Ish in Leprosorium

Общее описание: Райнер и Иш выполняли не сложное задание. Не сложное для таких профи как они. И всё бы прошло гладко, если бы Иш не обдолбался в такие дрова, что запорол всю миссию. Их не только обнаружили, но, пытаясь прикрыть задницу Иша, ещё и ранили в перестрелке Райнера. Пришлось быстро бежать и прятаться. Поблизости оказалась церковь, куда наши непутёвые убийцы и направились, надеясь найти там помощь... Обычно, контрабандисты никогда не работают в парах, так как поодиночке намного быстрее и удобней, но в этот раз Рэй и Иш решили сломать систему и пойти на простенькое задание вдвоем, надеясь ускорить процесс еще в добрых два раза. Однако, не все пошло так гладко, юноша заподозрил, что что-то не так, когда только увидел своего горе-напарника. Он был изрядно веселым, и его вечно тянуло куда-то не туда. Сердобольный Вульфган решил, что у парня сегодня просто хороший день и поэтому он испускает лучи счастья и добра всем вокруг. Но когда дело дошло до выполнения миссии, Райнер понял, что они обречены на провал, правда, понял это слишком поздно, когда кроме как бежать сломя голову с места происшествия ничего не оставалось. Дело было так: Ишу поручили стырить из полицейского участка, одну из партий травки, которую полицаи отжали на границе. Он же в свою очередь решил позвать с собой Рея, прикрытие еще никогда и никому не мешало. Перед заданием, от решил конкретно так накидаться, а потом с чистой совестью отправился на место, только вот по-тихому сделать дело не получилось, так как с через, чур веселым настроением юношу сразу же спалили, и тому пришлось делать свое дело в открытую. Что делал в это время Райнер? Он недоуменно наблюдал за этим в оптический прицел своей винтовки, а потом решил, что если сейчас не начнет их отстреливать, тогда просто останется без этого бедствия. Началась перестрелка. Иш благополучно унес ноги с самого эпицентра заварушки, а вот Вульф этого сделать не успел, и получил сквозной выстрел в плечо. Поскольку достаточным количеством времени он не обладал, то просто перетянул рану оторванным куском своей футболки, и, взгромоздив оружие на спину, отправился догонять своего дружка, которого к тому времени хотел отправить прогуляться по всем 9 кругам ада, ибо плечо болело не по-детски. Почти трёхкилограммовая винтовка лишь осложняла бег, поэтому сматываться приходилось под пулями свистящими над головой. Завернув в один из переулков, снайпер еле как сумел оторваться от погони, а вскоре и увидел знакомую спину. -Какого хрена ты творишь? Нас из-за тебя могли просто прикончить! Неужели было так сложно прийти на задание нормальным, - задыхаясь, проговорил Вульф. Его негодованию, не было предела. Обычно он работал по тихой и в такой ситуации оказался впервые. - Ладно, хрен с тобой, поговорим об этом позже, сейчас надо найти укромное место и немного передохнуть, я с этим плечом долго не протяну, - кровь хлестала ручьем, псевдо повязка была уже насквозь пропитана темно-красной жидкостью. Никаких заброшенных домов и подобного на пути не было, поэтому единственным зданием, куда эти двое могли заглянуть, была церковь, одиноко стоящая почти на самом краю города. Церковь, отлично, думаю, священник не выгонит нас оттуда, да и возможно с раной помогут. * Вговно. Именно слитно. Довольно занимательное состояние организма. Разумеется, это переносное значение, в говне нырять для его достижения вовсе не обязательно. Его используют, чтобы описать состояние человека, ни на что не способного и совершенно невменяемого. Ну, проще говоря, он не полезнее кучи говна. Да. В таком состоянии человек бывает, когда что-то слишком рьяно празднует. Когда напьётся или накурится на радостях или с горя. И, чаще всего, после этого у него есть пара дней выходных, чтобы придти в себя и снова стать, так скажем, человеком. Но только не Иш! Нет. Этот мудак в этом состоянии решил пойти на работу. И ладно бы он был каким-нибудь офисным планктоном или жарил картошку фри в макдональдсе, так он же, мать вашу, наёмный убийца. Конечно, с такой работёнкой в таком состоянии, много людей не убьёшь, а вот себя - вполне реально. Казалось бы всем очевидно, что миссия выходит суицидальная, но мы же лёгких путей не ищем, нам же море по колено, а горы по мошонку. Но Ишу такая участь показалась весьма одинокой, поэтому он позвал с собой Райнера. Вдвоём веселее, чем одному. Парень был местами наивен... для наёмного то убийцы. Ну вы сами подумайте, какой же придурок (кроме Иша) вот так без двойного дна решит поделиться делом и деньгами за него? Но парня почему-то ничего не смутило, даже не состояние татуированного ублюдка прицелиться с наличием прицела даже. Он просто счёл его весёлым, несмотря на попытки обниматься со всеми подряд и вести себя, мягко говоря, подозрительно. И было настоящим чудом, что постоянно привлекая к себе много внимания и издавая слишком много шума, им удалось оставаться не настолько подозрительными, чтобы в них разглядели наёмников. И казалось горя мало, он успел шырнуться перед самым полицейским участком. Задание было пустяковое и Иш, видимо, на каком-то подсознательном уровне решил его всеми возможными и невозможными способами усложнить. И накидался он всякой химией так, что, о боги, даже в дверной проём не смог бы пройти с первого раза, лбом треснувшись о стенку. Но то ли на счастье, то ли к горю, но его быстро вычислили по "привет лиловым котикам, я за травкой пришёл" и сразу понеслись скручивать. Благо прикрытие (про которое он уже благополучно забыл, пока дошёл до участка) начало отстреливать недругов. Правда, забыв, что снайпер как раз таки его и на его стороне и его же жопу прикрывает, сам пересрался, начиная носиться в панике по кругу и размахивать руками. Тем временем, зрачок занял всю область его глаза, скрыв радужку полностью, что и цвета стало не разобрать. Он был так напуган громкими выстрелами и самой ситуацией, подсев на бедтрип, что на удивление ловко уворачивался от цепких рук полиции. А уж про скорость, с которой он удирал с места основного действия и говорить, наверное, не стоит. Оказавшись в каком-то переулке неожиданно для самого себя, где звуки выстрелов уже стихли и даже крики полиции были не так слышны, он забыл от чего и почему так быстро убегал. Но голос за его спиной заставил его дёрнуться всем телом и, подскочив, обернуться. Безумно выпученные глаза уставились на Райнера. Выглядел тот скверно, скорее всего из-за ранения. Кровь Иш почему-то заметил сразу. Зрачок скаканул снизу доверху и слева направо, прежде чем дрожащей точкой снова замереть по центру. Но привычные заботливые нотации Райнера давали понять, что не всё так плохо. Если он всё ещё в состоянии отчитывать Иша, значит, жить будет. - Зато какой экшн, м? - без задней, да и передней мысли, ответил Иш, пожимая плечами и с нелепой улыбкой на своём разукрашенном лице, развёл руками. На следующую фразу Иш, как послушная псина, закивал. После этого, а вы чего ожидали, он вдруг подхватил Райнера на руки, подняв как принцессу. Ранен тот был в плечо, кровь не останавливалась, однако он почему-то стал уверен, что сам Райнер не дойдёт. Конечно, можно было понести его как-то более мужественно и брутально, по-мужски, так сказать, но это же дико скучно. - А мы прямо как молодожёны, да? - от улыбки у Иша сводило всё лицо, ему мерещились кусты розовеющей капусты, а Райнер глючил в свадебном платье. Ну таков вот его странный извращённый мозг. Наличие винтовки у его "суженной" его ничуть смущало, наоборот, это добавляло нужного шарма. И вот так, улыбаясь от уха до уха, со стучащими зубами (крокодилы), он направился к церкви. Дом божий и всё такое, там им точно должны были помочь. Ну или, как минимум, не выгнать. Зашёл внутрь Иш, открыв двери с ноги. Створки хоть и были тяжёлыми, распахнулись легко, прямо обе, нараспашку. - Дорогая, я дома! - громко сказал Иш. Зажмурился, рассмеялся и покачал головой. - Аха-ха-ха, дорогая ж у меня на руках, чот я хуйню сморозил, аха-ха-ха! - ржал Иш. И пусть в этом ну очень тонком юморе не было ничего смешного, Иша это веселило не по-детски. Аж слёзы смеха проступили в уголках глаз. Его голос, как и дикий гиений смех, раздался эхом по храму божьему, звеня стеклом в витражах. * Вчера - время