Rosa Winkel

Поезд сильно тряхнуло, и светловолосый мужчина резко вздернул голову и огляделся. Вокруг, в холодной серой полумгле, на деревянных лавках закопошились люди. Кто-то приник к окну, желая разглядеть берлинскую платформу, кто-то растирал замерзшие руки, кто-то плотнее кутался в пальто или шаль. Мужчина повернул голову к окну, но за стеклом он увидел не заснеженную станцию Берлина, а белое неровное полотно поля, теряющееся где-то вдали, на границе с черным-черным небом, на котором ровным белым светом горели звезды и растущий полумесяц. Мужчина тяжело вздохнул, и изо рта у него вырвалось облачко пара. В вагоне, тем временем, стали расползаться звуки: кряхтение, вздохи, хриплый кашель, ворчание, причитания, плач ребенка... Это была уже вторая остановка за ночь. Мужчина попытался разогнуть руки, которые все это время были скрещены у него на груди, и это удалось ему не сразу - мышцы окостенели, их сводило тягучей болью. Ступней он вообще не чувствовал, и всерьез обеспокоился - не обморожение ли? А если и оно, то можно ли еще ноги спасти, или все, ампутация?.. Скрипнув зубами, он, в порыве малодушия, проклял и свою спешку, и боязнь позора и порицания со стороны сослуживцев - как же так, штандартенфюрер СС в Берлине Эрих Леншерр - в гражданском?! "Чертов поезд,"- шипел он про себя,-"Чертовы оборванцы. Чертова ночь. Побыстрее бы в Берлин..." Он, шатаясь на бесчувственных ногах, встал и, спотыкаясь, побрел к выходу из вагона. Надо размяться, а то по приезду он даже встать не сможет, не то что переодеться в ближайшей уборной... Двери, которая во всех человеческих поездах должна отделять улицу от внутреннего помещения, не было. На ее месте зиял прямоугольный проем, из которого в лицо мужчине дул морозный ветер. "Побыстрее в Берлин..."- думал мужчина, доставая из складок пальто стальной портсигар и зажигалку. В Берлин, да... Там его ждет огромная квартира в шесть комнат (принадлежавшая до Хрустальной ночи чете богатого еврейского банкира), горячая еда, теплая мягкая свежая постель и кроткая служанка-домработница. Он затянулся, и медленно выпустил клуб табачного дыма через нос. Не сказать, чтобы он не был рад увидеть мать перед Рождеством, нет... Правда, у старушки были свои странности - например, она настояла, чтобы Эрих ехал обратно в штатском, и сын, из-за той нежной любви, которую питал к престарелой женщине, не смог отказать. За такое полагалось серьезное наказание, вплоть до лишения звания, и Леншерр решил уехать из Дюссельдорфа на пять часов раньше, чем планировал, на этом треклятом грузо-пассажирском поезде, чтобы потом переодеться по прибытии в Берлин. В такой дыре, думал он, точно не может быть никого из его сослуживцев. Оглядевшись, по привычке, в поисках пепельницы, Эрих ухмыльнулся и щелчком отправил окурок в снег. Убрал портсигар и зажигалку и достал карандаш и небольшую записную книжку в переплете из коричневой кожи. Деревянными пальцами сжал карандаш, раскрыл книжку там, где была заложена тоненькая красная шелковая лента, приклеенная к корешку изнутри, взглянул на наручные часы и стал неровными дергаными буквами записывать: "03:45, 26 декабря, 39-го Все еще на пути в Берлин из Дюссельдорфа. Поезд снова остановился, надеюсь, они поскорее закопают тело и не заставят всех ждать час, как в прошлый раз. Или я не знаю, что уж там произошло, да и какая мне разница? Главное - чтобы этот чертов поезд поскорее сдвинулся с места. Холод жуткий. Не понимаю, как некоторые немцы так живут постоянно. Хотя, вот евреи живучие твари. Голод и холод они терпят. Хорошая рабочая сила." Он закрыл книжку и убрал ее с карандашом в карман. Потянулся, посмотрел по сторонам. По правую руку от него была дверь в следующий вагон, где, как он помнил, размещался багаж. Замка в петлях на двери не было. - Прекрасно...- он потянул дверь на себя, и она поддалась,- Просто прекрасно... Идиоты, сюда ведь кто угодно может войти! Кретины... Он шагнул в полутемный вагон - свет просачивался лишь сквозь дверной проем и многочисленные щели в обшивке. Его чемодан должен быть чуть дальше от входа, темно-коричневый, поставлен на пол с правой стороны... Мужчина замер. Из темноты на него смотрели два круглых от ужаса и сверкающих белками голубых глаза. Прищурившись, Эрих смог различить и сжавшуюся мелко трясущуюся расплывчатую фигуру, и грязное, в черноватых синяках и ссадинах, белое лицо. - Что ты тут делаешь?