Глава 11
30 августа 2016 г., 09:31
***
Медленно пошевелив пальцами, не трудно было понять, что они касаются мокрой и прохладной травы. Открыв глаза, она увидела чистый и без единого облачка молочно-голубой небосвод. Когда она привстала и облокотилась на локоть, её глазам предстал заросший лес с множеством густых кустарников, среди которых можно было разглядеть несколько кустов той самой дикой розы с её уже распустившимися ярко-малиновыми цветами. Именно эти цветы иногда оказывались на столе дома в старенькой вазочке матери, которую ей когда-то подарил покойный отец. Китнисс брала от природы всё, а в особенности — дичь, рыбу, ягоды, корешки, но иногда и то, что невозможно было пустить на суп или варенье. Всё-таки она была юной девочкой. Ну, а её сестричка Прим с огромной радостью делала из уже засохших лепестков свои обожаемые гербарии или попросту засушивала их на память. Она была слишком романтичной девочкой, полной противоположностью своей старшей и рано повзрослевшей сестре. Попытавшись встать, Китнисс преодолев непрекращающееся головокружение села на прохладную и влажную землю. "Недавно прошёл ливень," — подумала про себя девушка. Чёрная и жирная земля, которая годами находилась под кронами высоких и густых деревьев была влажной, впрочем, как и всё остальное. Повсюду ползали насекомые, лишняя влага и зной от палящего солнца, смешавшись, превратились в с трудом переносимую духоту. Внимательно рассматривая себя, Китнисс, мало что понимая, смотрела на свой внешний вид: алая приталенная туника с узорами из золотой нити, чёрные штаны, чуть ниже голени кожаные сапожки. Всё новое и довольно-таки красивое, даже она это понимала и отметила. Волосы, как обычно, были собраны в незамысловатую косичку, лишь лента была не чёрной, а красной. Но картина, которая уже через некоторое время неожиданно предстала перед глазами девушки, ответила ей на некоторые её вопросы. А их у Китнисс накопилось множество за последние несколько минут, которые она просидела на земле в глубине леса. "Я дома!" — прошептав эти слова, Китнисс резко встала, шатаясь, она почти не чувствовала своих ног. Сейчас они казались ей ватными. Как и руки, да и всё остальное тело. Изо всех сил держась, она пыталась вспомнить, что произошло с ней. Почему она здесь? Где Тайвин? Китнисс отчётливо помнила, что отдалась ему, что стала его женщиной. Помнила его поцелуи и ласки, прикосновения, слова. Помнила тепло его тела, дыхание. Его магнетический голос. Она обожала его и могла сутками напролёт слушать. Но теперь его нет. Теперь её окружает привычный ей мир. Всё так, как когда-то она хотела. Почему она в лесу? Китнисс ничего не помнила и не понимала. Но ей необходимо было всё вспомнить. И она сделает это, потому что так решила, но после того, как доберётся домой. Ей нужно увидеть маму, сестру. Ей нужно войти в свой дом, вдохнуть его запах, увидеть его и услышать родные голоса. Оглядевшись, Китнисс была не в том состояние, чтобы пробираться сквозь метровый и поросший мхом валежник. Но для того, чтобы выбраться ей нужно было это сделать. — Не торопись, — хриплый женский голос заставил девушку резко обернуться. Голова закружилась ещё сильнее. — Кто ты? — Китнисс увидела позади себя старуху. Неухоженную и в обносках с кожей, цветом которая была чуть светлее серого — цвета приозёрного песка. Старуха улыбнулась, показав этим самым свои жёлтые и почти сгнившие зубы. — Идём со мной, — прохрипела женщина. — Я никуда с тобой не пойду, — проговорила девушка. — Сперва ответь мне, кто ты? — Я женщина, — пожав плечами, ответила та. — Разве по мне не видно? — сквозь иронию, спросила старуха. — Идём, я не съем тебя. Говорят, своенравные люди невкусные. — Мне нужно домой, — ответила Китнисс. — Куда именно тебе нужно? — пристально посмотрев на неподвижно стоявшую девушку, поинтересовалась старуха. — Где твой настоящий дом? Китнисс замерла. "Она всё знает," — прошептала про себя девушка. — Ты прекрасно знаешь где мой дом, — проговорила она. — И ты также знаешь, что произошло со мной. — Знаю, — спокойно ответила женщина. — Что с этого? — Ты должна мне всё рассказать! Женщина рассмеялась. Громко, надрывно, неприятно. Птицы соскочили с веток. — Я ничего тебе не должна, дитя! — сквозь смех ответила она. — Я могу лишь помочь тебе придти в себя, могу поговорить с тобой, могу угостить тебя травяным чаем. Прости, вина у меня нет, как и