Другое проклятие

      — Что мы делаем, Эмма?       Эмма улыбнулась неуверенной улыбкой. Она точно знала, что имела в виду Реджина. Сегодня был седьмой совместный ужин за последние две недели. Добавить сюда утренние встречи на пляже трижды в неделю, когда они болтали обо всём на свете, наблюдая за восходом солнца, помноженные на ежедневные обеды, и можно сказать, что виделись они очень часто.       Свидания. Эмма ласково называла все их встречи свиданиями. Не только про себя, но и вслух, когда они с Реджиной начинали что-то планировать сообща.       Спасительница задействовала всё своё очарование и из кожи вон лезла, чтобы Реджине было удобно, чтобы она наслаждалась совместным времяпровождением, что на поверку оказалось не такой уж сложной задачей. Хотя Мэри-Маргарет и говорила, что Реджина требует к себе повышенного внимания, на самом деле всё не так. В основном королева была нетерпима к таким вещам, как хождение в обуви по коврам и разговоры с набитым ртом.       Они много говорили и постоянно находили что-то общее: любовь к чёрно-белым фильмам ужасов (чем страшнее эффекты, тем лучше), сложным десертам (из Эммы вышел сносный кондитер), прогулкам с собаками из приюта для животных и заботе о яблоне Реджины. Однажды вечером, пока они наслаждались домашним яблочным пирогом, Эмма подняла вопрос насчёт дерева. Реджина опасливо согласилась показать ей яблоню, а заодно рассказать о том, что делала, чтобы спасти дерево.       После этого Эмма часто помогала, якобы ей не нравится, что Реджина карабкается туда-сюда по стремянке без помощи извне. Свон поняла, что ей в удовольствие ухаживать не только за яблоней, но и за другими деревьями и растениями в саду Реджины. Они начали формировать план озеленения, чтобы обновить заднюю часть, которая по словам Миллс выглядела блеклой. На скромный взгляд обывателя, то есть Эммы, всё выглядело идеальным. Она предположила, что Реджина просто затеяла новый проект для них. Вскоре появился небольшой огород, и Эмма с нетерпением ждала появления первых ростков.       Они никому не рассказывали о том, что встречаются, в основном из-за того, что были слишком заняты друг другом, чтобы находить время на общение с остальными. Разумеется, знала Мэри-Маргарет и ободряюще улыбалась дочери, когда Генри цеплялся с вопросами, почему она проводит так много времени с Реджиной. Иногда мать вмешивалась, говорила Генри, что Эмма с Реджиной решают важные рабочие моменты, и добавляла, как рада, что ушла с поста мэра. Генри уступал, хотя и было заметно, что верит он не до конца. Впрочем, ни Эмма, ни Реджина не заговаривали с ним о происходящем. За этим последовал бы серьёзный разговор, а они не были уверены, что готовы к нему. До сегодняшнего вечера.       Они сидели на диване и вполглаза смотрели ужасный чёрно-белый фильм о вампирах с не менее ужасным восточно-европейским акцентом, когда Реджина решила положить конец неопределённости. На ней были обычные джинсы и свободный кремовый свитер. Эмма сумела убедить её, что иногда можно надевать одежду, в которой можно есть по-человечески. Она даже соблазнила Её Величество на пиво. После недавней дискуссии об ароматизированном пиве, они решили устроить дегустацию, чтобы посмотреть, могут ли они обе избавиться от предвзятого отношения к алкогольным напиткам, чтобы разнообразить выбор.       Эмма совершила путешествие в мир красного вина и обнаружила, что оно вовсе не такое мерзкое, как всегда думала. Фаворитом она выбрала испанское «La Rioja», впрочем, положа руку на сердце, это на тот исключительный случай, если под рукой не будет ничего кроме красного вина.       Реджина в ответ попробовала пиво. Она кривилась на большинстве видов, пока не остановилась на яблочном ароматизированном, больше смахивающим на сидр, чем на нормальное пиво. Она показала Эмме бутылку, указала на надпись «пиво» и решительно кивнула. На этом дискуссия была закончена.       