прибытия. Сегодня - время обоснования в этой пусть небольшой, но достаточно уютной церквушке. Если рассматривать всецело, то Кристиан еще не понял куда попал, в какую обитель его закинули и что начнет происходить в его теле спустя месяцы, как все его существо начнет ломать и буквально скрючивать в безудержных муках. Можно ли это назвать ломкой безумия - еще не ясно. Ведь никто не сказал, что этот парень выживет спустя неделю. Никто не сказал, что в тихом, освященном месте - далеко не тихо, далеко не свято и ладан пахнет совсем по-другому. Но сейчас Крис не замечает этого, он не хочет это замечать, он не хочет принимать факт за должное. Несмотря на то, что с ним случилось. Несмотря на ссылку, он не падает духом, он снова и снова принимает на свои плечи ту ношу, которую преподносит для него сама жизнь. И даже если это слишком тяжело, непосильно, трудно, парень всеми силами пытается держаться, пытается забить в себе гвоздь отчаяния, который при каждом ударе саднит и проходит все глубже, причиняя при этом невыносимую боль. Иной раз лучше вообще ни о чем глубоком не думать. Просто дышать свежим утренним воздухом, просто смотреть на солнце или ловить минуты радости, разглядывая маленькие искристые пылинки в радужных просветах, что ниспадают на пол узорами с витражных окон. Кристиан прогуливался в стенах церкви, рассматривая каждую деталь, привыкая к новому жилищу. Ему нравилось рассматривать, запоминать детали, которые попадали под его взгляд. Он сам не знал почему, быть может в нем умирал художник или ценитель прекрасного. Но если это любование так радует, почему бы и нет? И пока Крис сидел на одном из сидений в главном гостевом холле, он никак не предполагал, что святыню вот-вот осквернят громкоголосые выкрики человека, что с грохотом и свистом ветра пожалует на территории церкви. - Дорогая, я дома! - на этих словах, Крис довольно резко спохватился с места и развернул голову в сторону раздавшегося мужского голоса. Не производя больше никаких действий. Стараясь довольно спокойно расценивать данную ситуацию, парень просто наблюдал за тем, что происходит. Но не мог. Страхи прошлого и все что с этим связанно снова переплетались в его сознании. Он не знал что делать, он не знал что предпринять. Подойти поближе? Рассмотреть лик, что снится в кошмарах? Или сделать вид, что стены церкви омрачены, выставить двоих за двери? А потом молиться о своей душе за то, что он посмел выставить двоих за стены отчего для всех дома. Парень, который поражал одним только своим видом смеялся, надрывно, громко, опасно. И казалось, что все стены в помещении дрожали. Лишь только скользкое и едва заметная капель отдавалась откликом о случившемся ненастье. Только когда Кристиан наконец понял в чем дело, парень тут же бросился в сторону пострадавшего, стараясь не обращать должного внимания на Иша. Вдруг не заметит, вдруг его зрение подведет его и он не узнает Кристиана. И такое случается. Тем более что в рясе, легко спутать того или иного послушника. - Что случилось? У него сильное ранение... - заметил Крис, чуть хмурясь, оценивая ситуацию, понимая насколько все плохо. В уме он уже строил пути к тому, чем предстоит заняться и что можно сделать за неимением тех или иных средств. - Следуйте за мной... немедля, - почти приказным, но вместе с тем, спокойным голосом, парень позвал за собой, ступая в небольшую комнату с кушеткой, камином и небольшим столиком. Пара одиноких стульев стояли неподалеку у забитого досками окна. На пустой белой стене было деревянное распятие и вообще комната нагнетала что-то неприятное, холодное, больничное. Не все могли успокоиться в таких покоях. * Двери распахнулись с грохотом. И тем более это хорошо было стлышно в контрасте с гробовой тишиной церкви и тем пиздецом, что доносился из распахнувшихся дверей. Самому Ишу резануло по ушам то, как громко он всё это проорал и как эффектно появился. Тишина задавила его и он, неадекватно хихикая, сам себя просил полушёпотом быть потише. Но после выданной мозгом заезженной фразы "мы же в церкви, в конце концов, это дом божий!", он снова начал угарать. Смех сдержать было невозможно и хотя его другу явно было хреново, он не мог вести себя под стать ситуации, в которой они все оказались из-за него как раз таки. Ему всегда религия казалась очень нелепой и смешной. Как можно было верить в невидимого мужика в небесах, у которого есть дыра с дымом, огнём и мучениями для тех, кто играет не по его правилам или просто ему не нравится. Многие хватались за бога и веру в сложных для жизни ситуациях, но... Иш всегда думал, что если бы бог был и действительно любил то, что он создал, то он не позволил бы "детям своим" столько страдать. Один этот город тянет на ад, но нет, этот ад на земле, а говорят, есть ещё какой-то, уже под землёй. Но попасть туда после Лепрозориума не такая уж и страшная перспектива, верно? Однако, как и положено по канону религии, не успел Иш и взгляд свой остановить уже хоть на чём-то, тот уплывал, как к ним уже подбежали помогать. В беде не бросят, без крова не оставят - приятно знать, что ради бесплатного ночлега или хлеба с вином достаточно процитировать пару фраз из типа-типа умной книжки. Какой-то послушник сразу засуетился. Передвигался так легко и быстро, что Ишу в его состоянии казалось, что он порхает как калибри над полом. И пусть ему из-за рясы в пол не видно, но парень не касается ногами пола, вот сто пудово. - Следуйте за мной... немедля. - За тобой хоть на край света, птаха! - без задней мысли и так и не узнав лицо парня, что передвигался слишком быстро для восприятия контрабандиста, ответил машинально Иш и растянулся в нелепой широкой улыбке. Однако, при попытке сделать шаг, что-то пошло не так. Иш запутался в собственных ногах или управление мозгом собственного тела лагануло, но... он взял, да и случайно выронил своего напарника. Прямо вот так, прямо на пол. Зажмурив один глаз и подняв резко плечи вверх, он присел и тут же подхватил его на руки обратно, улыбаясь так, словно ничего и не было. После чего ушагал к указанному месту и кинул тело куда было велено. Не было сюрпризом, что раненый напарник от такого потеряет сознание. Тупо из-за боли, ведь упал он прямо на раненое плечо. - Упс... - потряс рукой товарища Иш. - Кажись отрубился... какие будут идеи, док? - так то Иш умел оказывать первую помощь, но в более адекватном состоянии. Сейчас он был настолько далёк от паники или чувства вины, он просто улыбался и трогал или тыкал бессознательное тело друга. И только сейчас он обернулся на того, кто им решил помочь на свою беду. Это оказался парень, молодой такой и симпатичный. Конечно наркотики заставляли всё перед глазами татуированного маньяка плыть, но что-то его цепляло в волосах. Он даже не смог удержаться и протянул к ним руку, щупая. Будь он адекватный, он бы не узнал, не понял, не отличил бы, но сейчас, когда все его чувства были обострены, а особенно тактильные, он понял, кому принадлежат эти волосы. Он их ни с чьими другими никогда не спутает. - Хэй... ты же не... * Спокойствие. Самоконтроль. Равновесие. Вдох, затем выдох. Принять это как должное, как некое испытание, через которое необходимо пройти. И снова побороть то, что рвется негативом наружу. Кристиан поджимает губы, кусает их, жмурится и едва держится, чтобы не сорваться. Все, что происходило с ним сейчас, готово было разнести башню почти каждому. Но он боролся с самим собой до конца, и если бы можно было заглянуть парню в душу, то сейчас, несомненно, там была самая настоящая страшная и кровавая война. Достаточно было закрыть глаза, как Крис вздрагивал от внезапно образующейся перед его глазами мысли об оторванных головах, которые летят в канаву, или о том, что где-то с оглушительным ударом взрываются другие раздражители. Ооо, со стороны юноша выглядел более, чем просто смиренно. И мало кто мог догадаться, что он испытывает на данный момент, когда слышит, как Иш роняет своего напарника на пол с неплохим таким грохотом, что раскатывается по сводам церквушки. Такой сердобольный, уравновешенный, легкий парень. В черной рясе, с аккуратно уложенными волосами, аккуратно постриженными ногтями и даже чистенькой аптечкой в руках, которую он где-то успел откопать, пока гости собирались в данной