золотых кубков! — с усмешкой добавила старуха. — Ты далеко живёшь? — уже чуть более спокойно и добродушно поинтересовалась Китнисс. Она понимала, что дерзить этой странной особе не стоит. Возможно, с её помощью она кое-что сможет узнать. — Нет. Идём. — Развернувшись спиной к Китнисс, старуха не спеша стала покидать место разговора. Идти было трудно, но на удачу самой Китнисс путь оказался коротким. Небольшая хижина, поросшая мхом, стояла в глубине леса, где из-за высоких деревьев и их густых крон не было видно ни неба, ни солнца. Внутри было не всё так ужасно, как изнутри. Чистый деревянный пол, на коем в углу лежала собака, явно родившаяся от дикой матери. Запах старинных вещей и земли перебивал запах псины и каких-то трав, аромат которых был не из приятных. Но сейчас всё это были мелочи. Китнисс хотела одно — правду, хотя бы небольшую толику её. — И долго ты здесь живёшь? — присев на небольшой табурет, поинтересовалась девушка. — Почему я раньше тебя не встречала здесь? — Да, — поставив перед Китнисс алюминиевую кружку с кипятком и бросив туда несколько лепестков мяты, ответила старуха. — Выпей, иначе заболеешь, — проговорила она. — Почему не встречала? Потому что я хорошо умею прятаться, Кис-Кис! Китнисс на мгновение замолчала. Стало не по себе из-за того, что эта неприятная на вид особа могла слышать её долгие беседы с Гейлом. Могла следить за ней. — Расскажи мне, что происходит, — произнесла Китнисс, откладывать разговор она больше не могла. — Я действительно попадала в другой мир или это всё сон? Может я схожу с ума? Объясни. — Ты не сходишь с ума, — усмехнувшись, ответила женщина. — Тогда что это было? — Считай, что это было твоё путешествие, — ответила старуха. — Ты попала именно туда, где смогла почувствовать себя женщиной, а не той, с помощью которой можно и нужно управлять толпой. — Хочешь сказать, что есть ещё места? Миры? — Китнисс внимательно смотрела на напротив присевшую женщину. Глубокие морщины уже не бросались так в глаза, как глаза самой старухи. Они азартно блестели. Она смеялись. Китнисс это заметила, но решила промолчать. Возможно, она смеялась над ней? — А ты против? — сквозь улыбку спросила женщина. — Получается, что есть ещё миры. И в каждом думают, что именно они те самые единственные, что живут. В каждом есть свои правители и рабы. Свои боги и прочее, чем можно запугивать народ, — шептала Китнисс. — Но почему я попала именно туда? И что со мной там стало? Я нашла что-то, с помощью чего смогла вернуться сюда. Домой? — Тебя убили, милое дитя, — прошептала старуха. — Вот и всё. Каждый после смерти в чужом мире, попадает в тот мир и то место, откуда началась его история. Твоя история началась именно в этом мире. — Хочешь сказать, что именно в нескольких метрах от этого места началась моя история? Что со мной случилось здесь? — Не слишком ли много вопросов? — проговорила старуха. — Может сделаешь перерыв на сегодня? — Нет! Я хочу всё знать. Женщина рассмеялась. — Всё знать ты никогда не сможешь, — произнесла она. — Запомни это, дитя. Ну а что с тобой здесь случилось, думаю ты имеешь право знать. Ты заигралась, Китнисс Эвердин. Взяла на себя слишком много ответственности. И кое-кому это не понравилось, — старуха со значением посмотрела на свою собеседницу. Китнисс усмехнулась. — Меня и здесь убили. Боже, — прикрыв лицо руками, прошептала она. — Семья знает? — Нет. Ступай к ним. — Но если меня убили, то как отреагирует тот, кто это сделал со мной? И, кстати, кто это был? — Тот, кто это сделал с тобой, знает обо мне, — прохрипела старуха. — Но чтобы поквитаться со мной за твоё спасение, им нужно меня ещё найти. Поверь, это сделать просто невозможно. — Значит, ты спасла меня, — буркнула Китнисс. — И отправила в мир королей. Так? — Ты не рада? — усмехнувшись, спросила старуха. — Тайвин. Он помнит обо мне? — пропустив мимо ушей вопрос женщины, Китнисс задала свой. Наболевший. — Да, — ответила старуха. — Твоя кровь вызвала в нём неутолимую жажду утопать в крови, — опустив глаза, проговорила она. — Последний вопрос, — выпалила Китнисс. — Я увижу его? — Уходи. Я больше не стану отвечать на твои вопросы. Их у тебя, я смотрю, несметное количество. Старуха не желала или не могла больше держать ответ перед своенравное молодой особой. Конечно, она могла бы многое ей поведать, но заслуживала ли Китнисс Эвердин, чтобы перед ней раскрывали все карты? Она