Rosa Winkel

"24.12.39 Я убежал. Убежал. Они спустили собак, но слишком поздно. Я влез в поезд, там было открыто. Господи, спаси меня. 25.12.39 Тут темно. И холодно. Я спасаюсь тем, что сплю большую часть времени. Иногда я вижу мать и сестру. У них все хорошо. 26.12.39 Я не ел с вечера перед побегом. И не пил. Горло дерет, и кажется, что я умираю. Я уже не могу толком пошевелиться. Но я не хочу, я не могу бросить сестру и мать. Я должен выжить. Господи, помоги мне добраться до Лондона, вырваться из этого ада... Они хотят, чтобы я делал... Ужасные вещи. Франкенштейн покажется счастливцем, упивающимся своим куцим горем, по сравнению со мной." - Дневник профессора Ксавье Автомобиль мягко и быстро ехал по Принц-Альбрехштрассе к отделению гестапо в Берлине. "Не то, что тот чертов поезд,"- хмыкнул про себя Эрих, доставая записную книжку из шинели и раскрывая ее. "13:00 Меня разбудила фрау Шиллер, сказала, что пришли из штаба. Пришлось спешно одеться и пойти с ними. Надеюсь, это не надолго. Живот сводит от голода. 19:46 Приказано его сломать. Почему? Я ведь не умею убеждать людей силой слова. Мне сказали, что это приказ оберфюрера. Черт его разберет. Если он считает, что я, каким-то образом, смогу выбить согласие из полутрупа, не угробив его при этом окончательно, то он заблуждается. 20:23 Надеюсь, они его вымыли." Мужчина ухмыльнулся, достал из кармана перьевую ручку и сделал следующую запись: "11:45, 27 декабря 39-го Еду в гестапо. Все же интересно, чего от меня ждут и почему питают на мой счет такие надежды. Как я уже отмечал, я никогда никого не ломал - не приходилось. И да, Чарльз Ксавье. Генетик из Британии, гениальный генетик, надо сказать. Его работы очень заинтересовали наше правительство, и не зря. Наше будущее - в генах. Наши сверхспособности - в генах. Наше превосходство - в генах. Так что, я понимаю всю ответственность, возложенную на меня, и постараюсь сделать все, что в моих силах, чтобы заставить его согласиться. И все же, шанс не велик." Машина остановилась около восьмого дома. Пятиярусное здание из кирпича, с узкими мрачными окнами в группах по три, зажатыми между колоссальными полуколоннами. Оно всегда производило на Леншерра угнетающее впечатление. Казалось, что вся эта громадина нависает над ним и давит, давит своим огромным весом на него. Его быстро провели сквозь череду кабинетов в "застенки". Название действительно точное, если учесть, что проход был за стеной одного из кабинетов - за книжным шкафом. По узким бетонным коридорам, освещаемым электрическими лампочками на стенах, его вели вглубь здания. Мимо проскальзывали тяжелые металлические двери темно серого цвета, из некоторых из которых доносились вой, сдавленные рыдания, стоны... Эрих понял, что они добрались, когда увидел несколько человек, собравшихся у одной из дверей. Одного из них мужчина узнал мгновенно, несмотря на то, что что вживую никогда его не видел, и, как только подошел на расстояние двух метров, вытянулся, щелкнул каблуками и отдал честь. - Герр оберфюрер. - Вольно, герр Леншерр,- махнул ему мужчина и улыбнулся. - Я жду указаний,- голос Эриха гулко разносился по тесному помещению. - Все указания Вам уже были даны, никаких новых к ним не прибавилось,- продолжал улыбаться ему Штайнер,- Так выполняйте же их. - Слушаюсь,- несколько тише ответил Эрих; рядовой открыл перед ним дверь в камеру, в которой сидел за столом молодой человек. Услышав звук открывающейся двери, он оторвал глаза от металлической столешницы и посмотрел на мужчину. В его широко распахнувшихся глазах Эрих увидел изумление, а еще обиду и злость. - Герр Леншерр, чуть не забыл,- сказал ему вдогонку Штайнер. - Да, герр оберфюрер?- мужчина обернулся и взял протянутые ему листы бумаги, покрытые текстом и с печатями. - Это может помочь,- улыбнулся оберфюрер и заложил руки за спину. - Вас понял,- ответил Эрих и переступил порог камеры. Дверь тяжело закрылась. Юноша уставился на него с неподдельной яростью. - Вы! Эрих усмехнулся, садясь напротив него. - Я действительно хотел отправить Вас в госпиталь, профессор Ксавье,- улыбнулся он, положив на стол бумаги и фуражку и кинув одобрительный взгляд на наручники, продетые сквозь кольцо в столе, ограничивающие свободу рук Чарльза,- Но, надо сказать, даже здесь Вы выглядите гораздо лучше...- он пробежался глазами по верхнему документу. Английский. Он с раздражением отложил его в сторону. - Я же просил, я умолял Вас! Вы мне пообещали, что я буду в безопасности!- закричал на него юноша. Эрих поднял на него удивленный взгляд. Да, ему определенно было лучше. Его, похоже, заставили побриться, вымыться и поесть. Хотя, большого кровоподтека на левой щеке в поезде еще не было. - Я Вам этого не обещал, профессор,- холодно ответил немец и вновь принялся читать документ. - Вы просто не представляете... Просто не представляете, что им от меня нужно...- прошептал Чарльз, спустя небольшую паузу, качая головой, словно конь. - И что же?