Увидеть Париж и соблазнить

Ужин был заказан в ресторане «Жуль Верн» в Эйфелевой башне. Наряженный в дорогой костюм Такеру занял место за столиком у самого окна. – Какая красота! – восхищался он, рассматривая Париж с почти высоты птичьего полёта. – Будто с облаков наблюдаешь за жизнью. Ты любишь этот город, Сора? – Конечно, – отозвалась девушка. – Я здесь родилась, выросла. – А в Токио бывала? – И не раз. В Японии живут родственники моего отца. К паре подошёл официант, подал меню. Такеру позволил Сора сделать заказ на свой вкус, главное, чтобы еда и вино были лучшими. – Месье Порео опаздывает, – заметила Сора после ухода официанта. – Для людей искусства это нормально, – отмахнулся Такеру. – А что ты знаешь о Симоне, Сора? – Только то, что пишут о нём в журналах. – И что о нём пишут? – Не так много. Не скандальный, не очень капризный, «звёздная болезнь» не слишком развита. Занимается благотворительностью. Снялся уже в пяти фильмах, два из которых имели большой успех. – Девушка у него есть? – Ему приписывают много романов, но, вроде, ни одного серьёзного. – А что говорят об актрисе Мишель Флёри? – О ней я знаю ещё меньше. По слухам она стала любовницей какого-то режиссёра, и тот снял её в своём фильме. У неё больше славы эпатажной женщины, нежели хорошей актрисы. – Интересно, почему Серж пригласил в фильм именно её? Может, они тоже любовники? – Вот уж не знаю. Вскоре в ресторане появился Симон. Администратор проводил его к столику, за которым гостя ожидали. – Добрый вечер, – холодно поздоровался Симон и занял своё место с видом человека, делающего одолжение. – Хочу сразу предупредить, что я ненадолго. Дела. Надеюсь, не слишком большой обед заказан? – Блюда выбирала Сора, я не знаю, что нам принесут, – пожав плечами, улыбнулся Такеру. Девушка перевела фразу, а заодно и перечислила, что из меню она выбрала. Прослушав названия блюд и вина, Симон почувствовал себя голодным, но умело скрыл это под маской равнодушия. – У тебя ко мне какое-то дело? – поинтересовался он у Такеру. – Нет, – ответил собеседник. – Я хотел извиниться перед тобой за мою недавнюю выходку на репетиции и наладить между нами дружеские отношения. Симон честно не ожидал подобного повода. Он всмотрелся в искреннюю улыбку японского парня, заглянул в добрые раскосые глаза – вроде бы, никакого подвоха не наблюдалось. Холод немного подтаял. – Да я не обижался, – сказал Симон. – Просто неприятно было. – Значит, я прощён? – Такеру был счастлив. – Спасибо! Официант принёс заказ, выставил тарелки на стол, разлил вино по бокалам и удалился. – За начало нашей дружбы, – предложил тост Такеру. Симон ничего не ответил, но выпил. Ужин начался. – Сегодня мне звонил Серж, – завязал актёр разговор. – Он был расстроен, обижен на тебя, зол на Жерара. Бедняга едва сдерживал нервы, рассказывая о вашей идее с комедией. – Серж сердится на то, что я принял сторону Жерара, – говорил Такеру. – Но я хотел как лучше. Богатый романтичный мужчина жаждет вложить деньги в кино, хочет помочь именно Монтенону. Лишь ставит одно условие – фильм должен быть с юмором. А почему бы и нет? Комедии любят абсолютно все слои населения. Да и талант Сержа раскрылся бы со всех сторон. – И у Жерара уже есть готовый сценарий? – Нет. Он хочет уговорить Филиппа немного подкорректировать свой рассказ. – Это как же? – Например так. – Отложив вилку Такеру начал краткое повествование. – Рё приезжает к Алену, к другу, к которому давно неравнодушен. Ален признаётся ему, что добивается любви своей коллеги Сюзон. Однако девушка, едва познакомившись с Рё, влюбляется в него и пытается его соблазнить. Потом Рё поймёт, что рушит жизнь своему другу и сделает что-нибудь, чтобы Сюзон осталась с Алленом. Симон повернулся к окну, подумал, представил себе всю эту мешанину. – Пожалуй, такой сумбур сможет понравиться публике. – Парень добавил