- он стал подходить широкими шагами к сжавшемуся еще сильнее от стали в его голосе человеку,- Я спросил: что ты тут делаешь?! Он рывком поднял его на ноги (до этого человек сидел на чемодане, в котором Леншерр с бешенством признал свой), схватив за грудки. - Имя!- Эрих встряхнул несчастного, крича тому в небритое лицо,- Назови имя! - Ч... Чарльз... Чарльз Ксавье...- тихо прохрипел тот в ответ, и мужчина невольно поморщился от скверного запаха у него изо рта,- Пожалуйста... Пожалуйста, я не сделал ничего... Не отдавайте меня им... - Не сделал ничего?! Ты находился в багажном отделении, откуда мне знать?! Может, ты уже что-то стащил!- продолжал орать на него Эрих, легонько потряхивая для усиления эффекта. Почему-то он знал, что тот ничего не крал. Да он и не в состоянии был - еле-еле держался на ногах, повиснув на пальто, зажатом у Леншерра в руках. - Сэр... Прошу Вас... Я... Не отдавайте... Тут его глаза закатились, и он окончательно обмяк, так что мужчине пришлось подхватить его под руки. - Твою мать...- прошипел он, со злобой пнув чей-то чемодан. Постояв с этим субъектом в руках еще минуту, Эрих громко выругался и, пятясь, потащил его в пассажирский вагон. Там на него посмотрели с немым удивлением, но, встретившись со свирепым взглядом ССовца, отвернулись и занялись своими делами. Лавка Эриха еще была свободна (удивительно!), так что он поспешил опуститься на нее и пристроить рядом грязного небритого мужчину. Поезд снова тряхнуло так, что Леншерру пришлось придержать бесчувственного человека, чтобы тот не упал, и состав тяжело сдвинулся с места. "Наконец-то,"- закатил глаза штандартенфюрер и снова скрестил руки на груди, опуская подбородок в вязанный шарф, подаренный ему матерью на Рождество. Ему вспомнилось, как он метался по главной улице Берлина из магазина в магазин пару дней назад в поисках подарка. Тьма народу не мешала ему, поскольку, увидев форму СС, все спешно расступались. Нет, он не мог понять, что купить. Платье? Вздор. Туфли? Еще хуже. Может, духи? Но он не знал, какие ей нравятся... В конце концов, из всего этого круговорота людей, витрин, красного и зеленого его выбросило в небольшой ювелирный магазин. Он помнил, как тоскливо глядел на стройные ряды сверкающих колец, гирлянды цепочек, граненые искрящиеся камни. К нему обратился пожилой продавец, видимо, он же и был ювелиром. - Мне нужно что-то... Что-то...- Эрих сдавленно усмехнулся и покачал головой, не в силах подобрать нужные слова,- Я ищу подарок для одной очень много значащей для меня женщины. Для моей матери. И я... Я совершенно не знаю, что нужно. Ювелир улыбнулся, так что вокруг его глаз появились теплые морщинки, достал из-под прилавка маленькую коробочку и протянул ее Леншерру. Под бархатной крышечкой на белом шелке лежала брошь, изображавшая соцветие незабудок. Она была совсем небольшой - сантиметров пять в длину, но настолько искусно сделанной, что у Эриха на секунду перехватило дыхание - как такие живые нежные небесно-голубые цветки могут вырастать из серебристого металла? Он привык видеть металлические ордена, оружие, колючую проволоку, машины... И уже почти совсем забыл, что из металла возможно создать что-то настолько утонченное, почти дышащее... Мужчина улыбнулся в шарф. Она была рада, так рада... От своих мыслей его оторвал сосед, завалившийся на него на повороте. С раздражением он отпихнул его от себя, не забыв брезгливо сморщить нос при виде копны сальных волос неопределенного цвета у себя на плече. "Он что, еврей?"- скривил губы Эрих,-"Не похож... Но и не немец - разве немец мог бы так себя запустить? Как, он сказал, его зовут?.." Он скосил глаза на спутника. Сейчас, при свете луны, он смог увидеть совсем еще юное осунувшееся лицо, с темными кругами под глазами, веснушками на носу и рыжеватой щетиной. На молодом человеке было не по погоде легкое, в грязных пятнах светлое пальто. Эрих нахмурился, внимательней присматриваясь к нему, и понял, что это не совсем пальто. Это тренчкот, и, если глаза его не обманывали, тренчкот от Burberry. "Интересно..."- подумал он,-"Очень интересно... Он британец? Чарльз Ксавье... Да, вероятно..." Сосед мужчины, тем временем, приоткрыл глаза и поморщился - лунный свет показался ему слишком ярким. - Документы,- прорычал Эрих, и он испуганно скосил на него глаза и полез рукой в карман. - Вот,- он протянул ему темно-бордовую книжечку с золотистым гербом на обложке. Леншерр нетерпеливо вырвал ее у него из рук и стал листать. - Сэр... Простите, герр... Я... Пожалуйста, мне нужно скрыться, умоляю Вас... - То, что Вам действительно нужно, сэр, это хорошая бритва и ванная,- ухмыльнулся мужчина, всматриваясь в фото и черные буквы рядом с ним. Да, несомненно, это был он. Единственное, что смутило Эриха - год рождения. 