Другое проклятие

      Эмме потребовалось несколько секунд, чтобы справиться с шоком, но, в конце концов, она приблизилась к мужчине, к своему деду, и ответила на рукопожатие.       — Эмма Свон, просто проезжала мимо, — небрежно сказала она: — похоже, я немного заплутала и набрела на офис мэра. Простите.       — О, здесь мало приезжих, — с улыбкой произнёс Леопольд. — Прошу вас, присаживайтесь, — он указал на кресло для посетителей.       Больше всего на свете Эмме хотелось поскорее убраться из кабинета, но она подавила это желание и послушно села.       — Что ж, Эмма Свон, — усевшись на своё место, мужчина смерил её высокомерным, но заинтересованным взглядом. — Чем вы занимаетесь?       — Я заместитель шерифа, — Эмма решила не изобретать велосипед и придерживаться заданной истории. — Была. Недавно уволилась.       — Какая интересная работа, — восхитился Леопольд. — Особенно для женщины. Не обижайтесь, милая, но все женщины в моей жизни определённо представительницы слабого пола. Моя дорогая дочь Мэри-Маргарет первой бы призналась, что совсем не годится для работы в правоохранительных органах.       Эмма вежливо улыбнулась. Старомодное и несколько сексистское отношение не нашло отклика в её душе, но, похоже, старик не хотел сказать ничего плохого.       — Да, эта работа не для всех, — согласилась она. — Даже не всем парням она подходит.       Леопольд усмехнулся.       — Конечно, вы абсолютно правы, все мы разные. Моя первая жена Эва всегда говорила, что нельзя судить книгу по обложке.       — Ваша первая жена? — мягко спросила Эмма.       — Да, к сожалению, она покинула нас много лет назад, — он заметно погрустнел. — Мэри-Маргарет была совсем маленькой, когда мы потеряли дорогую Эву. Дня не проходит, чтобы мы не вспомнили о ней.       — Соболезную вашей утрате, — искренне сказала Эмма.       Леопольд кивнул в знак благодарности.       — Дорогая Мэри-Маргарет даёт мне силы жить дальше.       Эмма улыбнулась.       — У вас ещё есть дети?       — Да, — Леопольд повернул одну из деревянных рамок, стоящих на его столе. — Сын от второго брака. Его зовут Генри.       Эмма во все глаза уставилась на фотографию. Всё произошло так быстро, что она толком не успела осознать, насколько ей неприятна сама мысль, что мужчина представил Генри своим сыном от второго брака. С глянцевого снимка на неё смотрели Реджина и Генри. Они обнимали друг друга и улыбались в камеру.       — Это… ваша вторая жена?       — Да. Реджина, — Леопольд быстро поставил рамку на место и повернул другую, чтобы показать фотографию дочери. — А это моя Мэри-Маргарет.       Эмма улыбнулась и вежливо кивнула, отметив про себя, с какой гордостью Леопольд смотрит на снимок.       — Она — публикуемый автор.       Эмма снова кивнула, пробормотала, что он, должно быть, очень гордится дочерью. Скользнула взглядом по многочисленным рамкам. Не надо быть гением, чтобы догадаться, что на большинстве фотографий запечатлена Мэри-Маргарет.       — Вы наверняка с ней познакомитесь, если задержитесь на несколько дней. Вы ведь задержитесь? — любезно осведомился Леопольд. — Мы не можем похвастаться изобилием туристических троп, но в Сторибруке можно найти удобный ночлег и вкусный завтрак в закусочной «У Бабушки». Просто спросите Руби.       — Я бы с радостью осталась ненадолго, — Эмма улыбнулась. — Надеюсь, мы ещё встретимся, — поднявшись, она вежливо кивнула на прощание.       — Взаимно. И если я могу что-то сделать, чтобы скрасить ваше пребывание в нашем маленьком городке, прошу, дайте знать, — он любезно проводил её до двери. — Приятно привечать гостей.