комнате. - Кажись отрубился... какие будут идеи, док? – с таким спокойствием и просто до детского радостного визга сообщает эту новость парень, что находится явно в состоянии некой эйфории, упоротости. Тут и дурак догадается, почему этот человек такой, или скорее под чем. Можно было, конечно, предположить, что Иш на голову тронутый, если бы Крис не знал его. Да, он действительно был тронут на голову, но только не в таком ее проявлении. Хотелось врезать, хотелось что-нибудь с ним сделать. Размазать по стенке, расстрелять, кинуть в раскаленный бурлящий котел и точно также в ответ весело смеясь, помешивать его там большущей ложкой. О, нет. И снова Кристиан не о том думал. Этот парень явно на него действовал негативно, он не мог сосредоточиться на своей работе, хоть и не являлся спасателем, не являлся медиком. Взять ножницы, пройтись ровно по ткани, разорвать рукав рубашки, чтобы открыть руку, взглянуть, что находится под уже прилипшей к крови тканью. Сквозная рана, это очень плохо. И пока Кристиан осматривал руку пострадавшего, да еще в отключке, Иш сделал то, чего Крис хотел в последнюю очередь. Только не сейчас. Убери руки. Не вспоминай, не смотри так. Послушник остановился в своих действиях. Сердцебиение участилось. Чувство будто бы тебя застали за чем-то неестественным, плохим и постыдным одновременно. Послушник склонял голову вниз, будто бы пытался закрыться, спрятаться и так в мало освещенной комнате, но не мог. Конечно, он не мог исчезнуть, все-таки не фея и не леприкон. - Хэй... ты же не... - Я же не. Мне нужна твоя помощь.– хотя какая от тебя помощь? Отправить его за тазом, так он заблудится в трех соснах в таком состоянии. Что мне делать? Не смотри на него, может быть он не это хотел сказать. Вовсе нет. Конечно же. Мы давно не виделись, прошло достаточно времени, … чтобы забыть. Вот только я узнал его сразу. Почти сразу. Его нельзя было не узнать. Крис, почему ты медлишь, у тебя пострадавший на койке, скорее всего уже молится наверху вместе с ангелами, а ты не идешь спасать его душу. Будь ты несколько раз грешен, начни что-то делать. Дрожащими руками, Кристиан поставил около койки аптечку, направившись к столику, чтобы вскипятить горячую воду. * Это ощущение. Этот цвет. Этот запах. Мелочь какая - волосы, ведь с такими волосами народу полным полно ходит, популярная и обыденная! Ничего особенного... истинно так, но только не для Иша. Эти волосы он знал, как никто другой, даже их обладатель. Он мог забыть имена лучших друзей или что уже принимал наркотики и больше не надо, чтобы не откинуться. Он мог забыть где он и кому должен денег, при невозврате которых его могут убить. Он мог забыть как жил до Лепрозориума, всё, включая - мать и отца, школу, вечеринки, учёбу, жизнь нормального обеспеченного парня. Всю жизнь, как будто то нелепый сон, кроме одной главы этой странной книги жизни. О нет, только не её, эти страницы он хранит в сердце и памяти, как зеницу ока. Она особенная, только она имеет значение, только это важно. Потому что именно в ней Иш стал таким, какой есть сейчас. Таким, каким мы его все знаем. И пусть кажется, будто у этого придурка нету слабостей, это не так. Да, он не боится смерти, боли, людей и ситуаций. Ничего, ему всё поху... пофигу. Его не удивить, его не напугать... складывается ощущение, что он либо человек из стали и ему всё не почём, либо он кретин безмозглый просто. Второе ближе к правде, вам так не кажется? Однако весь этот похуизм у него неспроста. Ему действительно плевать на всё и всех, даже на самого себя, потому он себя не бережёт... а скоро и вовсе убьёт. Просто есть кое-что, вернее сказать, кое-кто, кто очень важен для Иша. Он центр вселенной для него, он смысл жить и причина умереть. Он Ахиллесова пята бесстрашного ублюдка-наркомана. - Да нет... быть не может, только не он и только не тут. Это невозможно, он бы сюда никогда не попал... - несмотря на все сложности сосредоточиться и заставить мозг работать, он думал об этом. Он отключился для внешнего мира, просто все силы пускал на то, чтобы убедить себя, что это галлюцинации, что он сам себе надумывает. Но чем больше он пытался себя разубедить, тем больше знакомого видел в лице послушника. И пусть всё горит в аду, потому что всё это не важно, не нужно, хлам и мусор, не имеющий смысла. Только одно для него важно, только он один, и всё, что он говорит или делает. В прошлый раз это закончилось печально. Этот самый особенный человек, на котором Иш повернулся, проклял его и послал далеко и надолго. "Чтоб ты сдох!" - одна из фраз, что ему были брошены. Конечно он это заслужил после того, что он сделал. Он осквернил свою святыню, замарал своё персональное божество, сломал его, поддавшись самым низменным желаниям... но самым честным. И после той фразы Иш ушёл далеко, надолго и правда пытался себя убить. Медленно, мучительно... чёрт, да он даже попал в Лепрозориум, это как "гори в аду", будучи ещё живым. Он себя наказал, как ему и было велено, как он того заслужил, сам. И сейчас что-то пошло не так. Его просто не могло тут быть. - Нет. Не может быть... наверное, меня так сильно кроет, вот и всё. Это не он... не он... - пытался он себя убедить, но родные черты лица он узнал. Теперь чётко видел, слышал, хотя сначала даже подумать не мог о такой встрече. - Но если это глюк, я могу... тогда я могу...- тяжело сглотнув и быстрым движением языка облизав губы, он понял, что если это всё выдумки его мозга, он может насладится этим. Почему нет, ведь ради удовольствия и чувства бесконечной эйфории он всё это и употребляет, в конце-то концов. Пусть не по-настоящему, но он снова может заставить Его метаться в агонии и экстазе в своих руках. - Хэй! - когда парень начал куда-то уходить, Иш испугался. по-настоящему, на лице отразилась искренняя паника. Он не собирался отпускать чудесное видение, так что схватил его за руку, рывком разворачивая к себе. - Ну-ка постой... - ещё рывок и он прижал парня к себе вплотную. Крепко удерживая его руками в такой близости, он всматривался в его глаза. В висках пульсировала кровь. Он открыл рот было, чтобы что-то спросить, удостовериться, но... это было не нужно. Ответы могут быть ложью, только тело всегда честное. Находясь так близко, он чувствовал запах его тела. Его тепло. Его взволнованное дыхание. Наклонившись, он провёл кончиком носа у его виска, шумно втягивая запах и с дрожащими веками так же шумно выдохнул, почти в стоне экстаза. - Это ты. Это точно ты. Я узнал тебя... ты помнишь меня? * Все. Буквально все от чего Кристиан бежал к нему вернулось. И если бы это была всего лишь случайность. Нет. За порог этой церкви вошел никто иной, как Иш. Никто иной, как парень, который столько раз спасал его от всех несчастий и в один день изменил все представление о нем, … о себе. И далее уже по кругу. Мысли просто съедали. Дома невозможно было находиться. Невозможно было спать. Все было невозможным. Даже напускная маска безразличия начала трескаться и опадать на мелкие кусочки. Первое время даже хоры, состоящие из тонких голосов детей в церквях, не так уж были действенны, как сильно уверял себя в этом Крис. И даже тогда, когда он, наконец, закрылся в своем собственном панцире, этот человек нашел способ как его снова раскрошить, просто разбить вдребезги одним лишь прикосновением. Снова это сомнение. Неуверенность в себе, собственной религии. Момент, когда ряса кажется не то мала, не то не по размеру. Будто бы все, что окружает Кристиана - не его место, он здесь не должен находиться. Послушник снова замыкался в себе, снова путался и вновь со своим самокопанием он падал на ту самую далекую пыльную ступень начала его пути к отступлению. И в тоже время, Кристиан понимает, что не может обвинять всех вокруг в его собственных смертных грехах. Это все его мысли. Если им противиться, если противиться ощущениям, чувствам, то все встанет на свои места. Все изменится и все вернется на круги своя. Однако, чем дальше послушник уходил от своей неизбежности, тем ближе Иш к нему становился. Тем больше Крис молчал, тем больше ему задавалось вопросов. Казалось, будто бы они оба забыли о парне, что возможно уже умер лежа на кушетке, истекая кровью. - Хэй! – возмущение, легкие отголоски в небольшой, но достаточно просторной