1910. Тот же, что у него, однако, Леншерр выглядел лет на пять-семь старше Чарльза. - Куда направляетесь?- спросил он, пихая книжку в руки юноше,- И что гражданин Великобритании забыл в Германии? - Это все сплошное недоразумение...- Чарльз закрыл глаза,- Молю Вас, помогите мне... - Куда. Направляетесь?- рявкнул Эрих, и Ксавье вздрогнул. - В Лондон,- прошептал он и мелко затрясся. Имя Чарльза Ксавье казалось ему каким-то смутно знакомым, нужно было все проверить... - Ни в какой Лондон Вы не поедете, сэр,- усмехнулся штандартенфюрер,- Я отправлю Вас в госпиталь по прибытии в Берлин, а там - посмотрим. - Нет, Вы не понимаете!- воскликнул юноша, но Эрих схватил его рукой за светлую ткань тренчкота и встряхнул. - Я сказал, Вы отправитесь в госпиталь. Тело Чарльза стало сползать, и Леншерр вздернул его на место. Ксавье снова был без сознания. - Вы работаете под прикрытием, господин?- раздался робкий вопрос от хрупкой девушки напротив. Эрих перевел на нее удивленный взгляд, и в его голове вспыхнула идея. - Ну конечно,- улыбнулся он, обнажив все свои отменные зубы, чем, похоже, только напугал девушку еще больше, и потому улыбка его быстро стянулась до мыслимых размеров,- Разумеется, я работаю под прикрытием. Я из СС. Вы ведь на Берлине выходите?- собеседница робко кивнула,- Прелестно. Вы сможете сказать охране, что штандартенфюрер просит их оказать ему помощь? До столичного вокзала доехали за два часа. Это Эрих понял, взглянув на часы, которые показывали пять сорок. Возле него стояли двое заспанных рядовых, один был совсем худой, другой - высокий, с вытянутым лицом - им обоим Леншерр не дал бы больше двадцати - и девушка, сидевшая напротив него, которая, как догадался мужчина, его и разбудила. - Герр штандартенфюрер,- оба парня, как по команде, щелкнули каблуками сапог и отдали честь. - Вольно,- отмахнулся Эрих и усмехнулся,- Щелкунчики... Большое спасибо,- кивнул он девушке, и та, кивнув в ответ, поспешила скрыться,- Так, забирайте. Это - очень занятный субъект, подданный Британской короны...- он приподнял юношу и вручил его двум оторопевшим рядовым,- Чарльз Ксавье. Проследите, чтобы его отвезли в госпиталь, а то он даже говорить не может от слабости. Парни взволнованно переглянулись. - Герр штандартенфюрер, нам дан другой приказ насчет этого человека,- вытянувшись по стойке "смирно", отрапортовал высокий. - Я долго буду его держать, рядовой?- прошипел Эрих, сузив глаза, и худой поспешил взвалить юношу на себя, чуть не упав при этом,- Какой еще приказ? Кем он отдан? - Приказ доставить этого человека в гестапо, отдан оберфюрером СС Феликсом Штайнером. "Занятно..."- подумал мужчина, слегка нахмурившись. Парень, тем временем, достал из кармана шинели фотокарточку и показал ее Леншерру. На ней был изображен Чарльз Ксавье. - Да-да, это он...- зачем-то кивнул мужчина и забрал у рядового фото,- Тогда, как угодно оберфюреру. Только не забудьте упомянуть, что взял его штандартенфюрер Эрих Леншерр. - Так точно, герр штандартенфюрер,- отдал честь высокий. Мужчина махнул ему рукой и пошел за багажом. Вернувшись в квартиру в полседьмого, Эрих первым делом поплелся к себе в кабинет, бросил на стол записную книжку и карандаш, сел и стал быстро писать: "06:29 Ночка выдалась бурной, но выходка с формой удалась. Это все девушка, она спасла меня... Этот Чарльз Ксавье, его имя кажется знакомым, но я не могу припомнить, где его слышал. Нет сомнений в том, что он чрезвычайно важен, равно как и в том, что он попытался бежать... Он был очень плох, похоже, просидел в багажном отделении пару дней, может больше, без еды и воды. Я не верю тому юнцу - он наверняка ни слова не скажет обо мне, но я забрал у него фотокарточку, так что, возможно, я ее использую как доказательство. Не представляю, как они будут его допрашивать - он еле шевелил губами. Только сейчас понял, что он мне страшно напомнил тех чертовых "джентельменов" из Оксфорда. Некоторые тоже носили плащи Burberry, а еще костюмы с иголочки... Не люблю пижонов. И все же, надо будет навести справки. Сегодня же. Если смогу стоять на ногах."