***

      Эмма ураганом ворвалась в антикварную лавку Голда. Никогда раньше она не была так рада видеть ростовщика. На лице мужчины расползалась ехидная ухмылка, словно он ждал, что она с минуты на минуту появится на пороге магазина.       — Мисс Свон, — мужчина обратился к ней по имени, и Эмма облегчённо вздохнула, радуясь, что хоть кто-то в этом городе её знает. Пусть это даже Голд.       — Какого чёрта происходит? — приблизившись к прилавку, Эмма упёрлась ладонями в стеклянную витрину и выжидающе уставилась на ростовщика.       — Добро пожаловать в Сторибрук, — он озорно улыбнулся, широким жестом обвёл помещение.       — Всё неправильно, — отрезала Эмма.       — Нет, — мужчина поднял указательный палец вверх. — Всё по-другому.       — Почему? — выдохнула Эмма.       — Из-за вас, разумеется, дорогуша, — Голд театрально взмахнул руками. — Из-за вас Белль влюбилась в меня. Она, конечно, сомневалась, но так боялась упустить свою Истинную Любовь, — он с таким удовольствием растягивал слова, что Эмме захотелось ударить его по лицу.       — Я не понимаю, — со вздохом призналась она.       — Конечно, вы не понимаете, что натворили своим вмешательством, — засмеялся Голд. — Белль убедила меня, что я влюблён в неё. И я был, какое-то время… о, она действительно была моей самой любимой вещью. Но Тёмный во мне знал, что я должен вернуться к Бэю, чтобы всё исправить. И знаете, что я сделал?       Он наклонился к Эмме, словно собирался поделиться большим секретом, и она тоже интуитивно приблизила своё лицо к его лицу.       — Я убил её! — прошипел Голд и зашёлся сумасшедшим хихиканьем. — А это значит, что бедная, несчастная Реджина больше была мне не нужна. Это не проклятие Реджины, мисс Свон. Оно — моё, — неожиданно твёрдо проговорил он.       Эмма в ужасе попятилась.       — Реджина не убивала отца, чтобы наслать проклятие, ты пожертвовал Белль.       — Верно! — в голосе Голда звучали самодовольные нотки. — После вашего внепланового визита события развивались несколько драматически.       — Но ты всё равно наслал проклятие? — нахмурилась Эмма.       — Разумеется. Как ещё я мог попасть в этот мир? — полюбопытствовал Голд, склонив голову.       — Значит, ты наслал проклятие, создал Сторибрук, но он… другой… они всё ещё здесь, но… — Эмма никак не могла уложить в голове происходящее.       — У меня не было причины обрекать всех на несчастливые концы, этого хотела Реджина, а не я, — объяснил мужчина. — Мне же нужно было, чтобы проклятие перенесло всех в мир без магии. Проклятие, которое сможет разрушить Спасительница, в свой двадцать восьмой день рождения, — он помолчал. — Кстати говоря, с днём рождения, мисс Свон.       — А что с Генри? — обеспокоенно спросила Эмма.       — Он здесь, — подтвердил ростовщик. — В этой временной линии я точно также достал ребёнка, но на этот раз для мэра Леопольда Бланшара, разочарованного неспособностью жены зачать ребёнка. Или он хотел занять её чем-нибудь… Я уже не помню всех деталей. Суть в том, что Генри Бланшар не знает, что усыновлен, и он в глаза не видел никакой книги сказок.       — И он не подозревает, что Сторибрук проклят? — вздохнула Эмма.       — Что ж, я уверен, что любопытный десятилетний мальчик заметил, что с этим городком что-то не так. Даже если не догадывается обо всех аспектах проклятия, — Голд пожал плечами. — Но это ваши проблемы, мисс Свон, не мои.       Эмма открыла рот, чтобы ответить, но её внимание отвлёк звук открывающейся двери и последовавший за ним мелодичный звон колокольчика.       Повернувшись, Свон увидела робко входящую в магазин Реджину. После секундного изучения новой версии Реджины Бланшар стало понятно, что гордая и сильная женщина, какой знала её Эмма, исчезла. По-прежнему безупречно одета, но с более мягким макияжем, эта Реджина казалась меньше, да и вела себя иначе — исчезла жёсткость.       — Здравствуйте, — робко пробормотала она, обращаясь к Эмме, прежде чем протянуть конверт Румпельштильцхену. — Мистер Голд, мой муж будет очень признателен, если завтра вы присоединитесь к нам за праздничным ужином по случаю публикации книги Мэри-Маргарет, успеху которой вы способствовали.       