Аваллак'Х

— Не понял, — протянул Имлерит, узрев развалившегося на кушетке Эредина, с бутылкой в руке; еще три, уже опустошенные, стояли рядом. — А че ты один-то надираешься? — Настроение дерьмовое, — ответил эльф, делая очередной глоток. — А что так? — Кой-кому по морде зарядил, — нехотя признался Ястреб. — Ну, чего в дверях встал? Заходи, раз пришел. После утомительной, но веселой тренировки Имлерит по традиции хотел расслабиться в комнате отдыха, выпить и, может, даже привести баб, только чуть позже, после того как он дойдет до нужной ему кондиции. Не к себе же, в самом деле, их приглашать: комната у него маленькая, да и не сказать, чтоб там было особо чисто, ибо в казарме рабы убирают только в местах общего пользования, а на своей территории воин обязан наводить порядок сам. Таких, как Эредин и, например, Кирлеан это, разумеется, не касается, а вот самому Имлериту и подобным ему повезло меньше. Зато здесь, в комнате отдыха, что находится прямо рядом с тренировочным залом, чуть ли не как во дворце. Тут тебе и мягкие кушетки, и пуфики, и целый стеллаж, заставленный бутылками с хорошим вином; за стеной — купальня. В общем, все для попоек и встреч с противоположным полом. — А кому по морде-то дал? — спросил Имлерит, плюхаясь на соседнюю кушетку рядом с Эредином. — Да не имеет значения, — скривил лицо Ястреб. — Ну, а кислый-то ты чего? Ты через день кому-то по морде ездишь. — Дак то своим. А тут… Да ну, не будем об этом. — Как хочешь, — пожал плечами Имлерит. — Но вид у тебя такой, будто ты Ауберону заехал. — Нет. Но оно где-то недалеко. — Ты сдачи, что ли, испугался? — Не. Просто… не прав был. Наверно. — Чего-чего? — рассмеялся Имлерит, не веря своим ушам. — Тебя, что, совесть замучила? Ни в жизнь не поверю! Осушив бутылку, Ястреб запустил ее эльфу в лицо, но тот легко увернулся и она, встретившись со стеной, разлетелась в мелкое крошево. — Эй, ты че? Че я тебе сделал-то? — Хорош ржать, ты, мышца без мозгов. — Да пошел ты, — беспечно заметил Имлерит. — Смотрите, какой нежный стал: того гляди слезы из глаз покатятся. — Имля, лучше заткнись. — Да че ты, давай баб пригласим. У меня и фисштех имеется. — Да иди ты со своими бабами! Не хочу я! — Ты серьезно, что ли? — вылупился на него Имлерит. — Ты заболел никак? Или тебя околдовали? — Чушь не мели. Я просто… присмотрел одну. — Только присмотрел? Что, даже не полапал? — Полапал, — вздохнул Ястреб. — А чего не трахнул-то? — А то, что не твое дело. — Понятно, — довольно цокнул языком Имлерит, — сдаешь позиции. — Пасть закрой. А то и тебе сейчас достанется. — Да ты нализанный уже в говно, даже не встанешь. — А ты ляпни еще чего-нибудь и увидишь, встану я или нет.

***

— И поделом тебе попало, — заметила Итлина, рассматривая распухшую рожу Кревана, разлегшегося на диване у нее в гостевой. — Нечего было не в свое дело лезть. — Твой нейтралитет мне непонятен, — пробубнил эльф, стараясь как можно меньше шевелить губами. — А мне — твое внезапно не пойми откуда взявшееся благородство. — Это у меня врожденное качество. — Ладно, — вздохнула чародейка, — сейчас я, так и быть, тебе помогу, но если ты нарвешься еще раз, лечиться будешь сам, компрессы себе делать и с зельями возиться. Закрой глаза. Лис исполнил ее просьбу и спустя короткое время почувствовал приятную целительную прохладу на лице; она легко проникла под кожу и в считанные минуты уняла саднящую боль. — А теперь пообещай мне, что больше вмешиваться не будешь. Креван осторожно ощупал челюсть и, не обнаружив признаков ушиба, улыбнулся во весь рот. — Я и не собирался. Возможно, я даже достиг своей цели. — Это как? — Итлина уселась удобней, а Лис положил голову ей на колени. — Может быть, Иаранн теперь пересмотрит свое отношение к Эредину. — Не думаю. Скорей всего, об инциденте она если и не забыла, то о тебе — наверняка. — Кого-то из нас ты только что оскорбила, — фыркнул ведун. — Интересно, куда Эредин пошел? Ты знаешь? — Может быть. — Ты мне так и не приоткроешь завесу тайны: зачем все это надо? — Не собираюсь, — ответила Итлина, ухмыльнувшись. — Кто много знает, тот плохо спит. Это совершенно не твоя забота сейчас, так что расслабься и получай удовольствие. Пойдем лучше в кровать. — Зачем? Я же скучный и неромантичный. — Ну, — пожала плечами эльфка, — всяко лучше, чем ничего.