не была добродушной и милой девочкой. Скорее наоборот. Да и кто она была для отшельницы? Никто. Шаг за шагом она проходила по поросшей мхом земле. С каждым пройденным метром, Китнисс понимала, куда ей следует направляться дальше. Ещё несколько десятков метров — и лес закончится, а за ним появится Луговина. Хорошо изученное место. Голова болела, ноги почти не слушались, уже пару раз Китнисс падала, спотыкаясь о какой-нибудь торчавший сук, ветку или простой камень. Но больше всего болела в груди. Ноющая боль не оставляла тело девушки ни на мгновение. Хотелось пить, Китнисс языком то и дело облизывала сухие губы. В голове было множество вопросов, но, как обычно, ответов на них не было. Луговина. Собравшись с силами, Китнисс ускорила шаг, показался знакомый ей заброшенный пустырь, который был обведён сетчатым забором, на коем сверху красовались винты колючей проволоки, к которой было подведено напряжение. Удар током отпугивал диких и бешеных собак, оголодавших и довольно-таки не дружелюбно настроенных медведей. Весь Шлак это признавал. Забор был необходим всем. Китнисс остановилась. Ей нужно было как следует собраться с силами, чтобы пролезть между двумя толстыми медными проволоками. Она подошла к месту, каким обычно пользовалась для того, чтобы уйти охотиться в лес. Прислушалась. Не гудит, а значит напряжение отключено. Можно проходить без опаски. Не опасаться, что сквозь твоё тело пройдёт ток и оставит тебя висеть на медных полосках забора. Именно так Китнисс и поступила. Превозмогая боль, она пролезла и теперь была почти дома. Шлак был уже виден. Сердце колотилось словно сумасшедшее. Её дом был близко. Как же долго она не видела своих родных. Но что им говорить? Ведь они явно будут задавать множество вопросов? Где была? И всё в этом роде. Она прошла незамеченной другими. Её дом был на самой окраине Шлака, поэтому там всегда было мало людей, а сейчас их и вовсе не было: все были на работе. В проклятых шахтах. Тишина. Иногда далёкий лай собак доносился и до ушей Китнисс, но они её сейчас совсем не тревожили. Она остановилась напротив порога дома. Её не было год. Крыльцо было вымыто. "Не меня ли ждут?" — проговорила про себя Китнисс. Собравшись с силами она толкнула дверь, но та была заперта, посмотрев вниз, девушка обратила внимание, что замка видно не было. Значит заперты изнутри. "Прим одна," — подумала Китнисс. Она всегда так делала, когда оставалась дома одна. Боялась. Кого? Не говорила. Китнисс постучала. Тихо. Сил на громкий стук не хватало. Ноги дрожали. — Кто там? — знакомый детский голосок заставил Китнисс вздрогнуть. Она стояла и не могла вымолвить ни единого слова. Она услышала голос Прим. Своей любимой сестрички. Дрожь, страх, радость, слёзы. Всё разом охватило разум девушки. — Это я, — чуть слышно проговорила Китнисс. Мгновение — и дверь перед ней распахнулась. В дверном проёме стояла невысокая и худенькая девочка. На руках у неё был пушистый рыжего цвета кот, её любимый Лютик. — Китнисс! Китнисс! — отпустив кота, Прим набросилась на шею сестры. — Мама, здесь Китнисс! — Прим продолжала громко кричать. Она была рада возвращению сестры. В гостиную вбежала взрослая вымученная женщина, как обычно, в фартуке поверх голубого платья. — Господи, Китнисс, — подойдя к еле-еле державшейся на ногах дочери, проговорила миссис Эвердин. — Где ты была? Мы обыскали весь лес, в надежде отыскать тебя, но все попытки заканчивались неудачно. Прошла неделя, как ты ушла в лес. Где ты была? Китнисс замерла. "Неделя" — это слово стрелой вонзилось в голову девушки. Такого не могло быть. Она год прожила в другом мире. Китнисс отчётливо это помнила. Сумасшедшей она себя не считала. Такого попросту не могло быть. — Я плохо себя чувствую, — пролепетала она. — Мне нужно немного отдохнуть, — откинувшись на спинку старого кресла, заключила Китнисс. Конечно, ей было не до отдыха. Но нужно же было что-то говорить, чтобы ей дали время подумать, вспомнить, придумать, сопоставить. Это был единственный выход. — Конечно, — проговорила миссис Эвердин. — Иди в спальню, — мало что понимая, женщина внимательно смотрела на свою дочь. Странная одежда, ничего не понимающий взгляд, трясущиеся руки, исхудавшее лицо. Китнисс аккуратно закрыла за собой дверь. Она слышала, как мать приказным тоном послала Прим за Гейлом и Питом. Этим самым только лишь расстроив её, ведь Китнисс прекрасно понимала, что