Голд с улыбкой забрал конверт и указал рукой в направлении Эммы.       — Миссис Бланшар, позвольте представить вам мою давнюю знакомую, мисс Эмму Свон. Она какое-то время погостит в Сторибруке.       Реджина вежливо протянула руку, и когда Эмма ответила на рукопожатие, то обратила внимание, каким слабым оно было. Глаза женщины скользили по стенам, избегая встречаться взглядом с ней.       — Я хотел бы, чтобы Эмма сопровождала меня завтра на ужине, — небрежно сообщил ростовщик. Свон, недовольная тем, что он пригласил её на ужин, даже не спросив разрешения у хозяйки, метнула в его сторону осуждающий взгляд.       — Да, конечно, было бы прекрасно, — ответила Реджина со свойственной ей дипломатичностью. — Мне пора, — и поспешила покинуть магазин.       — Что за хрень с ней творится? — зло спросила Эмма, когда бывшая королева скрылась из виду.       Голд безразлично пожал плечами.       — Она так и не стала Злой Королевой.       — Но… посмотри на неё, — выдавила из себя Эмма.       Мужчина вздохнул.       — Я прекратил обучать её, она перестала пользоваться магией и осталась женой Короля, — он снова пожал плечами. — Вы наблюдаете последствия. Да и вообще, какое вам дело? Я думал, после всех стычек с Реджиной, вы будете рады увидеть, что её наконец-то поставили на место.       Эмма на мгновение растерялась, она и сама не совсем понимала, почему это так взволновало её, но быстро взяла себя в руки. Решительно взглянула на Голда.       — Потому что, кем бы ни была эта женщина, она воспитывает моего сына.       Ростовщик посмотрел на неё таким взглядом, будто не до конца поверил в услышанное, и Эмма не могла его за это винить. Ей самой объяснение показалось неправдоподобным.

***

      Эмма никогда бы не подумала, что будет скучать по единственному в своём роде ретро-стилю закусочной. Но когда переступила порог заведения, сразу поняла, что-то не так. Да, название осталось прежним, в конце концов, другой Бабушки просто не может быть. Но теперь заведение больше напоминало кофейню, и не было той атмосферы шестидесятых, которая запомнилась Эмме.       В женщине, стоявшей за барной стойкой, Свон едва узнала Руби. Она была полной противоположностью волчицы: в чёрных брюках, белой хрустящей рубашке с длинными рукавами и чёрном фартуке, на котором маленькими буквами было вышито её имя. Брюнетка вежливо улыбалась посетителям, но это была какая-то совсем другая Руби, незнакомая Эмме.       — Привет, — с широкой улыбкой она подошла к стойке. — Я слышала, здесь сдают комнаты?       Руби в замешательстве посмотрела на неё.       — Да, верно…       — Отлично, — заговорила Эмма, не дождавшись встречных вопросов. — Я бы… Я бы хотела арендовать комнату, если можно?       — Да! Да, конечно, — улыбнулась Руби. — Проходите в кабинет, — направившись в сторону подсобных помещений, она поманила Свон рукой. — Простите, в нашем городке никогда не бывает приезжих. Я часто задавалась вопросом, зачем вообще поддерживать порядок в комнатах. Я ведь даже не вспомню, когда в последний раз здесь кто-то останавливался… не то, чтобы они были не в идеальном состоянии…       — Уверена, всё нормально, — вежливо улыбнулась Эмма. — Не сочтите за наглость, но почему это место называется «У Бабушки»? Здесь нет ничего бабушкиного.       — Я назвала его в честь своей Бабушки. Не думаю, что при ней здесь всё выглядело бы также, но… я вспоминаю о ней каждый раз, когда люди говорят о кафе, понимаешь? Она жива в моей памяти, — объяснила Руби, переворачивая страницы журнала регистрации.       — Я понимаю, что ты хочешь сказать.       Они ещё немного поговорили. Руби объяснила правила внутреннего распорядка, и Эмма внесла плату за неделю вперёд. Было странно неловко общаться с новой Руби. Всё указывало на то, что она потеряла бабушку в очень юном возрасте, из-за чего ей пришлось быстро повзрослеть. Ни капли веселья, ни намёка на игривость, всего лишь серьёзная деловая женщина, на хрупких плечах которой лежит слишком много ответственности.       