Увидеть Париж и соблазнить

Морис Бенар суетился по своей студии, ещё раз проверяя декорации, освещение, аппаратуру. Молодой мужчина заметно волновался – он достаточно часто брал интервью у актёров, но впервые снимал сюжет о постановке фильма. Фильма, который буквально за неделю стал самым популярным, самым известным в стране, о котором вышло множество статей и напечатано несколько интервью. Но ещё не снято ни одной телепередачи. И он, Морис, ведущий еженедельной программы о мире кино, будет первым. Вроде, всё готово, всё налажено. Гости прибудут с минуты на минуту. Морис остановился возле большой афиши на стене. «Третий лишний», лирическая комедия о любви. На неярком фоне городского парижского пейзажа изображены все трое главных героев: Ален, которого сыграл молодой и уже достаточно популярный артист Симон Порео, Сюзон – дебют совсем неизвестной актрисы, и Рё – парень из далёкой Японии. Готовясь к интервью, Морис, конечно же, навёл справки об артисте Такеру. Выяснилось, что он не очень артист. Выяснилось, что и в жанре он работает далёком от комедии. Но роль свою сыграл талантливо, ни один критик не придрался. Да и парень сам по себе симпатичный. Что-то в нём есть такое… Что-то притягательное. – Добрый день! Морис вздрогнул, выпав из раздумий, и обернулся на голос. В студии появился Жерар Боиссон. – О! Здравствуйте, месье Боиссон. – Телеведущий направился навстречу гостю. – А где месье Монтенон? Он задержится? – Нет-нет, Серж тоже уже подъехал. А вот и он. В студию вошёл Серж, весьма довольный, даже гордый собой молодой мужчина. А как же, ведь его картина имела успех, да ещё такой, о каком можно только мечтать. – Добрый день, месье, – пожал Морис руку режиссёру. – Присаживайтесь. Вот здесь, пожалуйста. Мы все люди занятые, и я предлагаю не терять времени и начать запись программы. – А остальные участники? – спросил Серж. – Больше никого ждать не будем? – Они постепенно к нам присоединятся. Серж и Жерар заняли указанные места в небольших удобных креслах, молодая девушка-помощница слегка подправила внешность мужчин, оператор занял нужную позицию за камерой, и съёмки начались. – Ваша первая картина, Серж, была наполнена драматическими чувствами и переживаниями двух влюблённых, которые боролись за своё счастье, шли через все преграды. И тогда вы говорили, что намерены продолжать и дальше снимать картины в стиле философии мира человеческих сердец. Но неожиданно вы представили зрителям совсем иную работу: лёгкую комедию. Хотя и о любви, но всё-таки комедию. Почему вдруг? Как пришла вам такая идея? – Да, я действительно сначала планировал снять мелодраму. Но… – Серж задумчиво почесал подбородок. – Однажды Жерар словно между делом сказал: «А почему бы тебе не попробовать заставить людей проливать несколько иные рыдания, рыдания от смеха?» И я тогда подумал – это хорошая идея. Я режиссёр ещё молодой, надо попробовать все жанры, возможно, в каком-нибудь из них мой талант раскроется больше. Тогда я поговорил с моим другом сценаристом Филиппом Бироном… Вот, кстати, и он сам… В студию вошёл парень, кивком поздоровался со всеми и, поправив очки на носу, встал пока в сторонке. Следом за ним прошла и молодая девушка – яркая, в элегантном платье и с модной стрижкой тёмных волос. В ней уже было трудно узнать тихую визажистку Амели. Помощница ведущего указала гостям на их места в студии. – Так значит, идея о комедии пришла случайно? – продолжал интервью Морис. – Да, совершенно случайно, – подтвердил Жерар. – Мы как-то сидели с Та… с Сержем за рюмочкой коньяка, и я сделал ему такое предложение. Всё-таки согласитесь, народ больше любит смеяться и отдыхать, чем плакать и добавлять груз тяжёлых эмоций. – Не могу спорить. С подобными выводами согласятся многие. Месье Филипп, вы сразу приняли предложение друга (а я знаю, что вы с Сержем друзья) раскрасить сценарий в комедийный оттенок? – повернулся Морис к новому собеседнику, а вместе с ним повернулся и оператор, направив камеру на молодого сценариста. – Ну, не так чтоб сразу, – слегка смущаясь, отвечал Филипп. – Мы немного поспорили. Понимаете, мне пришлось не просто добавить оттенок, но и почти полностью переписать сюжет сценария. Изменить значения главных героев, их реплики. Я не хотел перечёркивать прежние труды, в которые была вложена душа. Но