себе вина. – А мне ты предлагаешь играть пацана, за которым бегает гей? – Ну, если грубо, то да, – признал собеседник. – И конечно, снова станешь настаивать на поцелуях. – Но какая же любовь без поцелуев? – Такеру опустил глаза, изобразив лёгкое смущение. – Их можно исполнять понарошку. У меня много знакомых актёров, они рассказывали, как это делается. Правда, не показывали. – Всё хорошо, Такеру, но мне не нравится эта роль. – Жаль. Ты, как артист, тоже смог бы показать себя с иной стороны. Некоторое время трапеза протекала в молчании. Однако Симон имел вид задумчивый. Парень снова наполнил свой опустевший бокал, предложил добавки вина Сора, но девушка отказалась. – Филипп не согласится переделывать сценарий, – продолжил разговор Симон. Такеру не без радости в душе отметил, что идея о комедии всё-таки парня захватила. – Я слышал, они с Сержем друзья? – спросил он. – И довольно давние. Поэтому, либо уговаривать двоих, либо никого. Но это всё равно бесполезно. – Если удастся уговорить Филиппа, то и Серж согласится. – Не получится. Филипп слушает советы друга, а Серж слишком упрям. Такеру заметил, что бокал Симона вновь почти пуст. Видимо, парень любил выпить, тем более на халяву. – Сора, – обратился Такеру к девушке, – закажи ещё пару бутылок вина да покрепче. Потом сделай вид, что тебе позвонили, и нужно срочно уйти. Сора не стала задавать лишних вопросов, и так всё понятно. Она подозвала официанта, посоветовавшись с гостем, заказала спиртное. Спустя некоторое время девушка сделала вид, будто от кого-то получила SMS, извинившись, отошла в сторону и будто с кем-то переговорила по телефону. А после, вернувшись расстроенная за столик, пояснила сначала на французском: – Любимый кот моей бабушки попал под машину, у него сломана лапка. Бабушка просит помочь отвезти несчастного питомца в больницу. Симон сочувственно покачал головой. А Такеру, выслушав японскую версию объяснений, трагично всплеснул: – Из тебя выйдет прекрасная актриса, Сора! Спасибо за содействие. На сегодня ты свободна. – Но как же ты будешь общаться, не зная языка? – всё-таки волновалась девушка. – Даже не переживай об этом. – Такеру обратился к собеседнику. – Симон, ду ю спик инглиш? – Вери бэд, – ответил Симон. – Энд ай вери бэд ту. Вот видишь, Сора, нам не будет скучно. Извиняясь и чувствуя себя крайне неловко, девушка покинула ресторан. Некоторое время парни старательно наводили языковые мосты общения. Говорили на лёгкие темы о погоде, о городе. Сначала понимали друг друга с трудом. Но к тому моменту, как откупорили третью бутылку вина, захмелевшее сознание собеседников уже вполне адаптировалось к корявым английским словам и нестройным английским фразам. Темы разговора усложнились, перешли на личности, на жизненные интересы, затронули кино. Постепенно парни наедались, напивались и раскрепощались. Симон слегка нагнулся и, понизив голос, заговорщицки сообщил: – Там сидеть мужчина, синий костюм. Он смотреть на тебя много. Такеру покосился на полноватого мужчину за столиком в стороне – мужчина ему улыбнулся. – Он знать тебя? – интересовался Симон. – Он хотеть знать меня. – Такеру обдал незнакомца ледяным холодом. Симон даже не знал смеяться ему над создавшейся ситуацией или в ней нет ничего смешного? Было дело, когда пытались завлечь его девушку, но чтобы строили глазки его другу – такое с ним впервые. Неужели Такеру так нравится мужчинам? – Он понимать, ты гей? – снова спросил Симон. – Да, – просто ответил Такеру. – Как? Я не видеть это. – Когда ты готовиться к роли… Ты не смотреть за геи? – Нет. Зачем? – Ты и я – есть разное. Взгляд, движения… – Такеру вновь покосился на мужчину в синем костюме, который продолжал делать знаки внимания. – Он не нравится мне. Давай уйти. Можно ехать ко мне. – К тебе? – насторожился Симон. – Зачем? – Я угощать сакэ, – улыбнулся Такеру. – Пробовал