Получив ключ от комнаты и осмотревшись, Эмма отправилась к департаменту шерифа за машиной. Чуть позже, оставив «Жук» на заднем дворе закусочной, вернулась к себе и по-быстрому распаковала чемодан. Затем спустилась вниз, заказала ланч и, устроившись в кабине, развернула свежий номер «Зеркала Сторибрука», чтобы быть в курсе последних событий.       Эмма сидела спиной к двери, но огромное зеркало на противоположной стене при желании позволяло видеть всё происходящее. Когда входили и выходили посетители, Эмма поднимала глаза от газеты, чтобы посмотреть на них, и если узнавала, вносила в воображаемый список.       Она едва успела поблагодарить Руби, которая принесла ей чизбургер и картошку фри, когда услышала, как над входной дверью снова звякнул колокольчик.       Эмма перевела взгляд на зеркало и вдруг почувствовала, как от волнения перехватило дыхание. В дверях стоял Генри, десятилетний Генри. Такой маленький и милый, в школьной форме и с огромным рюкзаком за плечами. Рядом с ним была Реджина. Они о чём-то приглушённо говорили, пока не остановились у соседней кабины, и Реджина не указала Генри на столик.       — С тобой точно всё хорошо, мам? — совершенно серьёзным голосом спросил мальчик, и Эмма, улыбнувшись тонкости его голоса, сделала вид, что поглощена чтением газеты.       — Всё прекрасно, Генри, — мягко ответила Реджина, но даже Эмма на это не купилась.       Официантка подошла принять их заказ. Генри предсказуемо попросил чизбургер, картошку фри и горячий шоколад, в то время как Реджина заказала капустный смузи и ещё какие-то блюда, названия которых Эмма слышала впервые в жизни.       — Почему ты никогда не ешь ничего весёлого? — вздохнул Генри.       — Потому что некоторым из нас надо следить за своим весом, — беспечно отозвалась Реджина. — Я съем что-нибудь более существенное на ужин.       — Ты будешь салат. Как всегда. Из-за него, — проворчал мальчишка.       — Генри, — мягко укорила сына Реджина, и Эмма отчётливо представила, как она оглядывается по сторонам, чтобы убедиться, что никто не слышал слов мальчика. — К слову говоря, завтра у нас дома будет небольшой приём, чтобы отпраздновать выход в печать книги твоей сестры.       — Ладно, — равнодушно бросил Генри. — И мне снова придётся сидеть в своей комнате, да?       — Генри, — взмолилась Реджина.       — Нет, всё нормально, мам, я знаю, что он не хочет, чтобы я ужинал с вами. Я же не подлизываюсь к ним с Мэри-Маргарет.       — Не в этом дело, — с раздражением устало возразила Реджина. — Он… Он хочет, чтобы ты оставался у себя из-за глупых фантазий, о которых всё время говоришь.       — Мама, — нетерпеливо протянул Генри. — Здесь что-то не так. Я не понимаю, почему ты этого не видишь!       — Генри, — строго сказала Реджина, и мальчишка замолчал. Эмма заметила, что женщина снова оглядывается по сторонам, почти не таясь, прежде чем продолжить чуть более мягким тоном: — Генри, дорогой, я безумно хочу, чтобы ты оставил эти глупые идеи. Я тебя очень сильно люблю, и ты знаешь, как сильно злится твой отец, когда слышит твои теории.       — Мне плевать, что он там думает, — ответил Генри с упрямством ребёнка.       — Я хочу сказать, что он злится на меня, — пояснила Реджина так тихо, что Эмма едва расслышала.       Повисла короткая пауза, а потом Генри с грустью сказал:       — Ладно, прости, мам.       Эмма стремительно теряла терпение, ещё чуть-чуть и она просто не сможет смолчать, поэтому резко встала со своего места и направилась к стойке, чтобы заплатить за ланч. Бегство не осталось незамеченным. Она услышала, что её окликнули, и, обернувшись, увидела, как Реджина машет ей рукой.       — И снова здравствуйте, мисс Свон, — женщина кивнула. — Я хотела бы познакомить вас со своим сыном, Генри.       — Привет, Генри, — Эмма тепло улыбнулась.       — Что ты тут делаешь? — нахмурился мальчишка.       — Генри, не будь грубым! — сделала замечание Реджина и принялась извиняться перед Эммой за его поведение.       — Всё нормально, — улыбнулась та. — Просто приехала в гости, я здесь проездом, — добавила, обращаясь к Генри.       — У нас никогда не бывает гостей, — мальчик не сводил с неё растерянного взгляда.       — Ну, может быть, что-то меняется, — Эмма подмигнула ему.       Попрощавшись и сказав Реджине, что с нетерпением ждёт предстоящего ужина, она поспешила уйти.