Та… Серж меня убедил, что так будет интереснее, веселее. И что мы добьёмся успеха. И я ему поверил. И рад, что сделал это. В студии появился Симон Порео, приветствовал всех лучезарной улыбкой. Пригладив пятернёй густые тёмные волосы, поправив пиджак, он прошёл на указанное помощницей место. Морис тут же повернулся к нему. – Добрый день, месье Симон. Вы и прежде были довольно популярным артистом, но после этого фильма, кажется, стали знаменитым на всю страну. Вы ранее снимались в комедиях? – Нет, не случалось, – улыбался Симон. – Ну и как вам ваше новое амплуа? – Всегда интересно попробовать себя в чём-то новом. К тому же, комедия – это не только весёлый просмотр, но и весёлая работа. Да мы все будто просто играли в забавную игру! – Ваш персонаж Ален хоть и бывший, но гей. В фильме есть ваши с Такеру сцены с поцелуями и даже одна постельная. – Уверен, моя репутация от них не пострадала, – поворот разговора Симону не очень понравился. – Вам они дались легко? – Актёр должен уметь всё. А я считаю себя профессионалом, что и доказываю своими работами. Но главное, мне повезло с партнёром. С Такеру очень легко работать. Он буквально вжился в свой персонаж, создал вокруг него отдельную реальность и, входя в неё, мы также отрывались от мира, превращаясь в иных людей. Такеру… – Симон не смог сдержать тягостного вздоха. – Он потрясающий человек. Мне даже жаль, что всё так быстро закончилось. – А что вы скажете о своей партнёрше? – Амели? – Симон вернул на лицо звёздную улыбку. – Вот уж кто действительно проснулся знаменитым, так это она. И я скажу одно: пусть будет стыдно всем тем, кто не верил в талант Амели. – Вы тоже так считаете, мадмуазель? – повернулся ведущий к девушке. – Да, – без стеснения ответила Амели. – Я уже начинала чувствовать себя невезучей. Но случилось чудо. Мишель Флёри отказалась играть комедийную роль, а я за эту роль ухватилась. И выиграла. Да ещё так много, что голова кругом идёт. – И девушка недвусмысленно продемонстрировала на пальчике перстенёк с бриллиантиком, который получила на днях от Филиппа вместе с предложением о замужестве. – Спасибо Филиппу, что он создал такой интересный и многогранный персонаж, как Сюзон. Она немного смешна в своих попытках соблазнить парня нетрадиционной ориентации. Но в том, что ей приходится переосмысливать жизненные ценности, менять программу сердца, есть своя философия. – Да, безусловно. – Ведущий вновь повернулся к режиссёру картины. – Скажите, месье Серж, почему вы пригласили в ваш фильм именно японца? – Потому что автор рассказа пожелал одного из героев сделать японцем, – пожал плечами Серж – Я только сказал: «Хорошо. Пусть так и будет». – И почему же ваш выбор пал именно на Такеру? – Такеру… В нём есть обаяние. Море обаяния. Когда я увидел его лицо, то сразу понял – это он, наш Рё. И рад… Нет, даже горд, что не ошибся. – Действительно персонаж получился весьма колоритный. Сочный, если так можно выразиться. А то, что он мужчина не… Морису не дали закончить. В студию вошёл сам персонаж. И его приветствовали, как очень почётного гостя: стоя и с аплодисментам. Такеру даже опешил. Даже неловко как-то стало. – Чего это они? – спросил он у своих вошедших вместе с ним спутников Уэда и Сора. – Рады тебя видеть, – лаконично предположил Уэда. – Но не до такой же степени. Может, они меня здесь восхваляли? А я всё пропустил. – Не надо было так долго собираться, словно девица. Вечно опаздываешь. Морис тоже не очень понимал, почему коллеги столь бурно отреагировали на появление Такеру. Чего такого особенного сделал он для их проекта? Ну, хорошо сыграл роль, вот и всё. Иностранного артиста провели и усадили на предназначенное для него место, рядом поставили стул и для переводчицы. Уэда остался стоять вне зоны видимости объектива камеры. Морис повернулся к гостю, ещё раз окинул его оценивающим взглядом. Да, обаяния в нём много. Интерес в народе он пробудил не малый. Пожалуй, все журналисты сразу стали наводить о нём справки. – Здравствуйте, Такеру-сан, – ведущий надел на лицо улыбку. – Как вам Париж? – О! Чудесный, чудесный город! – восхитился Такеру. – Очень красивый, с богатой историей. Жаль, что работа так быстро закончилась. Всего три месяца. Мне будет грустно покидать Францию. – Я знаю, что это ваш первый опыт работы в большом