от этих двоих нравоучений будет в десятки раз больше, чем простых и незамудрённых вопросов от сотни любопытных Эффи. Но дороги назад не было. Она дома и теперь должна многое узнать и рассказать своим близким. Но всё ли им нужно знать? Конечно же, нет... В голове девушки сразу же всплыл образ Тайвина. Его тепло и ласка. Его красивая мускулистая грудь. Китнисс не хватало его. Она уже скучала по нему. Как он сейчас? Чем занят? Эти вопросы не давали Китнисс как следует расслабиться. Повернувшись, она вновь почувствовала резкую боль в груди. Пришло время снять с себя одежду и посмотреть на себя в зеркало. Именно так Китнисс и поступила. Расстегнув тунику она подошла к зеркалу. Её грудь была изуродована небольшим бледно-красным рубцом круглой формы. Коснувшись его, Китнис почувствовала только лишь резкую боль. Не трудно было догадаться, что ей выстрелили в грудь. Но кто это сделал? Китнисс не помнила. Немного походив по комнате, посмотрев на родные ей вещи, несколько тонких стареньких журналов и её обожаемый и ставший родным рюкзак, который девушка без промедления сжала в руках. Китнисс устало прилегла на постель. Несмотря на постоянные мысли о Тайвине, о загадках, мирах, боли, всё-таки усталость взяла верх. Она уснула. Крепко и с рюкзаком в руках. Китнисс была дома.***
— Её не было неделю, — прошептал Гейл. — Она должна рассказать нам, где была. — Она ничего никому не должна, — посмотрев на снующего по гостиной Гейла, процедил Пит. — Она взрослый человек и имеет право уходить, куда угодно и насколько угодно. Как, собственно, и ты, — не отводя взгляда, заключил он. — Не требуй от неё ничего. Гейл остановился. Яростно посмотрел на Пита. — Думаешь, после игр крутым стал, малыш? — сквозь злобный смешок проговорил он. — Или считаешь себя её близким? Родным? — Я считаю себя её товарищем, — не мешкая, ответил Пит. — Китнисс не заслуживает, чтобы с неё спрашивала так, будто она малое нашкодившее дитя, — продолжил юноша. — А про игры не смей говорить. Ты там не был, — тихо, но справедливо заметил Пит. Гейл замолчал. Сейчас победа была за Питом. Да и спорить с тем, с кем он даже никогда не разговаривал было не тем занятием, для которого Гейл пришёл в дом своего друга в лице Китнисс. Которая в свою очередь уже несколько часов крепко спала. Она не слышала их голосов и споров. Её уставшее и изувеченное тело отдыхало, впрочем, как и разум, который желал вспомнить, узнать и понять. — Бога ради. Прекратите, — прошептала мать Китнисс. — Сейчас не то время, чтобы укорять друг друга. — Сын пекаря навсегда останется сыном пекаря, — уверенным тоном проговорил Гейл. И всё же слова задели юного Пита. — Ты прав. Я навсегда останусь дочерью никому не известного шахтёра, — женский голос помешал зарождавшемуся спору между двух юношей. — Что у вас здесь происходит? — недовольно нахмурив брови, поинтересовалась вошедшая в гостиную Китнисс. Пит усмехнулся. Он узнал свою приятельницу. Это была та самая Китнисс! — Где ты была? — не удосужившись поприветствовать девушку, спросил Гейл. — В другом мире, — подойдя к столу, на коем красовался полный графин сока и булочки, буркнула Китнисс. После её победы в очередных играх её семья не знает голода и нужды. Все переглянулись. Шутит или вежливо отшивает? Каждый думал по-своему. — Китнисс, — прошептала мать. — Тебя не было дома неделю. Весь Шлак искал тебя. Мы переживали, — продолжала женщина. — И мы имеем право знать, где ты была. Китнисс внимательно посмотрела на мать, после на Гейла и смирно сидевшего в углу Пита, на ничего не понимающую Прим и лизавшего себя Лютика. Она осмотрела каждого. Пристально. Китнисс должна была выбрать, что говорить этим людям: правду, которая больше похожа на бред сумасшедшего, или снова солгать, дабы не выглядеть в их глазах полной идиоткой. Они самые близкие для неё люди. Но нужно ли им знать правду? Понимать и вникать в каждый нюанс? — Я не знаю, — присев за стол, пролепетала Китнисс. — Если я вам скажу, что не помню, вы поверите мне? Конечно же, нет, — посмотрев на мать, сестру, Пита и Гейла, усмехнувшись, она продолжила: — Да и мой внешний вид говорит о чём-то странном, верно? — Китнисс вопросительно посмотрела на Пита. Он не сводил с неё глаз. В один момент ей показалось, что он один её здесь понимает. Возможно, так оно и было? — Главное, что с тобой всё в порядке, — проговорил он. — Ты жива — это главное, — резко