- осведомился штандартенфюрер, не отрывая взгляда от листа бумаги. - Что же? То, от чего у человека в здравом уме тошнота подступает к горлу и ужас сжимает сердце,- с отвращением ответил юноша. - А Вы...- Эрих задумчиво посмотрел на Ксавье,- Вы по-особенному говорите... Это из-за Шекспира? - Что?- возмущенно нахмурил брови Чарльз. - Да так, слышал, англичане от него без ума... Так вот,- он улыбнулся во все тридцать два зуба,- Мне совершенно безразлично, какую конкретно задачу Вам ставили. Мне нужно, чтобы Вы эту задачу выполнили. - Вы не первый,- Чарльз прикрыл глаза и откинулся на спинку стула. - Да. Первым было правительство Великобритании,- продолжал улыбаться штандартенфюрер, наблюдая за Ксавье, который открыл глаза и непонимающе на него посмотрел,- У меня тут документ, подписанный Черчиллем, и он гласит, что Вы передаетесь в полное распоряжение Германии, взамен на то, что во время войны мы не будем бомбить следующие районы... Мужчина перечислил их под изумленным и подавленным взглядом юноши. - Вы, вроде бы, хотели в Лондон?- сладко спросил Эрих,- Мне кажется, Вас там никто не ждет. Мало того, Вас, скорее всего, под конвоем отправят обратно. Ксавье молчал. - Не лучше ли подчиниться и не портить кровь и себе, и другим? - Я... Я хочу видеть документ,- наконец, тихо попросил Чарльз. - Пожалуйста, профессор,- Леншерр пододвинул к пленнику лист бумаги. Юноша стал отчаянно цепляться глазами за английские слова, все еще надеясь, что это не правда, но чем дальше он читал, тем тусклее становился его взгляд. - Вы знаете, что деятельность гестапо выведена из-под надзора административных судов?- вкрадчиво поинтересовался мужчина, сложив руки на столе; Чарльз с безучастным выражением лица посмотрел на него,- Вас могут тут убить, и ни перед кем отчитываться не нужно будет. Сохраните Ваше здоровье - соглашайтесь. Лампа покачивалась на шнуре провода у них над головами, отбрасывая танцующие тени и блики на лица двух мужчин. Один - в черной шинели с серебристым дубовым листом на каждой петлице, другой - в темно-зеленой толстой шерстяной рубашке, от которой, вероятно, страшно чесалось все тело. - Прошу Вас, доктор Ксавье. Тот безжизненно ответил: - Я согласен, если они гарантируют безопасность моих сестры и матери. - Хорошо,- улыбнулся штандартенфюрер и стал собирать бумаги со стола,- Я передам. Водрузив фуражку, сверкнувшую имперским орлом, на русую голову, он подошел к двери и постучал. Дверь медленно открылась, и мужчина вышел. - Он согласился, при условии, что его мать и сестра будут в безопасности, герр оберфюрер,- ухмыльнулся Эрих, возвращая мужчине документы. - Прекрасно-прекрасно, мы скажем об этом британским властям,- довольно улыбнулся оберфюрер,- Я не сомневался в Ваших незаурядных способностях, герр Леншерр. Возможно, они нам еще понадобятся. Вы свободны. Эрих коротко кивнул и, в сопровождении двух рядовых, стал возвращаться по узким мрачным серым коридорам обратно, на морозный воздух Принц-Альбрехштрассе, где его ждал автомобиль. "26.12.39 Меня пытали. Как я теперь благодарю небо, что успел ввести генный стимулятор. Без него я, вероятно, не дожил бы до допроса. То, что я вижу, когда погружаюсь в забытье, разительно отличается от моих обычных снов. Это похоже на серое клубящееся марево, а в нем - миллионы и миллионы людей, которых я никогда раньше не видел. Я слышу их, вижу и, в какой-то мере, даже чувствую. Я не знаю, как это явление объяснить, и не до конца понимаю его природу. Я иногда вижу мать и сестру, а сегодня, во время допроса, я видел того мужчину из поезда. Я не знаю, что это значит. Он все же сдал меня в гестапо. Возможно, это не его вина, ведь он обещал защиту... Говорил что-то про госпиталь. Или не обещал. Или его вообще не было. Я уже не знаю, что явь, а что - сон. 27.12.39 Никогда бы не подумал, что пресный пустой бульон может быть таким вкусным. Дали маленькую мисочку, наверное, чтобы не вызвать рвотного рефлекса - вчера, когда мне дали воды, такое произошло. Брился под чутким надзором двоих охранников. Как будто я могу причинить вред себе или им безопасным станком или помазком. Мне дали кусок коричневого мыла и завели в тесную душевую кабину. Я даже не знал, что такие существуют - с бетонным полом и большой металлической лейкой душа, контролируемого снаружи. Вода, как и ожидалось, была ледяная. После душа мне выдали колючую рубашку из шерстяного сукна. Идиоты, эта ткань идет на изготовление костюмов! Впрочем, все равно - она теплая. Это был он!!! Он! Он служит в СС. Крыса. Строит из себя невинность и сожаление, сочувствует. Да разве он понимает, что значит СОЖАЛЕНИЕ?! Разве он понимает, что значит СОЧУВСТВИЕ?! Он отдал меня им, теперь у меня нет сомнений по этому поводу. Господи, как же я устал. Дай мне сил. Как же я его ненавижу. Моя страна бросила меня на растерзание этим бешеным псам. Что ж, пускай. Пускай... Я слишком устал, чтобы чувствовать хоть что-то по этому поводу. Главное, чтобы Рейвен и мать жили. Как же я буду корить себя за это." - Дневник профессора Ксавье