кино. Вам не было сложно? – Что вы? Как может быть сложно с такими замечательными партнёрами, с которыми мы понимали друг друга с полуслова, с которыми подружились, очень сблизились, с таким прекрасным режиссёром? – А что вы скажете о своём герое? – О Рё? Рё – это я. По сути своей эгоист, но в общем добрый малый. Парень проехал через полмира, чтобы вернуть себе любимого, но потом понимает, что его другу для счастья нужно совсем иное. И тогда Рё решает другу помочь. Помочь даже в ущерб своим чувствам. – Вы прямо-таки трагедию личности описали. – Меня часто тянет на лирику. – Тогда вам, наверно, было обидно, что драму, в которую вас пригласили сниматься, превратили в комедию, хотя и лирическую. – Почему обидно? – удивлённо приподнял брови Такеру. – Почему меня должна обидеть моя же собственная идея? – Ваша идея? – настала очередь изумляться ведущему. – Ну да. Мы как-то сидели с Жераром за рюмочкой коньяка, и я просто в шутку предложил поставить героев рассказа в несколько иную ситуацию. И эта довольно забавная ситуация нам понравилась. Потом я уговорил Филиппа переписать сценарий. Потом – Сержа принять этот сценарий. Уговорил Симона согласиться на некоторые сцены… Я всегда думал, самые упрямые люди – это японцы. Но оказывается французы тоже не слишком податливые. И хорошо ещё, что… А почему вы так на меня смотрите? Такеру обвёл непонимающим взором своих собеседников: хмурые лица Сержа и Жерара, унылое страдание в глазах Филиппа, настороженность в моргающих глазках Амели, и, главное, непонятное подозрение на лице Мориса. – Уэда, что с ними? – не понимал Такеру. – Похоже, до этого момента версия зарождения комедии была совершенно иной. – Никто не удосужился признаться, что без моих стараний их шедевр не появился бы на свет? Ну хорошо. – Такеру стряхнул с себя напряжённость, вернул на лицо обаятельную улыбку, а в раскосые глаза лисье лукавство. – Сора, переводи. Морис, я случайно услышал (так, шёпот из-за угла), что вы знаете подпольное казино в Париже. Не ожидая подобного заявления, Морис замер, а после скомандовал: – Стоп камера! Вы о чём, Такеру? – Мне стало интересно. Морис, а что вы делаете сегодня вечером? Поняв, куда клонит собеседник, молодой мужчина гордо выпрямился, в его груди зародилось негодование. Вот только выйти наружу оно не успело. – Такеру, ты же обещал, что пойдёшь с нами в Мулен Руж, – встрепенулись Серж с Жераром. – Мы и билеты уже заказали. – Он не мог вам этого обещать! – воскликнул Симон. – Такеру, мы сегодня уезжаем в замок Трианон на неделю. Разве ты забыл? Я снял лучшую комнату. – Всё это неправда, – возразила Амели. – Такеру не может никуда ехать и что-либо обещать, потому что сегодня он ужинает у нас с Филиппом. Скажи же, Филипп! – Ну да… – молвил парень. – Молчи, женщина, он идёт с нами в кабаре. – Мы уезжаем через два часа… – Я уже заказала его любимые блюда в ресторане. – Вот и устраивай романтический ужин своему жениху. – Вот именно. А нас ждёт романтическая неделя в королевском замке. – Подождёт твоя неделя!... Морис со смешанными чувствами следил за странной перебранкой своих гостей. Сначала его удивление смешивалось с непониманием, потом их вытеснило любопытство, к нему присоединился быстро растущий интерес к личности, за внимание которой так все боролись. А эта самая личность сидела с совершенно спокойным видом и даже не пыталась угомонить своих друзей и разрешить их спор. Морис присмотрелся к Такеру – что-то в нём действительно есть. Что-то, что притягивало, и в чём стоило разобраться. – Вечером я совершенно свободен, – заявил Морис и своим заявлением вызвал мгновенно наступившую тишину в студии. Все насторожились, и лишь Такеру довольно улыбнулся. – Я покажу вам отличное казино. Но мне ещё хотелось бы взять у вас эксклюзивное интервью. – Я согласен, – кивнул Такеру. – Но при одном условии. Оно пройдёт в том месте, которое укажу я. – Разве не за игральным столом? – Думаю, в более уютной обстановке. Стоявший рядом с увлечённо следящим за событиями оператором, Уэда расстроено покачал головой. – Ты жесток, Такеру, – упрекнул он. – А ля гер комм а ля гер. На войне, как на войне, – пожал плечами Такеру. – Но с тобой, мой друг, я поделюсь очередным трофеем. Ты поедешь с нами, и, как мой менеджер, проследишь, чтобы интервью прошло надлежащим образом.