сменив тему зарождающегося разговора, промолвил юноша. — Согласна, — сказала миссис Эвердин. — У меня есть вкусный чай, и, по-моему, мясной пирог уже готов. — Взяв толстое кухонное полотенце в руки, женщина подошла к печи. Запах от туда был просто фантастический: пряный запах свежего лука, ароматного мяса вперемешку с запахом горячего хлеба. Рот наполнялся голодной слюной, даже если ты был сыт. — Не смотри на меня так, — Китнисс посмотрела на Гейла. — Я что, предала тебя? — Нет, — буркнул юноша. — У тебя появились секреты от меня. Не думал, что такое может произойти между нами. Правду говорят, что игры меняют людей. — Согласен, — вмешался Пит. — Они делают их сильнее, умнее, разумнее, даже мудрее, — со значением посмотрев на Гейла, продолжил юноша. — Ты убиваешь живых людей, конечно, они тебе не друзья, но и не враги. Ты должен воткнуть им в кишки что-нибудь острое, чтобы они не воткнули тебе. И знаешь, это и правда меняет человека. Либо ты, либо тебя. Убийственная простота, правда? Находясь там, каждый понимает, что прежним ему не стать. Никогда, — не желал униматься Пит. — Её не было неделю. Всего неделю. Я не спал всё это время. Молился за неё. Но я понимал, что после всего, что Китнисс пришлось пережить, она вполне возможно захотела побыть одна. Без нас. И тебя тоже, Гейл, — с нажимом в голосе заключил юноша. В гостиной наступила могильная тишина. — Прекрасно, — произнёс Гейл. — Я зайду позже. Хлопок двери — и гостей в доме Китнисс стало на одного меньше. Хотела ли она вернуть его? Нет. Сейчас ей было не до этого. — Не знала, что ты так убедительно умеешь говорить! — усмехнувшись, проговорила Китнисс. — Игры меняют, — улыбнувшись, ответил Пит. Он был рад возвращению Китнисс. — А вот и пирог, — поставив стеклянное блюдо с круглым мясным пирогом на стол, сказала миссис Эвердин. Сейчас она не хотела выпутывать тайны своей дочери. Наоборот, она хотела немного отвлечь её домашним уютом, улыбкой, шутками. Хотя ни часто улыбаться, ни шутить женщина не умела. Она знала, что это подействует. И была права. Они просидели до поздней ночи. Каждый вспоминал своё детство, мечты и страхи. Пит старался часто шутить, смеяться. Ему было важно увидеть на лице Китнисс ту самую улыбку. Ничем не обременённую, счастливую. Но нет. Её не было. Долгая беседа пришлась по душе и миссис Эвердин. Она редко общалась с приятелями дочери, но Пит не был простым и обычным соседом или школьным другом Китнисс. Вместе они смогли выжить и вернуться к своим семьям. Это была настоящая удача для родителей и подвиг для их детей. Но скорбь также имела место быть. Каждый родитель, который дождался своего ребёнка с игр, хотя бы минуту, но думал о тех семьях, чьи дети погибли от рук их детей. Было ли им не по себе? Да. Тех, у кого ещё осталось в сердце хотя бы немного совести и жалости именно так себя и чувствовали. Но уже спустя несколько часов, радость побеждала. Такова жизнь. Провожали детей, а встречали уже настоящих убийц-мастеров.***
День, второй, неделя. Китнисс старалась всё как следует вспомнить. Дома её никто ни о чём не спрашивал, за что, кстати, девушка была благодарна матери и Прим. Жизнь продолжалась, всё шло так, будто не было ни какой недели с загадочным исчезновением юной Китнисс. Прим играла, ходила в школу, заводила новых друзей, теперь-то к ней тянулся каждый, ведь она сестра той самой Китнисс Эвердин. Мама что-то хлопотала по хозяйству. И всё-таки Китнисс не могла заставить себя не думать о том мире. Где был он. Её Тайвин. Каждую секунду, минуту она думала о нём. Думала, вспоминала. Она хотела его видеть. Хотела вновь прикоснуться к нему. Но его не было рядом. Где он? Китнисс не знала. Но она хотела это знать! Видеть никого не хотелось. Хэймитч и Эффи приехали в Шлак сразу же, как узнала о возвращении Китнисс домой. Шутки Хэймитча и любопытство не знали предела, пока она не закричала на них, о чём после, конечно, сильно пожалела. Они стали для неё близкими, теми, на кого можно положиться. Но сейчас всё было не так, как хотела Китнисс. Всё перевернулось с ног на голову. Перемещение в мирах, старуха-отшельница, знающая почти о каждом шаге Китнисс, другие миры, собственная смерть в том и продолжающаяся жизнь в своём родном. Голова казалось вот-вот лопнет. Но с места ничего так и не сдвигалось. Наверняка Китнисс знала одно — в мире королей жизнь идёт быстрее, чем здесь. Там целый