комнате. Всего ничего, а Кристиан готов был дать деру, прямо здесь и сейчас и пусть все станет сразу понятным. Пусть Иш кинется за ним вдогонку, но послушник сделает все возможное. Он же не виноват, что все так получилось. Но что-то свыше, точно специально снова знакомит его с его слабостями и пороками, точно проверяет, точно ли парень справился? Точно ли он излечился? Цепкая хватка. Крис пытается вырваться. Однако, как и прежде, он все тот же слабак, который не может ничего поделать взамен тому, что его влечет за собой. - Отпусти мою руку. – просьба без оттенка требовательности, но с нескрываемым волнением. Сказано тихо, точно бы Крис боялся, что сами стены могли бы все из услышанного запомнить. - Ну-ка постой... – парень не унимался, он хотел все узнать, все пронюхать, выяснить. Можно было подумать, что Иш все эти годы искал свою родню и вот наконец нашел кого-то из близких. Минута. Молчание. Сейчас будет трогательный момент. Ожидание. Вот только они не были в эфире, это не было розыгрышем. Просто вот так вот сложились обстоятельства. До боли родные глаза, смотрели в ответ в твои и ты не мог сопротивляться крепким объятиям, лишь только потому, что сам дико скучал, но не хотел признавать этого. Единственное, что тебя отделяло от этого чувства - расстояние. А что же сейчас? Неужели спустя долгое время все труды пойдут насмарку? Снова расшатаются нервы. Снова вернется бессонница. Снова Кристиан начнет бредить собственными совершенными грехами и вымаливать у Бога прощения за то, что он не сдержался. Но чем ближе Иш находился к нему, чем больше прикасался к нему, в Кристиане просыпалось нечто странное. Другое, совершенно не похожее на него. На мгновение он забылся, пусть и легко приобняв парня, прижимая ладони за его спиной. Прикрыв глаза, вдыхая все тот же запах, с легким оттенком чего-то чужого, изменившегося... вероятно страшного. Каждая клеточка тела хотела быть с ним, хотела не выпускать его, хотела высказать все, что накипело за долгие годы... пока они были разлучены. Просто потому, что так было нужно. - Это ты. Это точно ты. Я узнал тебя... ты помнишь меня? - эти вопросы и радовали и причиняли боль. Кристиана рвало на части, его трясло, было тяжело дышать и казалось, что еще немного и он задохнется в духоте церкви... в запахе ладана, который в итоге станет в его понимании не таким уж и приятным, не таким спасительным. Послушник довольно сильно сминает верхнюю одежду на спине Иша и склоняет голову вперед, касаясь его груди. - Нет... столько времени. Ты должен был меня забыть... Ты должен был. - но ведь как радуется душа, что не забыл, не так ли, Кристиан? Ты же на самом деле счастлив? Ты на самом деле все тот же порочный мальчишка! Каким был, таким и остался! Тебе не место в этом месте! Ты никогда не очистишь свою душу от скверны... Никогда. Внутренний голос ужасен. Именно он дает брешь сомнения, именно он руководит, наставляет. - Мы ведь братья, Иш! Зачем мы тогда это сделали!? ... Уходи. Я не хочу тебя видеть. - говорил парень, который по прежнему не мог отпустить, готов был порвать ткань одежды на собеседнике, как сильно пальцы сминали в тисках куртку. * Иша не хило так пиздячило, его накрыло с головой и не желало отпускать. В голову помимо наркотиков ударило чувство чистого счастья от того, что они снова вместе. Что он нашёл то, что потерял. Чувства накрыли его с головой, наркота только подливала масла в огонь, сводя парня с ума. Глаза горели, дышать было трудно и сердце так рвалось из груди, что ещё немного и точно выпадет кровавым ошмётком к его ногам. Он стоял сейчас в церкви, где каждое слово и даже вздох отзывались призрачным акустическим эхом, но когда он схватил послушника и прижал к себе, его словно откинуло гипер прыжком в прошлое. Вместо церкви их семейный дом. Когда происходило примерно то же самое, только они были гораздо моложе и ближе друг к другу. Эти движения, эта мимика и этот голос - словно время пошло вспять. Но даже если бы это и правда было так, Иш не смог бы изменить прошлого и поступить иначе. Пусть его ненавидят за то, что он сделал тогда, он всё бы повторил в точности как и тогда снова, если бы пришлось. Он не жалел ни о чём, никогда, ни разу. Он слышал просьбы и мольбы остановиться, протянутые слабым дрожащим испуганным голосом. Он видел слёзы, что катились по щекам и слушал отрывистые заикающиеся всхлипы. Он помнил дрожь юного совсем ещё тела и стоны боли с криками наслаждения вперемешку. Он помнил тянущиеся к нему холодные тонкие пальцы, мутные глаза с дрожащими ресницами, и ощущал всем своим лицом капельки пота на волосах изгибающегося худого бледного тела под ним. - Отпусти мою руку. - Нет, - коротко отрезал Иш. Он смотрел ему прямо в глаза, сжимая его руку с силой, как тогда. Тело помнило каждое движение, каждое слово и рефлекторно повторяло. Крис по прежнему был бессилен что физически, что морально. Он не мог сопротивляться, не мог отказать, даже если его губы говорили одно, его тело уже сказало совсем другое. Честно. Предав своего хозяина и его убеждения снова. Счастлив. Иш был абсолютно счастлив, не в силах насмотреться на выросшего за эти годы парня, впрочем, оставшегося во многом, в деталях, тем же прежним мальчишкой. Рукой Иш провёл по его виску вниз, по щеке, не в силах налюбоваться или ещё хоть слово из себя выдавить. Он сжимал его в объятьях как безумный, подрагивая всем телом от каждого неистового удара собственного сердца. - Он не забыл... не забыл меня... - эмоции через край, Иш пытался сдержать слёзы и ему это удалось, но лишь потому, что из-за наркотиков у него было сильное обезвоживание и выделение жидкостей было проблемой сейчас. Только поэтому. - Ты так вырос. Мой младший братишка... - шептал Иш, обезумев от переполняющих его эмоций. Зажмурив глаза, он обнимал его и тёрся щекой о его волосы снова и снова. Кусал губы, улыбаясь и постоянно делал глубокий вдох и выдох, потому что иначе, ему казалось, его просто разорвёт. Рука скользнула по затылку, ероша волосы, сжимая пряди между пальцев, как когда-то давно. - Да, это так, ты мой брат, ты мой и больше ничей, целиком и полностью! Ты принадлежишь мне и твоя любовь, вся, во всех видах, только для меня! Я люблю тебя, Крис. Ты знаешь, ты моя семья, ты всё для меня... - говоря это, он поднял ладонями его лицо к своему и торопливо лизнул его в губы. После этого почти сразу впился, целуя жадно и напористо, как в последний раз. Он так истосковался, изголодался по нему, что и представить себе не мог. Сейчас ему казалось, что он всё время шёл по пустыне, а эти губы - источник воды. И не напиться. - Я не уйду, больше не проси меня об этом... я не оставлю тебя больше, даже если ты прикажешь. Нет, я не уйду... смотри на меня! - дёрнув его за плечи, он ловил пытливо каждый его взгляд, каждый взмах ресниц и проблеск в глазах. - Смотри! * - Ты так вырос. Мой младший братишка... Несмотря на то, что это был всего лишь шепот. Кристиан словно ощущал, как этот шепот прокрадывается в его ухо скользкой змеей и проносится повторяющимся эхом внутрь его головы, касаясь головного мозга, застывая там памятью. Конечно же, он снова не забудет этого. Сколько раз брат вот так вот врывался в его жизнь, да еще так эффектно? По пальцам можно пересчитать таких случаев. Вот только все бы хорошо, если бы Кристиан позволил себе хоть раз в действительности порадоваться от чистого сердца этому. Несмотря ни на что. Крепко обнять и больше никогда не отпускать то, что на самом деле так боишься потерять… Вот только в душе его можно было ложкой замешивать тот кислотный осадок, что прожигал его душу. Какие они братья? Ничего родственного от их связи не осталось совершенно. Лучше уж взглянуть правде в глаза и насиловать себя мыслью бесконечно о том, что правильно и что неправильно. Ведомый рамками, что придумали другие. Только Иш радовался как ребенок тому, что обнаружил. Он был настолько искренним, что невозможно было представить, как этот человек когда-то пялил собственного брата в чувствах, накрывших его с головой. Несмотря на то, что его лицо было полностью забито какой-то отпугивающей наколкой, его можно было спокойно представить бегущим по полю цветущих одуванчиков, семена которых плавно вздымаются вверх и уносятся в поднебесье. Так-то вот, да. - Да, это так, ты мой брат, ты мой и больше ничей, целиком и полностью! Ты принадлежишь мне и твоя любовь, вся, во всех видах, только для меня! Я люблю тебя, Крис. Ты знаешь, ты моя семья, ты всё для меня... – слова щемящие сердце. А ведь действительно болело и теперь снова отдается болью. Крис даже на мгновение хотел снова дернуться, отринуть объятия и уйти куда-нибудь. Уйти от чувств, от ощущений. Лучший выход из этой ситуации – побег. Почему-то именно так думал послушник. Хотя это скорее была защитная реакция, не больше. Душой он по прежнему оставался с братом. - Нельзя… нельзя… Отпусти, – говоря это все тем же шепотом, парень боялся смотреть в глаза, чтобы не столкнуться с прямым взглядом горящих любимых глаз. Прикосновение влажных губ, и снова Кристиан в плену собственных воспоминаний. Закрыть глаза и тот день снова перед носом. Боль, стоны, удовольствие, желание, возбуждение, экстаз, желание получить больше... Какой-то просто невыносимо бурлящий коктейль страстей, к которому нельзя было подходить близко. - Я не уйду, больше не проси меня об этом... я не оставлю тебя больше, даже если ты прикажешь. Нет, я не уйду...