И вот, она сидит, пьёт своё яблочное ароматизированное пиво и задаёт вопрос, которого обе успешно избегали.       — Не знаю, — честно ответила Эмма, потянувшись за стаканом воды. Нервы натянулись до предела, в горле пересохло, и она одним глотком осушила его. Сегодня она избегала алкоголя, поскольку была дежурной на случай чрезвычайных ситуаций.       Реджина купила несколько безалкогольных напитков, а на следующий день после того, как Эмма призналась, что отдаёт предпочтение обычной воде, к её смущению, холодильник пополнился бутылками с газированной и простой минералкой.       В ответ на эти излишества она, покачав головой, сказала, что сойдёт и из-под крана, и в следующий свой визит обнаружила в холодильнике большой кувшин воды. Реджина предложила положить лимонные дольки, но Эмма поморщилась при мысли, что вкус воды будет изменён.       — Могу я сказать кое-что? — невзначай спросила Реджина.       Эмма скорчила гримасу. Если Реджина спрашивает разрешения, чтобы высказаться, велика вероятность, что ей это не понравится.       — Хорошо, — осторожно разрешила она.       Реджина наклонилась, поставила полупустой стакан пива на столик и нахмурилась, пытаясь подобрать слова, чтобы смягчить взрыв от «словесной бомбы», которую готова привести в действие.       — Я понимаю, что тебе до сих пор сложно сопоставить некоторые вещи, — наконец сказала она.       Эмма кивнула. Это безусловная правда. Кошмары вернулись, но после просмотра одной из серий «Сумеречной зоны», посвящённой путешествию в прошлое, они приобрели новый лейтмотив. Эмма стала задумываться, а не было ли всё это сном. Или, может быть, она в коме, а то и того хуже — мертва? Подобные мысли одолевали её во сне или в темноте спальни сразу после пробуждения. К утру о них напоминали только тёмные круги под глазами.       Разумеется, Свон рассказывала о своих опасениях Реджине. Разумеется, королева смеялась и сильно щипала за предплечье, а потом торжественно заявляла, что она не спит и, к сожалению, единственный настоящий кошмар в жизни Эммы — это гардероб. Это было именно то, в чём она нуждалась больше всего; небольшая встряска и юморные ответы убивали сомнения на корню.       Реджина беспокоилась, и ещё как. Эмма могла бы утонуть в прекрасных карих глазах, полных сострадания, просто королева не позволяла ей встать на опасный путь неуверенности в себе.       — Но, хотя я это и понимаю, — продолжала она. — Мне кажется важным, чтобы мы прояснили вопрос относительно меня.       Эмма нахмурилась. В горле снова пересохло, пока она изо всех сил пыталась уловить ход мысли и понять, что именно пытается сказать Реджина.       — Я не Реджина Бланшар, — серьёзно заметила брюнетка.       Ей потребовалось явное усилие, чтобы произнести это имя без гримасы отвращения и закатывания глаз.       — Я понимаю, — кивнула Эмма.       — Нет, мне кажется, не понимаешь, — возразила Реджина. — Мне кажется, какая-то часть тебя относится ко мне так, как ты бы относилась к ней.       Эмма задумчиво нахмурилась.       — Разве?       — Да, — улыбнулась Реджина. Подогнула под себя ногу и повернулась лицом к Эмме, сидевшей рядом с ней на диване. — Мне кажется, что какая-то часть тебя по-прежнему верит, что во мне живёт наивная, возможно, невинная женщина. На мой взгляд, это сказывается на твоём поведении в отношениях.       Эмма моргнула. У неё ушло несколько секунд на то, чтобы осознать услышанное, а меж тем Реджина продолжала:       — Я стала Злой Королевой и на протяжении многих лет делала, что мне нравилось и с кем мне нравилось.       — Оу, — Эмма широко раскрыла глаза и вгляделась в лицо Реджины. До неё наконец-то дошёл смысл сказанных слов.       — Я спрошу тебя снова, — женщина облизала губы. — Что мы делаем?       — Ну… — Эмма смотрела на Реджину потемневшими глазами. — Я знаю, что я бы хотела сделать…       — Тогда почему мы, чёрт возьми, этого не делаем? — недоверчиво спросила та.       Эмма открыла рот, чтобы ответить, но не сказала ни слова. Очевидно, что Реджина хочет разогнаться от ничего до ста миль в час за доли секунды. А они ведь даже не целовались, если не считать невинных и коротких поцелуев в щёки, которыми в последнее время обменивались особенно часто. Эмма думала, что даёт Реджине время, чтобы разобраться в себе, чтобы самой установить ритм и подойти к черте, если и когда она будет готова.       Оказалось же, что королева готова, более чем готова, она была разочарована промедлением и собиралась любой ценой вытянуть из неё ответы.       — Я понимаю, ты пытаешься быть галантной, — сказала Реджина. — Но, серьёзно, Эмма, думаю, мы обе знаем, к чему всё идёт. Ты не должна стесняться.       — Стесняться?! — выдавила Эмма. — Я не стесняюсь… Я не… Ладно, я местами тормознутая, но однозначно не застенчивая.       Из груди Реджины вырвался мягкий смешок.       — Как скажешь, дорогая. Не сомневаюсь, в спальне твоя необузданная страсть не имела бы границ…       — Чтобы ты знала, я поимела тебя, другую тебя, у кухонной стены, — Эмма не понимала, почему ей нужно самоутвердиться, да ещё за счёт такого заявления, но даже кивнула, делая акцент на последних двух словах.       Реджина выглядела растерянной.       — По-моему, ты говорила, что вы только целовались?       Эмма покраснела.       — Я это и имела в виду.       Реджина прыснула от смеха.       — Оу, я поняла, вы целовались у стены. И как мне совладать с невероятной похотью Спасительницы?       Эмма дёрнулась навстречу, накрыла губы Реджины жадным поцелуем и толкнула на диван, наваливаясь на неё всем телом. Она надеялась и ожидала, что эффект неожиданности даст ей преимущество, но мгновением позже Реджина каким-то образом оказалась сверху и увлекла в страстный поцелуй, ошеломляющий и лишающий возможности дышать.       Она оторвалась ото рта Эммы и с вожделением посмотрела на неё.       — Мы сейчас будем заниматься сексом, Эмма. Дай знать, если я покажусь тебе слишком грубой.       Она не оставила времени ответить, стянула свитер и небрежно бросила на пол. У Свон было от силы две секунды, чтобы оценить подтянутое загорелое тело и отметить, что на Реджине не было бюстгальтера, прежде чем та схватила за края её рубашки и разорвала на две половинки.       Сердце Эммы пропустило удар, когда ладони Реджины скользнули по обнажённой коже, а затем, сдвинув ткань бюстгальтера, принялись с силой сминать её грудь.       Внезапно осознав, что произошло и в общем-то происходит прямо сейчас, Эмма вспомнила, что должна что-то делать, и, скользнув ладонями вверх, накрыла грудь Реджины. Эмма любила грубый секс, зачастую она сама была инициатором, и никогда раньше не испытывала такого потрясения, чтобы забывать реагировать.       — Оу, ты проснулась, — хрипло рассмеялась Реджина, когда Эмма наконец начала отвечать.       — Я… не… ожидала, — прошептала Эмма, когда бёдра Реджины нашли нужный ритм, и брюнетка вжалась своим телом в её. — Боже, Реджина…       — Ты же не думала, что я какая-нибудь тихоня, когда дело касается постели, правда, дорогая? — Реджина потянула Свон за воротник, вынуждая принять сидячее положение. Быстро избавила её от рубашки и бюстгальтера, прежде чем снова толкнуть на диван.       — Н-нет, — пробормотала Свон, когда Реджина поднялась и стянула джинсы, оставшись в чёрных трусиках.       — Избавься от них. Живо, — указав взглядом на оставшуюся одежду, приказала она Эмме.       Эмма без лишних вопросов приподнялась на диване и, избавившись от узких джинсов, швырнула их на пол. Затем сняла трусики и носки, в ответ на что Реджина приподняла бровь.       — Проницательно, — заметила она с благодарной улыбкой.       Реджина опустилась на колени рядом с диваном и, забросив её ногу себе на плечо, всосала в рот клитор.       — Бля! — вскрикнула Эмма, чувствуя, как движения языка Реджины вызывают в ней дрожь удовольствия.       Женщина на мгновение отстранилась, чтобы перевести дыхание.       — Теперь ты понимаешь это, дорогая, — и снова, прильнув губами к промежности, возобновила быстрые движения языком. Эмма запустила руки в тёмные волосы королевы, притягивая её к себе.       Ладони Реджины обхватили бёдра, удерживая извивающуюся Эмму на месте, пока сама умело подводила к краю. И Свон достигла пика наслаждения раньше, чем ожидала.       Эмма услышала свой вскрик и выгнулась навстречу Реджине, прежде чем её тело обмякло. Бывшая королева осторожно уложила её обратно на диван, и Эмма смутно осознала, что находилась в опасной близости к краю и не упала на пол только из-за того, что её всё это время удерживали на месте.       — Удовлетворительно? — Реджина знающе улыбнулась.       Эмма, задыхаясь и не в силах произнести ни слова, кивнула.       — Хорошо, — Реджина взяла Свон за подбородок и заставила посмотреть прямо себе в глаза. — Я хочу чувствовать свои пальцы в тебе, а потом ты будешь наслаждаться мной, как наслаждалась бургерами, которые я для тебя приготовила. А потом мы попробуем 69 и посмотрим, кто кого.       — К-кто к-кого? — Эмма недоумённо нахмурилась.       — Кто первый доведёт до оргазма, — улыбнулась Реджина. — С трёх попыток, разумеется, я за справедливость.       Эмма сумела убедить её отправиться в спальню, но только за счёт неоспоримого аргумента, что на более удобной поверхности они продержатся дольше. И они продержались. Реджина осталась верна своим словам и использовала её по полной, чтобы удовлетворить свои прихоти. Впрочем, Эмма не жаловалась, потому что без преувеличений это был лучший секс в её жизни.       К своему стыду, Эмма не смогла продержаться столько же, сколько Реджина. В конце концов, пришлось признаться, что она истощена и хочет спать.       Неожиданностью было то, что Реджина внезапно снова стала нежной и заботливой. Поделилась с ней пижамой, а потом уложила в кровать, как если бы она была самой драгоценной вещью в мире. Эмма засыпала с мыслью, что они успешно пересекли границу, и отношения вышли на другой уровень. Хотя Реджина, похоже, не верит в ступенчатое развитие отношений, ей подавай всё и сразу. Что Свон вполне устраивало.       Следующим утром они занимались любовью. Нежной и ласковой, преисполненной обещаний и заботы. Эмма вдруг поняла, что сорвала самый настоящий джек-пот, ведь Реджина совмещала в себе всё то, в чём она нуждалась.       А потом они лежали лицом друг к другу и просто улыбались.       — У меня есть пунктик на твоей форме, — вдруг призналась Реджина.       — Да? — Эмма улыбнулась.       — Я пыталась его игнорировать, потому что… это довольно смешно, — Реджина фыркнула. — Но… да, он есть.       — У другой тебя он тоже был, — напомнила Эмма. — Она поправляла мне галстук, даже когда в этом не было необходимости. — Когда щеки Реджины вспыхнули румянцем, она понимающе улыбнулась. — Ты тоже хотела это сделать?       Реджина медленно кивнула.       — Я боролась с желанием притянуть тебя за чёртов галстук и поцеловать.       Эмма улыбнулась, прикусила губу.       — Звучит мило…       Реджина вернула улыбку, а потом вдруг посерьёзнела.       — Я знаю, я была немного… груба… ночью. Я…       — Если ты собираешься извиняться, не нужно, — парировала Эмма. — Мне нравится, когда грубо, я люблю грубость. Не пойми меня неправильно, утром тоже было замечательно, но это так горячо, когда ты просто… — она наигранно зарычала: — и берёшь, что хочешь.       Уголки губ Реджины изогнулись в улыбке.       — Если ты в этом уверена…       — Ещё как, не вздумай меняться, мне нравится заниматься с тобой любовью. Независимо от формы, — Эмма придвинулась ближе, притягивая её к себе и заключая в объятия.