год, здесь всего лишь неделя! — Китнисс, это тебе, — пролепетала вошедшая в комнату Прим. В руках она сжимала небольшой свёрток, перевязанный красной лентой. — Возьми, — девочка протянула его своей старшей сестре. Посмотрев на свёрток, Китнисс замерла. Она помнила, где такие письма пользуются особой популярностью. Сердце колотилось с неимоверной силой, дышать становилось всё труднее. — Кто тебе его дал? — прошептала Китнисс. Она пристально смотрела на немного испуганную Прим. — Мужчина, — шёпотом ответила девочка. — Он ждёт тебя на Луговине. — Это его письмо мне? — продолжала свой допрос Китнис. Она попросту не могла поверить в услышанное и происходящее. — Да. — А что ты делала там? — Гуляла с Лютиком. — Как он понял, что ты моя сестра? — Не знаю! — выпалила Прим. — Мне страшно, Китнисс, — прижавшись к сестре, прошептала девочка. Она вся дрожала. — Прости, прости, — поцеловав сестру, произнесла Китнисс. - Займись чем-нибудь и отвлеки маму. Я сейчас прочту письмо и пойду на Луговину. Хорошо? — Да, — кивнув головой, пролепетала Прим. Бумага была именно та, которой любил пользоваться Тайвин. Китнисс не могла поверить своим глазам. Это был его почерк. Его слова, которые он любил говорить ей, а теперь написал ей. Это было письмо от её мужчины, от её Тайвина. Он здесь. Он ждёт её. Несколько минут — и Китнисс вышла из дома. Она шла медленно, но внутри всё кипело, дрожало. Она предвкушала встречу. Не торопливый шаг — это был вынужденный поступок девушки. Конечно же, она хотела бежать, но не могла. Она знала, что повсюду встроенные камеры, которые следят за каждым передвижением. Привлекать к себе внимание она не хотела. Приходилось делать вид, что вышла прогуляться. Но как же долго тянулось время. Невыносимо долго. Пройдя около сотни метров, Китнисс прошла ограждения. Это не составило ей особого труда. Всё прошло как обычно гладко. Там в нескольких десятков метров она увидела сидевшего на ярко-зелёной траве человека. Луговина всегда отличалась своей яркостью от остальных полей, что окружали Шлак. Остановившись на мгновение, а после прибавив шаг, Китнисс понятия не имела, что будет говорить своему Тайвину. Она не знала и не ведала, что происходит, ей и не было это важно, по крайней мере, сейчас. Там, в нескольких метрах от неё, был её мужчина. Он ждал её. Он пришёл к ней. Но как? Это тоже сейчас было не главным вопросом. Главное для Китнисс, что он здесь! — Тайвин, —подойдя к неподвижно сидевшему мужчине, спиной повёрнутому к ней, прошептала Китнисс. — Здравствуй, — встав и обернувшись лицом к девушке, проговорил он. Она внимательно смотрела на представшего перед ней Тайвина. Немного исхудавший, как обычно, небритый, но всё с тем же въедающимся в сознание взглядом. — Здравствуй, — прошептала Китнисс. — Как ты нашёл меня? — не вникая в то, что говорит, Китнисс пристально всматривалась в каждую чёрточку лица своего лорда. — Я ни черта не понимаю, что происходит, — подойдя вплотную к девушке, произнёс Тайвин. — Знаю лишь одно — я ужасно по тебе соскучился, — пальцами вцепившись в талию девушки, заключил мужчина. — Нужно отойти, — оглядевшись, сказала Китнисс. —Мой мир ни чуть не отличается от твоего. Здесь повсюду глаза и уши. Они прошли в глубь леса. Тайвин не собирался спорить, ему было всё равно, куда идти, главное — его девочка сейчас рядом. Она жива. Тайвин сказал правду, он мало что понимал, он не верил своим глазам, когда каждую секунду смотрел на рядом идущую Китнисс, которая что было сил вцепилась в его руку своими тонкими пальцами. Возможно, она боялась, что он неожиданно исчезнет? Теперь она могла поверить во что угодно. Впрочем, как и сам лорд Тайвин. — Это моё тайное место! — подняв голову на Тайвина, проговорила Китнисс. — Я часто здесь бываю, — немного смутившись, Китнисс опустила глаза. Она понятия не имела, что делать и говорить сверлящему её взглядом Тайвину. — Я не привык такое говорить, но мне плохо, — прижав к себе девушку, прошептал мужчина. Он не смог сказать это глядя ей в глаза. Стыдился. — Без тебя, моя девочка. Как же я рад, что могу вновь тебя видеть, — сильнее сжав тело Китнисс, заключил он. Ей было хорошо. Он снова рядом, близко, обнимает её, а она снова слышит его бархатный голос и чувствует приятных запах, дыхание и видит его глаза. Казалось, остальное не было столь важным. — Меня убили? Это правда? — не выпуская из своих рук ладони