смотри на меня! – эти слова поражали. Он серьезен? Конечно же нет. Уйдет. Рано или поздно. Именно так и сделает. А если не он, тогда Крис отвернется. Хотя кого Кристиан обманывает? Ведь в его власти было просто отпугнуть кого-то громкими словами, а далее уже по обстоятельствам двигаться по пути одинокого волка, чтобы спокойно себе до старости выть на луну. Рывок его рук и Крис еще больше провалился куда-то в невиданную пучину. Наверное, это и называется астрал. Душа такая легка вдруг выходит из тела и тело повисает в руках того, кто его держит. Потеря сознания. Забавно. Вот это действительно довелось ему так сильно перенервничать, чтобы не только продрало от головы до пят, но еще успело покрыть тело легкой испариной и от невозможности головокружения – распрощаться с реальностью, окунувшись в легкую передышку. Возможно, тому виной был ладан и то, что эта комната давно не проветривалась. Сырость! Однако, как бы там ни было, человек, которому действительно требовалась помощь – все так же истекал кровью, казалось, что все о нем забыли, решив разобраться со своими личными проблемами. * Удивительно, прошло так много времени, не каких-то месяцев, а лет. А сколько всего произошло переломного и невероятного за эти годы, что, казалось, им никогда не встретится больше. Они в двух разных мирах даже очутились на какое-то время, разделённые непреодолимым барьером. Кристиан остался всё прежним, каким Иш его запомнил много лет тому назад. И это было и хорошо и в то же время плохо. У каждой монеты две стороны и Иш был искренне рад, что не много пропустил из жизни брата, что тот не изменился внутри без него так, чтобы Иш не мог уже почувствовать его душу своей. Братья всегда понимали друг друга по особенному, у них была особенная связь даже без инцеста и прочего, что с ними приключилось. Но он сопротивлялся, казнил себя и всегда был против того, что с ними произошло. Иш не жалел ни о чём, но брат, воспитанный на рамках и запретах, не мог принять их новых, других отношений. Всегда убегал, всегда сопротивлялся и прогонял. Но теперь это было бесполезно. Если в том мире он заботился о нём, не позволил бы узнать кому либо об их связи, чтобы его любимого брата отправили в этот ад, то теперь... он уже был здесь и тут не работают законы того мира. - Нет... нет, ни за что не отпущу. Больше не совершу этой ошибки! Судьба была ко мне благосклонна, удача улыбнулась мне и мёртвые боги сделали свой божественный подарок - снова свели нас вместе. И почему нельзя? Почему ты отталкиваешь меня снова? Кто сказал, что нельзя? Ты не хочешь этого? - Иш улыбнулся, отпрянув от него, но по прежнему крепко держа за плечи и заглядывая брату в глаза. - Ты можешь врать своим богам, ты можешь врать самому себе, но я знаю, что ты чувствуешь на самом деле и твой язык пусть лжёт, но тело и душа твои стремятся ко мне, как и мои - к тебе, - говорил Иш, безумный, но язык его не заплетался, он говорил на одном дыхании, отчётливо и громко. Наркотики не мешали, ведь он говорил искренне, всё что чувствовал, даже не думая. Иш покачал головой, снова безумно счастливо улыбнулся и опять прижал щуплого приста к своей груди. Сердце бешено колотилось, Крис не мог не почувствовать этого. После того, как он крепко обнял брата, он поднял его лицо за подбородок к себе и жадно поцеловал. Казалось, Иш совсем забыл про напарника. Ну, так и было, разум наркомана не мог охватывать несколько вещей сразу, он мог концентрироваться на чём-то одном. А Иш он, всегда был сконцентрирован только на Крисе. И увидев младшего любимого, во всех возможных проявлениях этого чувства, братика, он просто не мог надышаться им. Голова шла кругом, ещё немного и он готов будет потерять сознание от счастья... придётся обоих откачивать! Но судьба решила распорядиться иначе и первым отключился Крис. Иш не сразу сообразил в чём дело, когда тело братишки обмякло в его объятиях. Он удивлённо хлопая глазами посмотрел на брата. Улыбнулся и уложил его на скамью, что стояла поблизости. Затем он стянул с себя куртку, оставшись обнажённым топлесс и укрыл его, всё так же нежно улыбаясь. Затем его взгляд метнулся на белеющего напарника. - Бля... - снова кинув взгляд на Криса, Иш метнулся к Райнеру и облизнул пересохшие губы. Он не знал с чего начать и как это провернуть в его состоянии. - I'm freaking high! Но... зато руки не дрожат! - эта мысль его почему-то обнадёжила. Он принялся за дело. Аккуратно вынул пулю... ну как аккуратно, без крови не обошлось, но друг был в отключке, так что вряд ли почувствовал это. Лишь рука рефлекторно дёрнулась, отзываясь на боль - условный рефлекс. Далее он продезинфицировал рану, от души полив чем-то спиртным. А затем перевязал. Кривось-накось, сяк, на эдак, намотал наверное километр бинтов, но... под кучей прочих попыток и обмоток было и не видно, что он косячил где-то. Затем вытер пот со лба и устало выдохнул. Друг всё ещё дышал... - Ну-с, что ж вы все меня покинули то! - глотнув спиртяги, которой обеззараживал напарнику рану, он вернулся к Крису, встал на одно колено и дыхнул ему в лицо перегаром, чтобы тот очнулся. * Иш улыбался. Конечно же, почему не улыбаться тому, кто знает все ответы на свои вопросы. Человек, будучи просвещённым во многом, действует решительно. В отличие от человека, который все еще сомневается, все еще мелькает между двух огней, не зная на чем остановиться. И прежде, чем Крис, наконец, поймет, что для него важнее и превыше всего, эта улыбка захватит мир и все представление в голове младшего брата вновь перевернется. И даже в тот момент, когда на мгновение Кристиан почувствовал головокружение, и в глазах его потемнело, он понимал, что вся та сладость кратковременного отдыха в момент разрушится, стоит ему снова увидеть перед собой знакомое лицо, которое по-прежнему все так же будет сиять от радости. Пусть эта мысль столь быстрая, как быстро пришел в себя Крис, после того, как Иш потребовал внимания, послушник не хотел просыпаться. Не хотел приходить в себя. Более того, он бы пожелал, чтобы это было вовсе каким-то несуразным сном, что в миг рассеется. Однако, такое желание было слишком легкой победой над поражением. Какое-то время, парень все так же лежал на собственном месте, куда его уложил старший брат. Бледность лица говорила о пониженном давлении, но никак не могла сравниться с бледностью лица парня, который стоял перед ним на одном колене. Тем не менее, стоило послушнику открыть свои глаза, как их цвет на фоне его коже казался каким-то неестественным, слишком темным и слишком глубоким. Может быть кому угодно, эти темно-карие глаза могли показаться демоническими, но, должно быть, только не тому, что так внимательно созерцал пробудившееся тело под собственной курткой. Кристиан снова прикрыл глаза, будто бы решил притвориться мертвым, но нет. Не так. Притворятся мертвым он не собирался. Поднявшись, сжимая в руках куртку брата, он взглянул на человека на кушетке, потом на Иша. Обратив внимание на его руку, что уже кто-то успел перебинтовать, Кристиан снова выдохнул и, протянув руки, накинул куртку на плечи брата. - Кажется, ты