Хвост, чешуя, криптозоология

Ради этой главы, можно сказать, и писались предыдущие пять. В шестой главе рассказчиком становится сам Слендер. Почему-то в качестве "подходящего" места Татьяна выбрала серверную, это просторный кабинет, полный техники и её составляющих. Здесь и придётся ждать любопытных профессора и Елену. Леночка, как же ты подурнела! Ничего не оставила от прежней себя, и всё больше становишься похожей на меня: вечно деловой вид и отсутствие эмоций. Но спасибо, что помнишь. Если бы не ты, то я уже был бы разложен по нескольким банкам и залит формалином, а все сотрудники вашего института лежали бы по больницам и моргам. За все эти стрессы у меня накопилось достаточно яда, чтобы устроить такую эпидемию, но приберегу этот туз в рукаве. Серверные шкафы гудят, на улице темнеет, Татьяна не находит себе места и от её суеты становится ещё неуютнее. - Может тебя покормить? Спать хочешь? Тебе у нас нравится? Хочешь, покажу остальные кабинеты? – и ещё куча подобных вопросов, на которые я уже устал перебирать все известные мне жесты, обозначающие "нет". Энергии хватит ещё недели на две, если не выгонят на улицу, спать действительно хочется, но в моём положении это непозволительная роскошь: потеря бдительности может стоить жизни. Сбежать – идеальный вариант, но как и куда? От удара прибором я потерял способность к телепортации и не знаю, смогу ли её восстановить. Боюсь, мне придётся надолго оставаться их игрушкой, чтобы полностью восстановиться. За доброту мне придётся платить информацией, которую всё равно засекретят, но что будет, когда закончится вещи, которые я могу им рассказать? Они захотят знать больше, и их придётся убить. А что дальше? Что делать, если способность не вернётся? Я не могу бесконечно удовлетворять их любопытство, не хочу надолго тут застрять. - Эй… я тебе надоела? – Татьяна отсела подальше и чуть не заплакала. Это единственный человек здесь, от которого я не ожидаю получить нож в спину. Профессор при нашей первой встрече уже держал в руке скальпель, а Елена слишком любопытна. Я подошёл к Тане и попытался обнять, она крепко прижалась ко мне и завизжала от радости. Наверное, я пока всё делаю правильно. Профессор и Лена вернулись, проводили до очередного кабинета с кучей техники и жадно приступили к исследованию "нового вида". Смотрели, измеряли, слушали, облучали… в общем издевались как могли. Малейшее проявление агрессии – в лучшем случае вернусь в клетку для животных, поэтому приходится терпеть. Час, два, три, почти весь вечер учёные не унимались, приносили новые приборы, справочники, что-то постоянно записывали и бегали по кабинетам, а я послушно лежу на столе. Заметили шрам на голове, перевязали, я даже не стал спрашивать зачем. Наверное, все учёные первое время так трепетно относятся к своим открытиям. К полуночи Лена и Досмотр устали и снова передали меня лаборантке, которая всё это время сидела у стола. - Они тебя замучили, да? Понимаю, они почти всех так изучают, кто попался им живыми… - мы вернулись в серверную, там всё то же гудение, очень тепло. Я нашёл фломастер и папку бумаги, написал вслепую "Что потом?". - Потом? – Татьяна заволновалась – Ну… обычно… - и, не договорив, выбежала в коридор. - Профессор! Не убивайте его! Опасения подтвердились. Не хочу верить в предательство Лены, я всё ещё считаю её той маленькой и доброй девочкой с книжками. Сейчас она возьмёт в руки скальпель и сделает последнее в своей жизни открытие, даже не успеет написать об этом научную статью. Наверное, я даже не буду сопротивляться. Лучше умереть быстро, чем замёрзнуть на улице после побега, -24 градуса – не больше десяти часов жизни. Наверное, это расплата за сотни, а может быть и тысячи человеческих жизней, я уже сбился со счёта. Никогда не считал это чем-то преступным, скорее средством выживания. Оказывается, страшно быть беспомощной жертвой, но на самом деле это лучшее, что могло со мной случиться. Дело не получит огласки и будет засекречено, люди не узнают о новом монстре, не начнётся паника. Это лучшая смерть из всех, но всё равно жаль, что она наступает сейчас. Вдвойне жаль, что от рук человека, которому доверял, пускай даже она преследует благородные цели. Шаги в коридоре, наверное, уже пора. Я сижу на полу, мелко дрожу от страха, хотя понимаю, что так надо и сопротивляться глупо. Первым зашёл профессор, виновато присел рядом. - Прошу прощения за недоразумение… нами двигало только любопытство и мы не позволим ему зайти дальше. - Мы даже готовы прекратить исследования по первой же просьбе, если это доставляет тебе неудобство, - точно так же виновато вмешалась Лена. – Только дай знать. - Это Таня по неопытности ляпнула, не подумав. У нас даже в мыслях ничего такого не было. – Досмотр потянул лаборантку за медицинский халат, но она в своё оправдание только два раза всхлипнула. Ещё немного, и я сам себя отравлю, яда от таких переживаний становится слишком много и от него надо как-то избавиться, желательно безопасным путём. - Весь холодный и дрожишь, неужели я так напугала? – полезла обниматься заплаканная Таня – Я так больше никогда-никогда не буду, прости пожалуйста! Прощаю, только не могу перестать дрожать. Вот так уже попрощался с жизнью, завещал тело учёным, которые даже не успеют его толком изучить, разочаровался в старой знакомой и чуть не сделался вегетарианцем. Что теперь с этим делать? - Хочешь спать? – лаборантка снова улыбнулась, я кивнул и сел на диван, к чёрту бдительность, смерти больше не боюсь. Елена и Досмотр ушли, на часах уже третий час ночи. Обычно я сплю днём, спрятавшись в каком-нибудь небольшом помещении или в кроне дерева до заката, а потом выхожу на прогулку или охоту, но сейчас я нахожусь в каком-то предобморочном состоянии и даже не совсем понимаю, чего хочу. - Когда я была маленькая, принесла с улицы котёнка. Он тоже очень боялся, всю ночь пищал, как будто плакал, но потом освоился. И ты освоишься, будешь нам помогать, перестанешь быть таким худым. – Последнее она произнесла с какой-то особой жалостью и начала меня гладить, как будто вспомнила того самого котёнка. Сейчас не лучшее время, чтобы объяснять Тане, что иначе я выглядеть не могу, потому что не имею многих органов, которые есть у человека, что совершенно по-другому передвигаюсь, питаюсь и дышу, что с человеком у меня совсем мало общего, только антропоморфное строение тела. Пускай ей это объяснит профессор, они с Леной слишком долго меня изучали, чтобы не заметить таких различий. За окном метель, и огромное чёрное пятно холода, никогда раньше такого не видел. Татьяна начала что-то тихо петь, а я наконец-то проваливаюсь в сон, хотя сильно мешает её голос и техника, нарушают привычную и любимую тишину.