Венок из ирисов

      Когда Кейтилин села по левую руку от короля, пир был в самом разгаре. Люди оказались достаточно пьяными, чтобы не обратить должного внимания на её появление. И Кейтилин это порадовало. Сегодняшний день стал слишком долгим для неё. Незапланированный приезд короля, обида, нанесённая Лизе, а потом и переполох, устроенный на кухне, с которым ей пришлось разбираться, лишили Кейтилин последних сил. Конечно, успокоить повариху, которую чуть не хватил удар от того, что сам король Семи Королевств будет вкушать пищу, приготовленную ею, могла и Сибил — правая рука Кейтилин — но леди Талли сама предпочла заняться этим. Может потому, что привыкла за редким исключением собственноручно решать все возникающие проблемы, а может и потому, что ей совсем не хотелось идти в Большой Чертог.        Повариха на удивление быстро пришла в себя, стоило только Кейтилин сказать ей пару утешающих слов и уверить, что её стряпня — самое вкусное, что когда—либо будет есть король. Внушительная женщина перестала хвататься за сердце, и начала ругать на чём свет стоит поварят, которые, по её мнению, были не достаточно расторопны. Кейтилин улыбнулась её энтузиазму и отправилась наверх.       И вот теперь она сидела рядом с Рейегаром Таргариеном, и надеялась как можно скорее оказаться в своей постели и забыться сном.       — Миледи, вы в порядке? — вкрадчивый шёпот короля заставил её вздрогнуть. — Извините, если напугал вас.       — Ничего, Ваша Милость. Со мной всё хорошо. Не беспокойтесь. — Кейтилин взглянула на Рейегара. Его волосы высохли и были собраны в низкий хвост, а глаза загадочно блестели. Кажется, отстранённо подумала Кейтилин, вино в его кубке сегодня обновляли не раз и не два.       — Правда? Тогда почему вы так бледны? — он расслабленно откинулся на спинку кресла и улыбнулся ей. Но его серьёзный взгляд продолжал изучать её лицо. Оказывается, он был не настолько пьян, как думала Кет.       — Это не бледность. Я — рыжая, Ваша Милость, а у рыжих от природы такая светлая кожа. — Кейтилин пригубила вина, старательно отводя взгляд. Беспокойство короля было ей приятно, но не настолько, чтобы быть с ним слишком откровенной. По правде говоря, участливость Рейегара даже немного нервировала её.        — Ну что ж, тогда прошу простить меня за назойливость.       — Ну что вы, вы совсем не назойливы! — спохватилась Кейтилин. Судорожно пытаясь понять, не сказала ли она ничего такого, что могло бы обидеть короля. Только этого ей не хватало! — Мне очень приятно вести с вами беседу.        — Надеюсь на это, леди Талли, — Рейегар усмехнулся. — В таком случае, я хотел бы побольше узнать о Риверране. Не будете ли вы так добры рассказать мне о нём?       Кейтилин любезно согласилась и следующие полчаса она вдохновенно рассказывала о замке, который любила будто родное дитя. Король не отвлекался и внимательно слушал. Его невероятные глаза неотрывно следили за её мимикой. Кейтилин смущало такое внимание. Она бы предпочла, чтобы он смотрел на кого-нибудь другого, но, тем не менее, продолжала свой рассказ. И даже не запнулась под этим пытливым взглядом.       А потом пир закончился, и Кейтилин почувствовала, как огромный груз падает с её плеч. Ещё немного, она останётся наедине с собой и, наконец-то отдохнёт. Но сначала она должна была сделать ещё кое-что.