Тайвина, спросила Китнисс. — Да. Разве ты не помнишь? — Тайвин удивлённо посмотрел на девушку. — Только не говори мне, что ты всё забыла, — поведя бровью, проговорил лорд Ланнистер. Китнисс улыбнулась. Намёк лорда она поняла. —Нет, конечно, — сквозь улыбку, ответила она. — Я прекрасно помню ту ночь. Но последние минуты или часы своей жизни в твоём мире я не помню. Пытаюсь вспомнить, но у меня ничего не выходит. Расскажи мне. — Тебя убил Тирион, — тяжело вздохнув, ответил Тайвин. — В моих покоях, у меня на глазах. Ты умерла у меня на руках. Почти сразу же, — печальным тоном, заключил мужчина. — Что с ним? — настороженно спросила Китнисс. — С ним всё хорошо, — прошептал Тайвин. — Гниёт себе в земле, разрубленный на несколько частей, — поцеловав девушку в лоб, добавил он. — Ты убил его? — Да, — проговорил лорд. — Но я не желаю говорить о нём. Я хочу насладиться тобой. Всей. Сейчас. Тайвин сжал в кулак свою тунику на спине и одним рывком обнажил свой торс, отбросив рубашку на землю. Он предстал перед ней по пояс обнажённый. Казалось, воздух покидал лёгкие Китнисс, сердце колотилось с неимоверной силой. И вновь та самая ноющая, приятная, знакомая боль. Облачённый только в штаны, Тайвин торопливо стягивал с себя кожаные до блеска начищенные сапоги. Когда он нагнулся, мускулы на его широкой груди, спине и плечах задвигались. Плавно, красиво. Оставшись в одних штанах, Тайвин обнял неподвижно стоявшую Китнисс. Она не могла вымолвить ни единого слова. Сейчас перед собой она видела совершенного мужчину. Того, кого можно считать настоящим воплощением мужества и защиты своих близких. Он стоял уверенно с расставленными широко ногами, его выправка напоминала агрессию. Боевую стойку. Но глаза. Они утопали в рядом стоявшей девочке. Он хотел её и она это прекрасно понимала. Китнисс понимала, что Тайвин жаждет заняться с ней любовью прямо здесь, в лесу, среди деревьев, кустов, травы, на земле. Он хочет овладеть ей здесь и сейчас. По-другому и быть не может. — Ты же знаешь, я не смогу вернуться, — пролепетала Китнисс. Она наслаждалась каждым прикосновением своего любовника. Пристально смотря на ласкающего её шейку мужчину, она не могла дышать, она не хотела моргать, чтобы не пропустить ни одного его взгляда. — Главное, что ты здесь, — не отрываясь от ушка и шейки Китнисс, проговорил Тайвин. Зубы мужчины сомкнулись на мочке ушка. Китнисс простонала. Она была возбуждённой, горячей, изнывающей, она хотела ощутить его в себе, хотела почувствовать, как он входит в неё. Несколько минут — и он уже нависал над своей девочкой, стягивая с неё её штаны, трусики и отбрасывая их к уже лежавшей на земле рубашки девушки. Он прижался к ней всем своим телом, находясь в цепкой хватке её ножек, Тайвин торопливо развязал шнуровку на своих штанах. Его твёрдый член жаждал близости, резкого, грубого проникновения во влажное лоно его девочки. И Тайвин знал, что Китнисс тоже этого хочет. Он чувствовал это. — Хочу тебя, — прошептал он, входя в неё. — Тайвин, — всхлипнула Китнисс. Она изнывала, ждала, хотела его. — Милая моя, — простонал лорд. Он вошёл в неё. До самого упора, он вновь овладел свой девочкой. Китнисс застонала. Громко. Она вновь его заполучила. Этого большого и властного жестокого мужчину, который сейчас будет любить её, нежно и грубо, быстро и медленно. Она вновь и вновь стонала, ожидая его первого толчка внутри неё. И вот он. Тайвин резко подался вперёд, опираясь на руки, он не сводил с неё глаз, всматривался в каждый миллиметр её лица. Он не желал смотреть куда-либо ещё, ведь перед ним его Китнисс. Он застонал тихим и грубым мужским стоном. Тайвин не желал прерываться. Его медленные движения резко сменялись быстрыми, отрывистыми, нежными, грубыми. Он что-то нашёптывал, но Китнисс не желала ничего слышать. Она хотела лишь чувствовать его в себе. Только его. Своего Тайвина. Его большой размер и умелые движения пробудили в ней все нервные окончания. Китнисс чувствовала, как её оргазм приближается с каждым уверенным движением её любовника. Она смотрела на его мускулистую, влажную от пота и духоты грудь. На его пах, на котором была видна тонкая дорожка из медового цвета волосков. И от этого Китнисс возбуждалась ещё сильнее. Тайвин продолжал непрерывно вонзаться в неё до тех пор, пока его девочка не выгнулась и не простонала. Схватив её за бёдра и потянув к себе, Тайвин убыстрил свои отрывистые толчки