***

Уже больше часа Иаранн лежала одетая на кровати и внимательно улавливала каждый шорох. В доме, однако, было так тихо, что она слышала только звон в собственных ушах. Тихо и темно. Хотя на стенах было закреплено множество крошечных магических светильников, она не имела понятия, как они включаются. Пыталась отыскать свечи, но так и не смогла. И, как на зло, слуги на ночь уходили к себе и спросить было не у кого. Нет, можно, конечно, выйти во двор и попытаться вломиться к ним, но подниматься ради такой мелочи совершенно не хотелось. Креван, скорей всего, уже не вернется: и еще бы он вернулся после того, что случилось. Теперь он будет бежать от Иаранн, как от гуля чумного. А Эредин… ну и страшен же он в гневе. И красив. Но под руку ему лучше не попадаться. Неужели же он, и правда, приревновал ее к ведуну? Нет, это невозможно; так же невозможно, как их сравнивать. Белобрысый, конечно, по-своему симпатичен, но до Эредина ему далеко. Так же, как ее убогой комнатке в Брокилоне далеко до дворцов Тир на Лиа. Иаранн перевернулась на живот и уткнулась подбородком в покрывало; подползла ближе к краю и заглянула под кровать. Ничего не видно. Зато пыльно-то как. Дриада чихнула, и в это же мгновенье в комнате возгорелись разноцветные мерцающие светильники — фиолетовые, изумрудные и рубиновые. — Ах, вот оно как работает. Вот уж странно… А под кроватью, похоже, не моют: вон какой слой грязи скопился. Надо Эредину сказать, а то эти dhʼoine совсем обнаглели… Зато писать можно. Вспомнить бы еще буквы. «ИРЭДДИН». Вот, кажется, как-то так. Довольная, Иаранн обтерла палец об шелковую простыню и завалилась на спину, руки заложила за голову, сладко зажмурилась и принялась мечтать.

***

«Хороший все-таки Имлерит друг», — думал Эредин, отмокая в отделанной горным хрусталем купальне. «Глуп, немногословен, любит выпить и подраться. Дашь ему в рыло, и он — тебе, и как-то жить сразу легче. Совсем не то, что некоторые». Эльф облизнул припухшую губу, ощутил вкус вновь выступившей крови. Сполоснул лицо, но от этого только возобновилось жжение. Оно на минуту отвлекло от занимавших его весь день мыслей. «А Креван не так уж неправ, если хорошо подумать. Он, конечно, немного утрирует и много стращает, но все же в морду съездить — это, пожалуй, было слишком. Интересно, надолго он теперь обидится. Наверняка побежал плакаться Итлине, и она, естественно, утешила его, как могла… А я всегда был на втором месте». Тут Эредин вспомнил, что, по большому счету, ему наплевать, а сейчас, когда ему встретилась Иаранн, — тем более. Весь день он не мог от нее отлипнуть, весь день только и думал о том, чтобы… Как жаль, что не вышло там, у дерева, под дождем. Если бы этот болван все не испортил… Ястреб аж застонал, ощутив, как только недавно угомонившаяся плоть снова начинает ему досаждать. Терпеть столько времени положительно невозможно, ведь обычно промежуток между возникновением желания и его воплощением в жизнь минимален. Но не сегодня. Сегодня с самого утра в штанах тесно так, словно они стали на пару размеров меньше. Прямо сейчас все не так плохо, ибо нигде не жмет и все же… Если б не чертов Лис, сейчас было бы хорошо, причем всем. Кусая губу с неразбитого края, Эредин с досадой вспоминал, как сладко было прижимать Иаранн к себе, ощущать ее лесной запах, предвкушать тот момент, когда он, наконец, сделает ее своей. Зачем он только об этом опять подумал? Рука его скользнула под воду, и он нервно рассмеялся. — Старые добрые трюки. Помоги себе сам, называется. Черт! Креван, чтоб на тебя книжный шкаф упал! Откинув голову на бортик, эльф оскалился и прикрыл глаза.