***

      Лиза не открыла ей дверь, сославшись на ужасную усталость. Кейтилин привалилась к стене недалеко от покоев сестры и прикрыла глаза. Она понимала Лизу — её удар попал прямо в ещё не зажившую рану, принеся Лизе новую боль. Кейтилин корила себя за то, что не смогла сдержать свой язык, и, вспоминая, какой грустной была на пиру обычно оживлённая сестра, она страдала ещё больше. Лиза была вправе обидеться на неё. Была вправе не разговаривать с ней. Кейтилин понимала это.       Возвращаться к себе больше не хотелось. Кейтилин вздохнула и направилась в единственное место, которое приносило ей успокоение.       На крепостной стене гулял ветер. Но это ничуть не мешало Кейтилин. Наоборот, он будто выдувал все ненужные мысли из её головы, давая возможность успокоиться. Чувство вины, которое больно кусало Кет этим вечером, тоже поутихло.        Кейтилин опёрлась на каменный парапет, который уже успел подсохнуть после дождя, и бездумно смотрела на долину, раскинувшуюся перед ней. Камнегонка серебряной змейкой блестела в свете полной луны. Она извивалась между холмами и убегала вдаль, к Каменной мельнице, и ещё дальше. Кет вспомнила, как в детстве мечтала путешествовать, держась русла речки и прийти к морю, в которое она впадает. Она даже делилась своими замыслами с матерью, а леди Миниса лишь задумчиво улыбалась и гладила рыжую головку дочери.       В детстве всё было намного легче. Тяжесть огромного замка ещё не лежала на её плечах, а если она и ссорилась с Лизой, то только из-за кукол. И мирились они потом очень быстро. О возникших неприятностях можно было рассказать маме, уткнувшись в её платье, стараясь не намочить его слезами. Мама всегда находила выход.       — Отсюда открывается замечательный вид, не правда ли? — он появился рядом совсем не слышно. Секунду назад, его здесь не было, и вот уже король стоял рядом с Кейтилин, и их руки лежали на парапете так близко, что если бы она хоть немного сдвинула свою, то они соприкоснулись бы.       — Да, вы правы. — Кейтилин поспешила подавить дрожь. Видимо, Рейегар Таргариен решил взять за правило всякий раз пугать её своим появлением. Как он сумел подойти так тихо, что не привлёк её внимания? Впрочем, она была так погружена в собственные мысли, что даже живого дракона не заметила бы.       — Речные Земли всегда так живописны?       — Практически всегда, Ваша Милость. Если конечно не считать период, когда идут дожди. Тогда реки выходят из берегов, и настаёт хаос. Отцу всегда приходится разбираться с последствиями наводнений, — Кейтилин отодвинулась от короля, надеясь, что её манёвр прошёл не замеченным, но встретившись с ним взглядами, поняла, что эти передвижения от него не укрылись. Тем не менее, Рейегар ничего не сказал.       Вместо этого он, совершенно не смущаясь ее, зевнул и потянулся, разминая мышцы.       Взглянув на её ошеломлённое лицо, Рейегар улыбнулся:       — Извините меня, миледи. Несколько суток в седле дают о себе знать.       — Не стоит извиняться, Ваша Милость. Если вы устали, вам следовало отдохнуть в своих покоях…       — А не гулять по спящему замку, леди Кейтилин? Это вы хотели сказать? — Он попал в точку.       Кейтилин смущённо опустила взгляд, чувствуя, как её шею и лицо заливает румянец. Хорошо ещё, что в неверном свете луны, да парочки факелов неподалёку, это не так сильно видно. Она поспешно извинилась и уверила его, что совсем не это имела в виду. Конечно он может ходить там, где ему заблагорассудится. Пусть чувствует себя как дома.       Король остановил её лёгким взмахом руки.       — Миледи, если моё общество так неприятно вам, то я уйду. Я и собирался уйти, когда увидел вас здесь одну. Но потом мне показалось, что вам требуется собеседник. Ведь после такого долгого дня молодой леди, на которой лежит такая большая ответственность, тоже полагается спать. Если, конечно, ничего не гложет её. Я готов выслушать вас, леди Кейтилин, и, если понадобится, дать совет. Обещаю, что всё, сказанное вами останется между нами.       Она могла бы поблагодарить его и сказать, что её совершенно ничего не тревожит. Она могла бы придумать предлог и покинуть его. Она не сделала ничего из этого. Она просто рассказала ему всё, пугаясь своей смелости, и молясь, чтобы ей не пришлось жалеть о содеянном. Она рассказала о Петире, о Лизе, дурацких влюблённостях. О своей несдержанности. Правда, почему-то замолчала о Брандоне Старке. Сначала рассказ давались ей тяжело, да и внимательный взгляд короля, изучающий её лицо, не способствовал расслаблению. Но потом Кейтилин поняла, что ей становится легче. Как будто кто-то взял и вскрыл огромный гнойник, который она носила у самого своего сердца, и теперь зловонная жидкость вытекает из неё, оставляя после себя пустоту, которую вскоре заполнят здоровые ткани. Таргариен ловил каждое её слово, предугадывал всё, что она собиралась сказать. Он был очень чутким собеседником.       Когда она наконец закончила, её взгляд нашёл Камнегонку и прикипел к ней. Кейтилин боялась посмотреть на Рейегара, боялась увидеть в его взгляде пренебрежение. В какое сравнение идут её проблемы с теми, которые ему приходится решать каждый день?       Тёплые пальцы, сжавшие её ладонь, заставили девушку изумлённо взглянуть на собеседника. Рука Кейтилин казалась такой маленькой в руках короля. Он приблизился к ней и улыбнулся, продолжая держать за руку.       — Вы ошиблись, леди Кейтилин. Всем свойственно ошибаться. Главное — вы смогли признать свою ошибку. Думаю, ваша сестра простит вас. Вам просто нужно найти нужные слова.       — Вы уверены? — вырвалось у Кет, прежде чем она успела себя остановить.       — Конечно, миледи. Не сомневайтесь.       — И вы сохраните это…       — В тайне? Даю вам слово короля, леди Кейтилин. Надеюсь, вы не потребуете принести клятву на Семиконечной Звезде?       Кейтилин представила, как суёт королю под нос книгу, сурово требуя поклясться на ней, и рассмеялась. Спустя мгновение, король присоединился к ней. Она почувствовала, как тревоги этого дня отпускают её.       Они стояли и смеялись, начиная ёжиться от ночной прохлады, а над ними сияла луна.