я его уже. Ерунда, – буркнул Симон. – Что? – не понял Такеру французские слова. – Я любить вино, – пояснил Симон. – Коньяк, бренди… – О! Я любить коньяк тоже. Здесь не можно пить много. Давай ехать ко мне. Но Симон ещё не доверял собеседнику. – Вот ведь упрямый. Ты же приставать начнёшь. – Что? Ты говорить английский, прошу. И ты звать счёт. Ладно. В конце концов, Такеру оказался довольно интересным человеком, даже забавным. Любопытно, какое развлечение он предложит. Уж отказать ему в близости можно всегда. Симон подозвал официанта и попросил счёт. Пока ждали, парни выпили ещё по бокалу. Выйдя из ресторана, они сели в такси и для начала долго катались по вечернему летнему городу, по его историческому центру и более молодым пригородам. Симон что-то увлечённо рассказывал, переплетая французские слова с английскими. Такеру ничего не понимал, но с восхищением смотрел в окно автомобиля на мелькающие пейзажи. После, утомившись от прогулки, парни прибыли в отель, поднялись в номер-люкс, который занимал Такеру. Симон лишь разводил руками, разглядывая богатые апартаменты. – Серж давать эти комнаты для тебя? Так дорого? – Нет. Я платить сам. Я любить жить хорошо. Такеру подошёл к бару и распахнул его дверцы, демонстрируя богатый выбор алкогольных напитков. Выбрав пару бутылок, парень вернулся к гостю, предложил ему сделать выбор между коньяком и бренди. Симон оставил и то, и то. Отлично. Такеру лишь оставалось принести стаканы. После летнего солнца в помещении ощущалась духота. Хозяин комнат открыл окно, впустив вечернюю прохладу, затем снял пиджак, стянул галстук и расстегнул несколько пуговиц на рубашке. – Жарко, – сказал парень. – Ты можно снять пиджак тоже. Симон его слышал, но не прореагировал. Он был занят. На журнальном столике парень обнаружил стопку средних размеров фотографий и теперь перебирал их, не спеша рассматривая снимки полуобнажённой, а кое-где и вовсе нагой натуры. У этого японца действительно было, чем зацепить, и не только женщину. – Нравится? – спросил подошедший к гостю Такеру. – Фотограф хороший, – отозвался Симон. – Я хороший тоже. Симон поднял взгляд – миловидный парень с мягкой улыбкой как бы между делом провёл пальчиком по изгибу шеи, залез под воротник. Интересно, интересно, неужели он и вправду попытается соблазнить? Наивный, это же бесполезно. Но пусть попробует, повеселит. – В кино пить вино реально? – вновь задал вопрос Такеру, отхлебнув из стакана бренди. Симон повертел рукой, показывая, что бывает по-разному. Такеру придвинулся ближе. – А целовать женщину реально? Вот оно, началось. – Да. Оператор снимать поцелуй близко. – А сцена постели? – Нет. Сдерживая усмешку, Симон косился то на цветные картинки на столике, то на слегка затуманенные раскосые глаза. Что будет дальше? – Но… Как можно делать это нереально? – пожимал плечами Такеру. – Можно лежать только двое. – А как целовать? – Такеру сделал ещё полшага, встав совсем близко к гостю. – Ты учить меня? Симон не смог сдержать усмешку. – Не слишком ли ты быстро действуешь? Я ещё не разогрелся. Хотя, признаться, твои фотки будоражат. – Я не понимать, – пожаловался парень. – Я сказать, ты – хитрый лис, – допив порцию бренди, пояснил на английском Симон. – Лис? – подивился Такеру, но потом рассмеялся. – Нет. Уэда звать меня Конеко, «Котёнок». – Котёнок? – Настала очередь для смеха Симона. – Ну вообще-то, похож. Ты спать с Уэда? Такеру скромно опустил глазки. – Мы жить вместе, давно. – А с Жерар? Такеру совсем смутился. Он взял у гостя пустой стакан и отвернулся к журнальному столику, чтобы налить новую порцию бренди. Симон наблюдал за ним. Среди его знакомых был один гей, но он жутко раздражал своими ужимками и глупым хихиканьем. Такеру вёл себя иначе, вполне нормально для обычного парня. Но что-то в нём было такое… словно магнитик притягивал внимание. И не