справился без меня. - Не пей, - не выхватывая из рук бутылку с горячительным напитком, Кристиан вжался пальцами рук в деревянную скамью, понурив взгляд снова тяжело выдохнув. Он не знал, что еще сказать, как себя вести с парнем, которого хотелось крепко обнять. Что делать с собственными принципами и нервами. Поинтересоваться, как он тут оказался? А это идея, вместо того, чтобы сидеть и тупо кусать свои собственные губы зубами. - Как ты здесь оказался? – все-таки задался вопросом Крис, с интересом снова посмотрев на забинтованного парня на кушетке. Кристиану что-то подсказывало, что ему необходимо встать и проверить того парня, все ли нормально обработали, продезинфицировали. Ведь если и дальше так тупить, то может пойти заражение и того парня начнет трясти от поднявшейся температуры, дальше откачать его будет сложнее. Однако, сидя перед братом, чье присутствие сбивало с толку тормозило все его действия. Крис пытался держаться, но всякий раз когда он облизывал свои губы, он чувствовал недавнее прикосновение, поцелуй Иша, этого засранца и его голову вновь приводило к легкий вальс. Стряхивая ненужные мысли, брюнет пытался контролировать себя, пытался вести себя более, чем просто обычно, незаинтересованно. Если бы перед ним сидел совершенно незнакомый человек и он слушал его историю о жизни. Маска безразличия, попробуй ее не сорвать, когда сердце без устали бьется так и ждет в ответ чего-то. Когда тело рвется на встречу, но разум, чертов разум нажимает по тормозам и мучает душу. - Иш... я...Ты знаешь. - Я не хотел тебя прогонять тогда. Просто мы сорвались. Были трудные времена. - говорил он и сам не верил своим словам. * Иш стоял у скамьи, преклонив колено, как самый настоящий рыцарь без страха и упрёка. Ну, страха не было, этот ублюдок просто не испытывал ничего такого, с тех пор, как ему пришлось расстаться с братом. Без башенный, безумный и нелогичный для всех, он ничего не страшился, его ничто не сдерживало. А вот насчёт упрёка... тут списочек длинною в вечность написать можно. Иш всегда был за рамками, сорвавшимся с цепи, самим собой, который не умеет отказывать себе ни в чём. Поэтому при фразе "знаешь, какой твой самый страшный грех?" он отвечает "какого чёрта, я люблю все семь!". Да уж, если кто и умеет пускаться во все тяжкие, так это Иш. Так что он много наломал дров, пресытился грехами и взял от этой жизни всё, что только можно было взять и даже ещё немного. Он смотрел на лежащего с закрытыми глазами брата и не мог не улыбаться. Вспоминалось, как он часто вот так любовался этим ангелом дома, когда они были ещё совсем молодые и глупые... оба. Как когда Крису было страшно, он забирался под одеяло к Ишу или заставлял его проверять под кроватью и в шкафу, нет ли монстров там. Как они играли вместе, гуляли, даже учились. Как Иш кусал подушку, смотря на спящего рядом брата, но не имея возможности прикоснуться. Как страстно желал его, но каждый раз сдерживался и страдал. Сейчас словно много лет назад он, наклонив голову чуть набок, хотел коснуться его, поцеловать, заточить в объятья и никогда больше не отпускать. Он открыл глаза. - Да. Справился... - сказал Иш с таким выражением, словно он говорил вовсе не про раненного напарника, а про них. Усмехнулся. - А что... печёшься о моём здоровье... волнуешься за меня, братишка? - хитро улыбаясь, Иш снова заглянул брату прямо в глаза. Он не возражал, когда тот отнял у него бутылку. Ему сейчас было хорошо без всяких допингов. Он был на седьмом небе от счастья, выше облаков. Он придвинулся к нему ближе, всё так же стоя на коленях и положил ему на колени голову, обнимая обеими руками его за бёдра. Потёрся щекой, прикрыв глаза. От запаха его тела мурашки снова забегали от затылка к копчику. - Как и все остальные оказываются тут... я всегда был неправильным для них. Но, что куда важнее - как ты оказался тут. Я думал, если я исчезну, ты будешь в безопасности, - он говорил басисто и глухо, всё ещё носом уткнувшись в его колени. Тут и рассказывать было нечего, по крайней мере то, что стоило бы знать его маленькому сокровищу. После того инцидента Иш готов был покончить жизнь самоубийством. Но наркотики и распутная жизнь, можно сказать, спасли его от этого, пусть и звучит это странно и как-то, опять же, "неправильно". - Иш... я...Ты знаешь. - поглаживая ладонями его ноги, целовать которые был готов, но сдерживался, он поднял на брата глаза. Это личико сводило его с ума, срывало башню, как ни одна наркота в мире не могла. Коленки дрожали, хорошо он ещё стоял на них, а не на ногах, точно бы подкосились и он упал. По коже прошёлся электрический импульс, кожу словно начало покалывать и голова от волнения закружилась... опять. - П-правда? - губы дрогнули, голос Иша сорвался. Помнится, брат прогнал его, послал так далеко, говоря жестокие вещи, которые били в самое сердце парня. Иш не мог ослушаться, не мог выносить того, что брат его так ненавидит, что он ему омерзителен и находится с ним рядом и в его объятьях такая мука. Поэтому он ушёл, как Кристиан и просил, исчез, просто перестал существовать. И услышав сейчас такие слова, у него сердце кровью обливалось. В груди всё сдавило и не было ни сил, ни возможности просто вздохнуть! - То есть сгоряча, то есть... на самом деле он меня всё таки не ненавидит? - брови поползли вверх, по губам - улыбка. Он не верил своим ушам, глазам, рукам, нюху. Он не верил своему счастью сейчас. - Крис я... - он взял его руки в свои и крепко сжал, прижимая к губам и нежно целуя. - ... я знаю, я не смог сдержаться, я напугал тебя, принудил. Я должен был понятнее объяснить тебе свои чувства. Тогда я не смог сделать это правильно и вот что из этого вышло, но сейчас... я люблю тебя, понимаешь? Люблю как брата, люблю как любовника, люблю во всех смыслах и значениях. Не было и дня, чтобы я не думал о тебе. Твой запах, твой голос, всё в тебе я знаю и всё это сводит меня с ума. Я должен был сказать эти слова тогда, но я... рад, что могу сказать их здесь и сейчас. Что мне выпал второй шанс. И я не упущу его больше, не потеряю тебя снова. И хотя я не рад, что ты оказался в Лепрозориуме, я сделаю всё для тебя. Ты ни в чём не будешь нуждаться или кого-то бояться. Клянусь! * Тяжесть головы на коленях, что вдруг замерли, боясь дрогнуть. Мягкие волосы Иша, к которым так хотелось прикоснуться. Его запах, знакомый, родной. Его сбитое тяжелое дыхание, сводящее с ума. Все это было чем-то странным. Чем-то невероятным. Чем-то, что хотелось запомнить и не стирать из памяти никогда. Это было букетом всего того, что Крис так сильно любит, что он давным-давно похоронил в себе, закрыв на множество замков и вот сейчас, … в пустых одиноких стенах, призрак прошлого вдруг ожил и тепло его более, чем просто реальность. О, это чувство в груди, что с каждой секундой нарастало, невидимой стрелой прокрадывалось в самое сердце, заставляя душу трепетать в руках этого дьяволенка. А ведь, сколько себя Крис помнит, этот человек, стоящий перед ним на коленях всегда был тем, к кому он стремился, кому он хотел подражать, но перед кем он всегда ставил перед собой воздушные заборы, стены, руины. Все, что угодно, лишь бы ограничить себя от тех ощущений, что невозможно контролировать в себе. Точно бы еще немного и душа Кристиана стала бы чьей-то другой, не его собственной. Однако, как бы послушник не боролся с самим собой, его руки все равно приникли к затылку парня, пальцы вплелись в волосы, ласково поглаживая их, переплетая локоны бережно. Кристиан чуть прогнулся назад, прижимаясь спиной к холодной стене, точно бы на мгновение сдался, откинул все свои мысли, что пронзали голову сомнениями, упреками. - Я думал, если я исчезну, ты будешь в безопасности, - говоря все это Иш будто бы каялся во всех своих самых страшных грехах, что когда-либо совершил. А Кристиан, точно бы был для него ангелом, что спустился с небес на землю, потому что больше не мог бороться с собой, не мог просто созерцать его в дали. Ведь, чем больше Крис вдумывался во смысл всего сказанного, случившегося, то еще больше начинал чувствовать себя виновным в том, что произошло. Если бы он тогда не сказал этих слов, … если бы только можно было все взять и изменить. Принять все то, что было дано, как должное. Как что-то, что было