и уже через несколько мгновений его тяжёлое и влажное тело накрыло собой хрупкую Китнисс. Они оба чувствовали дыхание друг друга и биение сердец. Они оба были счастливы. — Тебе было хорошо? — сквозь полуулыбку спросил Тайвин, поглаживая животик своей девочки. — Очень, — сжав руку мужчину в своей, ответила Китнисс. — Ты замечательный. — Не думал, что доживу до того времени, когда услышу эти слова! — Это правда, Тайвин. — Моя девочка, — лорд аккуратно убрал с лица девушки несколько волосков. — Расскажи мне о себе и об этом мире. — Думаю, тебе понравится то, что я тебе сейчас расскажу, — с усмешкой проговорила Китнисс. Она прекрасно знала все слабости своего мужчины. Охота и сражения привлекали Тайвина. Китнисс не раздумывая начала свой рассказ о себе, как о трибуте-добровольце, а позже победительнице игр. Она не скрывала ничего. Вела свой рассказ просто, говорила правду. С восторгом рассказывала об охоте, которой занимается с детства, с грустью и тоской о покойном отце и до сих пор скорбевшей по нём матери, с любовью о сестре Прим и об остальных друзьях и близких, которых она могла пересчитать на пальцах одной руки. Но стоило её перейти к теме игр и их президента, как в голосе Китнисс Эвердин появлялась ярость и презрение. — Любого короля или как тут они у вас называются, можно свергнуть, — уверенно проговорил Тайвин. — Народ боится перемен, — шёпотом ответила Китнисс. — Народом можно и нужно управлять, — произнёс мужчина. — Но делать это нужно хитро, чтобы он был уверен в том, что он свободен. — Здесь это называется политика, — усмехнувшись, ответила Китнисс. — Так она называется и у нас. Но довольно о политике! — прижав к себе девушку, сказал Тайвин. — Скоро ты покинешь меня, — уверенно прошептала Китнисс. — Я знаю. — Я пробуду с тобой до поздней ночи, — ответил лорд. — После же мне придётся это сделать. Спросишь, как? Я не смогу тебе ответить, так как сам ещё не знаю. Мне помогут. — Кто? — удивлённая ответом мужчины, спросила Китнисс. — Какая-то старуха, — спокойно, но немного с неприязнью в голосе, ответил лорд. — Она пришла ко мне в башню с разговором о тебе. Я принял её. И вот, пару дней — и я здесь. С тобой. Китнисс сразу поняла, о какой старухе говорит Тайвин. Но кто она? И зачем появляется в их с Тайвином мирах? На эти вопросы ответ Китнисс дать никто не мог. Впрочем, ей было достаточно того, что она вновь увиделась с Тайвином. Но не последняя ли это встреча? Будут ли ещё? Как и когда они будут происходить? Как вести себя в Шлаке? Как жить дальше, зная, что где-то есть он. — Я тоже говорила с ней, когда вернулась сюда, — сказала Китнисс. — Что она ещё сказала? — Что вместе нам никогда не быть, — вздохнув, ответил Тайвин. — Мы можем лишь продлить наши с тобой встречи, но только лишь на какое-то время. Понимаешь? — Да. Но как? — мрачным голосом спросила Китнисс. — Не знаю, но думаю в нужное время мы всё узнаем. Верно? — Тайвин с добродушной усмешкой посмотрел на огорчённую Китнисс. — Хотя можно попробовать и что-нибудь разузнать, — сквозь ухмылку сказал он. — Всё же, возможно, есть какой-нибудь вариант? — заключил лорд. — Пока есть шанс нам быть вместе, в каких бы мирах мы не жили, я буду только твоей, — щекой прижавшись к груди своего мужчины, прошептала Китнисс. — Пока? — удивлённый и усмехающийся переспросил Тайвин. — Тайвин, прошу тебя! — сквозь улыбку, пролепетала Китнисс. — Всегда! Обещаю всегда быть только твоей! Доволен? — Теперь да, — поцеловав свою Китнисс, прошептал мужчина. Она всё же сказала эти непростые для себя слова. И не пожалела. Она была счастлива, что именно сейчас она имеет возможность обнять его. Китнисс была счастлива от каждого его прикосновения, поцелуя. Что может быть прекрасней прикосновений дорого тебе человека? Вероятнее всего, что ничего. Тайвин и Китнисс долго беседовали, улыбались — да, да, улыбнулся даже лорд Тайвин, немного и скупо, но всё-таки Китнисс смогла увидеть его улыбку. Она очень шла ему и Китнисс сразу же сказала ему об этом. Тайвин был счастлив, что его девочка сейчас лежит в его объятиях. Она умерла в его мире, но была жива в своём и на его счастье он может иногда навещать её. Как? Понятия не имел, но знал, что эти дни, когда он будет покидать Красный замок, будут. Он был уверен в том, что нужен Китнисс и молил богов, чтобы это чувство у его девочки продлилось как можно дольше. В своих же он был уверен.