только внимание. – Можно класть лёд, – предложил Такеру. – Нет. Я любить бренди чистый. Симон снял пиджак и кинул на спинку стоящего рядом стула. Затем принял из рук хозяина стакан, наполовину заполненный бледно-бронзовой жидкостью. Такеру молчал, лицо его было спокойным – казалось, парень уже потерял интерес к начатой игре. Разве на этом соблазнение закончено? Или игрока что-то спугнуло? – Давай садиться, – предложил Такеру. – Диван, кресло… Симон сделал два больших глотка. Крепкий алкоголь пропитывал разум, притупляя его работу, но распаляя любопытство и повышая градус жара в крови. – Почему ты не наливать себе? – указал Симон на опустевший стакан собеседника. – Я не можно пить много, – улыбнулся Такеру. – Почему? – Я… Голова работать плохо. Терять контроль. Я быть послушный очень. – Такеру поднял туманный взгляд на напряжённое лицо гостя. – Можно делать всё с меня. В груди Симона раздался гулкий удар сердца. – Всё? В тумане раскосых глаз повисла нега, а голос перешёл на шёпот. – Всё, что хотеть. Второй удар содрогнул грудную клетку и упал вниз живота, осев там томящей тяжестью. Это игра, это только игра. Но очень хотелось продолжения. Симон взял бутылку с бренди и налил Такеру почти полный стакан. Затем чокнулся с ним, предложив тост: – За твою роль в кино. – Ты думать, это кино быть? – спросила полутрезвая надежда. – Я надеяться. – Симон осушил свой стакан. – Я надеяться тоже, – подхватил Такеру и сделал пару глотков. Но Симон не позволил парню опустить стакан и заставил выпить всё до дна. Порция была большой и выпита почти залпом – алкоголь волной хлынул прямо в разум. А Симон уже снова наполнял стаканы. Казалось, инициатива игры в соблазнение перешла в его руки. – Ты хотеть меня поить? – Сознание Такеру ослабевало. – Может, мне просто интересно, каков ты, когда готов к подчинению. – Опьяневший разум Симона оставил для работы лишь одно направление. Парень встал почти вплотную к азиату. – Я учить тебя поцелуй для кино. Но. Если ты пить всё. Такеру усмехнулся. Симон думал, что завлекает его в свои сети, однако, сам же в них и запутывался. Осушив стакан, Такеру продемонстрировал его пустоту и подставил губы для поцелуя. Раз обещал, надо выполнять. Симон одной рукой обнял парня и, слегка наклонив голову, приблизил к нему своё лицо. – Можно так, – произнёс он, остановившись вблизи уголка рта. – Можно так, – перевёл он мнимый поцелуй на середину губ. – Камера позади. – А если рядом? – Можно так. – Симон снял руку с талии парня и положил её на его щёку так, чтобы прикрыть несуществующие действия губ. Вдруг губы Симона ужалил горячий кончик языка. Парень замер, как и его разум, как и его взгляд, застрявший в манящем тумане раскосых глаз. Кончик языка снова обжёг губы. И снова. Разум вздрогнул и покачнулся. Рука скользнула на затылок и сжала в кулаке чёрные волосы, брови нахмурились. А настырный язык обвёл кончиком контур верхней губы. Чёрт. Это уже слишком. Это надо прекращать. Держа за волосы, рука отвела голову. Полные губы дрогнули от боли, раскосые глаза прикрылись, ожидая продолжения. Однако застывшая на лице покорность заставила кровь увеличить скорость, становилось жарко. Взгляд Симона опустился на чётко очерченные влажные губы, скатился по шее на обнажённую грудь под расстегнутой рубашкой. Крепкое красивое смуглое тело. Симон отвернулся. Игра заходит уже слишком далеко. Но эта мысль, кажется, лишь раззадоривала пьяный разум. Особенно, когда в его поле видения попали разбросанные на столике снимки обнажённого красавца. Его позы совращали, его взгляды зазывали, приоткрытые губы обещали много приятного. Да, игра зашла далеко. Но, чёрт возьми, как интересно. Симон залпом проглотил порцию бренди и повернулся к парню, замершему в ожидании своей участи. – Можно делать всё? – пульсировало желание. – Всё, – выдохнула покорность. – Я для тебя.