даровано. Может быть тогда, они смогли бы сбежать вместе. Может быть тогда, они не были здесь, куда ссылаются люди, что считаются для всех изгнанниками. - П-правда? – этот его вопрос заставлял еще больше бледнеть, хотя уже было некуда. По всему телу снова пробежалась дрожь, снова кинуло в жар и по телу быстрой волной пробежалось нечто ледяное, неприятное. Эти его глаза, какими смотрел на Кристиана Иш. В них было столько удивления и столько… грусти? Разочарования? Что было в них, уже не так важно. Но то, какого было лицо парня - это заставляло в очередной раз почувствовать свое поражение, почувствовать насколько Кристиан тщетно все это время пытался убежать от неизбежного. Вот за тот поступок его Бог и наказывает. А может это подарок? Еще один шанс? Стоит ли им воспользоваться? Возможно ли это? - Прости меня, Иш… прости, если сможешь. - просил прощения Кристиан, чуть срывая голос, который дрогнул. Однако, слова были сказаны. Слова, которые не вернешь назад, что бы они для его брата не значили. Кристиан кусал себя за губы и молча, все также внимательно смотрел в глаза Иша, точно выжидая прощения. Уже выпустив руки из волос парня, касаясь пальцами своего креста. Волнение. Признак беспокойства. То, как улыбался Иш, то, как он вдруг по-новому смотрел на Кристиана, послушник знал, что вероятно зря сказал о том, что думает. Иной раз лучше держать язык за зубами. Бить себя по губам, прежде чем что-то сказать. Но не было времени думать или винить себя снова. Ведь губы брата так горячи и он чувствует это своим телом, он знает эти прикосновения, он хочет их, поэтому ничего не предпринимая лишь сворачивает взгляд и как тогда… давно, он снова теряется. Оцепенение перед ситуацией, с которой не согласен разум и давно приняло сердце. - Брат, я так скучал по тебе... И даже сейчас, чувствую, что скучаю. Но мы не должны быть настолько близки... ты понимаешь меня? - говорил все это Крис от чистого сердца. Не желая больше молчать о том, что на самом деле думает. Понимая, что так он еще больше усугубит ситуацию, но и допускать той боли, что сворачивает его еще больше, дрючит всякий раз ночами, лишая сна. Нельзя больше... Невозможно терпеть. Необходимо высказаться. Может так и надо было поступить давно. Может это все решило бы, раз и навсегда. - Иш... прошу. Выслушай меня и не позволяй нам больше допускать тех ошибок, что мы совершили тогда. - Кристиан шептал на ухо парню, приходясь руками к плечам брата, в итоге прижимая его к себе, как хотелось все это время обнять крепко. Как сильно он скучал по нему, как быстро он бежал от него и в итоге прибежал обратно, будто бы пытался спрятаться от грозы, сильного дождя. Его трясло, голову снова с ухом уносило куда-то. Как сильно билось сердце. Как что-то так сладко приятно растекалось теплом в груди. - Прости, что все это время пытался спрятаться от тебя, убегал... Я больше не убегу, но и не позволю снова совершить очередную глупость. - снова срываясь в голосе, чувствуя, как эмоции шквалом навалились. Невыносимо. Разрывает сердце, но это необходимо для них. Так будет лучше. - Мы не должны мешать нашу братскую любовь с чем-то пошлым. Не должны. Так будет лучше. Поверь мне. * Чёрт, это и правда напоминало исповедь. Ну, всё сказанное Ишем сейчас. Он не думал, что когда нибудь зайдёт в церковь вообще, как говорилось ранее, он считает религию бессмысленным и глупым. Только глупые слабые люди могут верить в то, что невидимый мужик на небе за плохое поведение их отправит в яму с огнём и дымом. Да и сам факт того, что стоит рассказать о своих плохих поступках само провозглашённому адвокату бога, как тебе всё тут же простят, неважно, что ты натворил. Насиловал ли людей, убивал, врал... если ты осознал свои ошибки, тебя погладят по головке и отпустят с миром. Иша как раз сейчас гладили по головке, за всё сказанное им. Какая ирония. Только Ишу было плевать на бога, плевать на всех, для него существовал один божок и он сейчас слушал его внезапную исповедь. Сдавленное горячее дыхание сорвалось с губ Иша. Он не мог поверить, что он услышал то, что он услышал. Радости не было предела, как и удивлению. Слова все застряли в глотке вместе с комом слёз радости. Но такие как Иш не плачут, так что он тяжело сглотнул этот ком и его глаза остались сухими. На душе стало легче... хотя с другой стороны стало и грустно. Противоречивые чувства терзали контрабандиста. Несмотря на то, что в голове тут же пронеслись мечты о любовном побеге туда, где они могут быть вместе и никто их не осудит. Но головой он прекрасно понимал, что в том мире для них не было такого места, не существовало просто, не нашлось бы и Иш и без жестоких слов брата ушёл бы. Просто потому что знал, что не смог бы видеть брата каждый день и каждую ночь, при этом не касаясь его. Такой бы муки он не вынес и рано или поздно сорвался бы снова. И тогда Криса отправили бы в этот город вместе с ним, ещё тогда, много лет назад. Так что Иш понимал, что решение исчезнуть из жизни брата было правильным. Иш не мог остановиться и сейчас - явное доказательство того, что его розовые грёзы были бы невозможны. Руки брата были холодные, а его губы - горячими. Но от этого контраста двух тел только сильнее разжигалось пламя в груди татуированного ублюдка. но тут он вдруг почувствовал дрожь в теле парня. он сильно прижался к нему, так что чувствовал, что Кристиан дрожит весь, целиком и полностью. Парень поднял глаза на брата и к своему удивлению увидел очень хорошо знакомое ему выражение лица. Много лет тому назад Кристиан так же отвернулся от него, кусая губы, словно хотел всё остановить, но был слишком робок, чтобы перечить брату. И хотя он говорил ему тогда остановиться, он честно, не сдерживаясь, отвечал на каждую его ласку, реагировал так мило и смущённо на каждый шёпот губ старшего брата ему на ушко. - Крис... - только начал Иш, как брат снова завёл старую волынку. Сдерживая порыв гнева, что закипел в груди, он крепче сжал его ладони в своих и резко наклонил голову вниз. Он начал медленно мотать головой несогласный с каждым новым словом, что произносил на его ухо братишка. Он закипал, но молчал, ждал, пока он закончит. - Ошибка, значит? - кивнул он, снова поджав губы и чувствуя, как от злости сводит челюсть и заточенные зубы скрипят друг о друга. - Глупость? Для тебя это было глупостью? Мои чувства к тебе - ошибка? Ты снова больно бьёшь меня, братишка... - снова мотая головой из стороны в сторону, он рывком поднялся с колен. Он явно был настроен агрессивно, как будто ещё минута и точно начнёт избивать Кристиана. - Пошлым? Это из-за этого ублюдка, да? - он повернулся в пол оборота к витражу с изображением бога. После чего резко достал пистолет из-за пояса и сделал пару громогласных и точных выстрелов, разбивая витраж к чертям собачьим. - Понял, что я думаю о всём этом собачьем дерьме?! - крикнул он, почти безумно, размахивая пушкой, указывая то на разбитый на осколки витраж, то в пол, то на Криса. Затем, делая несколько шагов туда-сюда, приставил пистолет к виску, тыкая и размышляя. Палец всё ещё был на курке, а Иш всё ещё был обдолбан. - Ты, блять, можешь там придумывать любую хуйню, какую тебе интересно, сука! Но я... я честен с собой и с тобой, бля! И я знаю, что я чувствую. И ты не можешь заставить меня чувствовать иначе, просто потому что этот мужик с неба сказал тебе, что это хуйня и так нельзя! - матюгаясь безостановочно, он кричал снова и снова на Кристиана. * Все буквально ломалось и рушилось на глазах. Будто бы тонкий лед дал трещину. Много сказанных слов, то, что на самом деле думал Кристиан - все это совсем не состыковывалось с мыслями или идеями его брата. Они были слишком разные, но несмотря на все это, их как магниты притягивало друг к другу, да с такой неимоверной силой, что при контакте они бы скорее расплавились, чем остались в итоге здравомыслящими людьми. Должно быть, это было тем самым столкновением двух людей, которые не могут быть рядом друг с другом и не могут быть порознь. Иш сходил с ума, он становился неузнаваемым. И то тепло, та нежность, которая была недавно между ними двумя, она вдруг стала в одночасье чем-то леденящим до одури и в тоже время чем-то до смерти обжигающим. Старший брат без зазрения совести рушил в глазах младшего