***

      Несколько дней спустя Мэри-Маргарет, открыв входную дверь, улыбнулась:       — Ой, привет, Реджина, — она посторонилась, пропуская женщину в квартиру.       Реджина вошла, скользнула взглядом по комнате, пока не остановилась на Эмме, сидевшей на диване с газетой в руках.       — Доброе утро, шериф, — официально поприветствовала она, когда Свон поднялась и приблизилась к ней.       Мэри-Маргарет поспешила к своей кровати, чтобы забрать оставленную на ней стопку бумаг. Эмма кивком указала в её сторону.       — Она знает, Реджина.       — Что знает? — та в замешательстве уставилась на свою якобы тайную любовницу.       — Что вы встречаетесь, — Мэри-Маргарет торжественно протянула бывшей королеве бумаги. — Здесь всё, что у меня есть. Прости ещё раз. Я была уверена, что отвезла все бумаги в офис, но очевидно какая-то часть затерялась.       Реджина молча взяла документы, а потом резко повернула голову в сторону Эммы.       — Она знает?       — «Она» всё ещё здесь, — вклинилась Мэри-Маргарет. — Чай?       — Нет! — отрезала Реджина и добавила уже мягче: — То есть, нет, спасибо, — перевела взгляд на Свон. — Ты ей рассказала?       — Ну, она вроде как сама догадалась, когда я вернулась, — призналась Эмма.       — А я выпью чаю, — не унималась Мэри-Маргарет. — Кто-нибудь ещё?       — И она не против? — шокировано спросила Реджина, повернулась к Мэри-Маргарет. — И ты не против?       Мэри-Маргарет наполнила чайник.       — Что ж, не скажу, что первое время прыгала от счастья. Но да, разумеется, я не против, — она кивнула в сторону Эммы. — Посмотри, как она счастлива.       — Мам, — захныкала Эмма.       Реджина обхватила голову руками в попытке постичь услышанное.       — Ладно, значит… ты знаешь, — проговорила она. — Полагаю, Дэвид тоже знает?       Мэри-Маргарет кивнула.       — Знает.       — И надо думать, что он разделяет твоё двойственное отношение, раз не появился на моём пороге с мечом?       — Нет никакой двойственности, — вздохнула Мэри-Маргарет. — Мы счастливы за вас. Вас обеих.       Реджина повернулась с серьёзным выражением лица к Эмме.       — Дорогая, мне очень жаль, что я сомневалась в твоих словах. Ты спишь или находишься в другой временной линии, потому что это, — она очертила рукой перед лицом Мэри-Маргарет в воздухе круг: — Не может быть правдой.       Белоснежка проигнорировала её.       — Девочки, мне кажется, вам пора подумать о том, чтобы рассказать Генри. Скоро он начнёт подозревать.       — Девочки? — насмешливо переспросила Реджина.       — Особенно, если ты и дальше собираешься ночевать не дома, — со смешком заметила Мэри-Маргарет, обращаясь к Эмме, а потом сказала: — Может, правда, чаю?       — Хорошо, — Эмма пожала плечами. — Я не откажусь, — она взглянула на Миллс, которая, похоже, продолжала переваривать разговор. — Реджина тоже выпьет чашечку.       Мэри-Маргарет вытащила три чашки, поставила в ряд и начала раскладывать пакетики.       — Думаю, Генри будет в восторге, — заметила она.       — Ага, мне не хочется встречаться тайком за его спиной, — кивнула Эмма.       Реджина, очнувшись от размышлений, вдруг спросила у Мэри-Маргарет:       — Ты думаешь, он не будет против?       — Конечно, нет, — заверила та. — Чтобы его матери были вместе? Он будет счастлив. Ты воспитала хорошего мальчика, Реджина.       Реджина удивлённо посмотрела на Мэри-Маргарет       — Спасибо, — прошептала она.       Эмма украдкой наблюдала за женщинами. Она вдруг поняла, что в моменты, подобные этому, она вспоминает другую Реджину. Застенчивую и неуверенную в себе. И сколько бы эта Реджина не твердила, что совсем не похожа на себя другую, она похожа.       Та Реджина до сих пор жива в мелочах, она идеально сочетается с бывшей Злой Королевой, от которой Миллс достались огонь, драйв и индивидуальность. Ровно как парочка шикарных кожаных штанов.       Эмма всё чаще спрашивала себя, а сошлись бы они, не будь временного портала? Каким бы травмирующим ни было это путешествие, Свон не могла не быть благодарна за то, что оно открыло ей глаза. Да, скорее всего, они бы начали встречаться, но это заняло бы намного больше времени. В конце концов, она годами, сама того не подозревая, подавляла чувства к Реджине. Теперь в её жизни появился кто-то, кто относится к ней словно к принцессе, которой она предположительно была. И эта самая жизнь с каждым днём кажется всё ярче, а печали прошлого постепенно блекнут.       Эмма понимала, что будет нелегко, впереди ждёт много трудностей. Все отношения проходят через них. Но вместе с Реджиной она боролась с врагами и побеждала монстров, спасала семью и сына; с ней могла наслаждаться уютной тишиной и лучшими бургерами на всей планете.       У Эммы Свон не было ни малейшего намерения когда-либо снова убегать.