брата его святыню, его последнюю надежду на то, что все станет нормальным. Весь его смысл существования становился сущей глупостью и чем-то постыдным после слов брата. Он еще больше чувствовал себя никем. Он еще больше чувствовал как что-то в груди на осколки разбивается и падает с бешеной скоростью куда-то вниз. Кристиан больше не мог сидеть на скамье, бездействуя. Он не мог наблюдать за тем, что происходит. Слишком много шума, слишком много сказанных слов, которые ранят. А он все это проглатывает, слушает внимательно, хоть и взгляд стал не таким ярким, только потому что он сдерживает слезы, ведь такие как он не плачут, а если и плачут, то очень редко. Потому что в первую очередь слезы и такое проявление эмоций - не более, чем просто слабость, поражение. Крис испугался, и вместе со всем запутался. Он был бездейственен перед тем, что происходило. Его грех и его кара обрушилась на него самого и он должен понести ответственность. Он должен прекратить все это. Он должен успокоить его, пока не случилось чего еще хуже. И когда Иш подставил к своей голове ствол пистолета, в груди вдруг что-то со всей силы кольнуло, да так больно, что Крис просто рывком кинулся в сторону своего безумного брата, хватаясь за его руки, цепляясь чуть не когтями в его кожу, не давая сделать это, даже если это просто угроза, или проверка. - Нет, Иш! ... Опусти пистолет! - пусть руки все также дрожали и эту дрожь нельзя было унять из-за полученного стресса, пусть Кристиан был на грани своего собственного срыва и уже не было удивительным, если бы и он начал матюкаться в стенах церкви. Крис хватался за последнюю надежду, что этот парень не осмелится сделать этого, потому что такой ноши он не стерпит. - Ты слышал, что я тебе сказал?! Прекрати!! - парень срывался на крик, который можно было сравнить с истерикой, которая руководила послушником. Взгляд его темных глаз бегал по лицу татуированного парня, он кусал себя за губы и еще немного, казалось, что он заплачет. Кажется, что это стало поворотным моментом, когда его действительно задели. Довели. Словно подставили под ножку и соленая слеза скатилась по щеке, стремительно вниз. Еще одна. Он начал путаться в собственных словах, но все же говорил и говорил не переставая. - Если ты умрешь, ... то и я не смогу жить больше, зная, что ты умер из-за меня. - все еще прямой взгляд в глаза брата. Крис ждал нужной реакции, он надеялся, что парень все же опустит пистолет и перестанет его пугать. - Не надо... Иш... - понурив голову и ослабляя хватку, понимая, что если Иш захочет себя убить, то сделает это незамедлительно, как бы Крис не вынимал его руки. Ладони скользнули вниз, обвивая шею. Лбом приникнув к его груди, что так быстро и порывисто вздымалась. - Если ты хочешь, я уйду с тобой. Буду с тобой. Только не убивай себя. Потому что ты самое дорогое, что у меня осталось. * Иш просто сорвался. Он кричал, каждое движение было резким и агрессивным. Он скалил свои заточенные клыки как раненый зверь, готовый биться до последнего вздоха за то, что считает важным. Глаза горели бешеным светом и, казалось, он теряет рассудок, он обезумел... но это не просто выражение, в этом городе это ВСЁ. В нём многое накипело, о чём он, наверное, и сам не подозревал всё это время. Копилось в дальнем углу, не беспокоя его, не намекая, не подавая признаков существования, открывшись в полную силу только сейчас. Поэтому он уже не мог никак остановить тот поток информации с большим количеством нецензурной лексики, что из него хлынул. Он говорил и говорил, всё как есть, всё как он на самом деле думал. Он всегда так делал, потому что не понимал, как иначе тебя могут понять. если ты намекаешь или врёшь, пытаясь устроить какой-то тест или проверку для другого, вы не найдёте общего контакта. Он выражал свои эмоции всегда ярко и понятно, он говорил о них, если иначе его брат не мог понять - прямо в лоб, без утайки и обмана. Глядя прямо в глаза, пытаясь и так, через зеркала души донести всё. Но верующие, особенно фанатики, им бесполезно что-то пытаться объяснить, разубедить, они слепы. Религия была придумана, чтобы манипулировать людьми. Вера создана для слабых, для таких, кто в трудную минуту будет надеяться на какое-то чудо, а не на свои силы. Конечно, проще попросить кого-то решить все твои проблемы, хвататься за выдуманного идола, чем принять действительность такой, какая она есть с хорошим и плохим. И научиться самому выживать в реальном мире, а не всю жизнь зарабатывать себе билет для попадания потом в рай, играя из себя послушную дрессированную собачку. И как это часто бывает, когда у тебя не получается сделать что-то и ты уже всё перепробовал, приходит тупая агрессия и обида. Руки опускаются и хочется всё бросить и никогда больше не пытаться сделать это снова. Ты столько трудов, сил и всю душу вложил в это, а всё равно... Крис был глух к своему старшему брату. И пусть Иш приставил дуло пистолета к своему виску, стрелять он не собирался. Он бесился - да. Он был обдолбан - да. Его брат снова строит между ними барьеры - да. И конечно, каким-то краешком сознания хотелось вынести себе мозги, чтобы они так не болели. Или вырвать сердце и забыть об этом разговоре навсегда. О брате и о той нездоровой любви, что была между ними. Когда брат подскочил, Иш рефлекторно дёрнул руку в обратную сторону. Как у наёмника у него было много ситуаций, где оружие выхватывалось из рук, так что он привык держать его крепко. Так что не удивительно, что у Кристиана не получилось отнять или хотя бы опустить руку с пистолетом. Иш опустил глаза на брата не убирая руки и чуть поджав губы. Он смотрел, как его братишка переживает за него, как кричит надрывно, боясь, что он нажмёт на курок. Столько страха было, столько переживания, что сердце у контрабандиста снова облилось болезненно кровью. - А если умру не из-за тебя? Может... Если снова исчезну будет лучше? Или давай будем играть в счастливую семью на расстоянии и слать друг другу открытки по праздникам? Ты меня путаешь, братик. То ты не хотел меня прогонять тогда, то снова нас отдаляешь по непонятным мне причинам. То притягиваешь к своим сладким устам, то отстраняешь и запрещаешь... зачем ты так делаешь? Эта игра "туда-сюда" делает мне очень больно... - проговорил он тише, но не сказать, что спокойнее. Он не хотел вот так сразу опускать пистолет, пусть это и выглядело жестоким шантажом, больно на самом деле тут было только Ишу. Понимание того, что брат только из жалости, только из-за того, что не хочет стать причиной чей-то смерти, так быстро сломался било его сильнее всего. Но Ишу не нужно было, чтобы брат физически подчинялся ему, он хотел, чтобы он всей душой любил его, сам принимая решения, слушая голос сердца, а не бога. Но, видимо, это было невозможно. Он снова ткнул пистолетом себе в висок, съедаемый тупой агонией и злобой с отчаянием. Но тут Кристиан обнял его и Иш всё же опустил оружие с тяжёлым вздохом. Руки стали весить словно тонну и он не мог обнять брата. Да и не хотел сейчас. Тот говорил ужасные вещи для того, кто так сильно и безумно любит его. Но явно не осознавал этого. - Но не настолько дорогое, как твой драгоценный божок и та чушь, что навязали родители с пелёнок, верно? - Иш медленно за плечи отстранил Кристиана от себя. Улыбка его была грустной, но от агрессии не было и следа. - Хорошо, братик. Я понял, будь по-твоему. Мне не выиграть у этого небесного ублюдка, но я не отдам тебя ему... ни за что. Ты только мой... - он подошёл, обняв ладонями лицо Криса и заглядывая ему в глаза. Хруст позвонков и тело брата обмякло в руках наёмника. Иш медленно опустился на колени, прижимая к себе братишку. - Тише, тише... я с тобой, я рядом, ничего не бойся, братик с тобой... - он поглаживал его волосы и шептал это ему в лицо. - Теперь мы будем вместе и нас ничто не разлучит! - с мягкой улыбкой шептал он. Райнер очнулся через часа четыре, кое-как поднимаясь и тут же падая с криком назад с алтаря, на котором лежал. Весь пол церкви был в крови, ошмётки мяса и кишок с костями валялись то тут, то там. Иш сидел на коленях и черпал ладонями кровь с пола, залпом выпивая. Лезла наружу с рвотными позывами, но Иш через силу продолжал. Меж его заточенных клыков торчали шмотки мяса. - Что ты наделал...