Аваллак'Х

Вернувшись из леса после пренеприятнейшей встречи с Архивариусом и его свитой, Эредин первым делом наведался к Итлине и почему-то был совершенно не удивлен, когда там ее не застал. В этом вся она: когда нужна, ее днем с огнем не сыскать. Размышляя о сей закономерности, ведя за собой притихшую Иаранн, эльф направился во дворец, логично предположив, что хотя бы Креван должен находиться у себя, но не тут-то было: ни в лаборатории, ни в его ведуньих апартаментах Лиса не обнаружилось. Ругая обоих друзей на чем свет стоит, Ястреб поворотил коня к дому. К его немалой радости, Креван уже некоторое время поджидал его в гостевой: сидел в кресле напротив камина и пялился на огонь. Встретившись с ним взглядом, Эредин понял, что тому уже все известно. Вдобавок к этому, удушливой волной нахлынул стыд, и с минуту он не решался заговорить. — Иаранн, — наконец с трудом выдавил из себя Ястреб, — ты могла бы распорядиться насчет ужина? Ну, и, может, принять ванну… Кивнув и, очевидно не желая слушать предстоящую беседу, дриада вышла. Эредин тем временем устало опустился в кресло рядом с Креваном, избегая смотреть ему в глаза, и тоже уставился на пламя. — Ты слышал уже? — Да. — Я искал Итлину и не нашел. — Я тоже искал, — нахмурился Лис. — Вы не поссорились случайно? — Нет. Она поправила мне челюсть, и я ушел к себе. При слове «челюсть» Эредин скривился так, будто по лицу зарядили ему. — Слушай, насчет того инцидента… — Забудь, — мотнул головой Лис. — Я все понял: моча в голову ударила. — Ну, вроде того, — покраснел Эредин. — Не знаю, что на меня нашло. Первый раз, кажется, у меня такое — из-за бабы. Да даже если б ты с ней… хотя, нет. Не знаю… — Влюбился, что ли? — усмехнулся Креван, косясь на друга. — Ну, скажешь тоже. Я всех баб одинаково люблю и сильно. Может, Итлину чуть больше, но она трахается классно, а разговаривает, как мужик. Только я не понимаю, какого черта она опять исчезла, когда так нужна?! Не знаю, что мне делать сейчас. Что решит Лэссер? — А что он сказал? — Прощаться. — Если он так сказал, таким и будет решение. — Но я не хочу расставаться с Иаранн сейчас! — А когда хочешь? Сколько дней тебе нужно, чтобы потерять интерес? — Что значит «сколько дней»? Она ж моя дочь. Я, может, вообще не хочу терять ее из виду! — Для этого не обязательно было с ней спать. Тогда никто не мешал бы вам общаться. — Да знаю я, — тряхнул головой Эредин. — Этого мог бы и не говорить. Если Лэссер думает, что я так просто с ней расстанусь, он очень ошибается. — А что ты сделаешь? По морде ему дашь? — А надо будет и дам, и с удовольствием. — И дай, — пожал плечами Лис. — И добро пожаловать на исправительные работы. И запрет на ношение оружия. Шумно выдохнув, Ястреб закрыл лицо руками. — Честно, я ожидал, что ты мне поможешь, — прошептал он. — Я не уверен, что смогу. И не уверен, нужно ли. Если Лэссер сдержит слово, через три дня Иаранн отправится домой, а у тебя все станет, как раньше. Ты ведь не согласишься на стерилизацию, или я неправ? Молчание. — Или она того стоит? Она ведь просто девка дремучая… — Это не так! — внезапно вспыхнул Ястреб. — Да как скажешь. Я просто смотрю на нее объективно. — Объективно, — огрызнулся Эредин, — твоя Лара была ничего особенного и гуляла с кем попало у тебя за спиной, а ты считал ее чуть ли не воплощением самой Богини. Ой, то есть, я хотел сказать — самой Богиней! Лис насупился, но ничего не ответил. — Ну, ладно, извини. Просто взгляд со стороны. Итлина у нас в сто раз лучше, серьезно… В последнее время она, правда, стала как-то излишне молчалива. Так-то в бабе это неплохо, но когда Итлина молчит, значит что-то скрывает. Мне вообще показалось, она наперед знала, что Лэссер нас застукает. Но если так, какого водяного черта она не сказала? Я ж так с ней спать перестану. А может, ты с ней тоже заодно, а? — Нет. Мне она сказала не больше твоего. — Да? С трудом что-то верится. Неужели она тебе, любимому, ничего не говорит: в перерывах между тем, как она умоляет тебя ее трахнуть и непосредственно самим процессом? Она ж души в тебе не чает, хотя я и не понимаю почему. Ты ж ничего из себя не представляешь! Только не обижайся, это так — взгляд со стороны. — Как и ты ничего из себя не представляешь, — холодно ответил Лис и поднялся, показывая всем видом, что беседа окончена. — Всего лишь придаток к твоему детородному органу. Не успел Креван договорить, как в эрединовых глазах вспыхнули враждебные огоньки; скривил рот в злобной усмешке и рефлекторно сжал кулаки. — Уходи, — прошипел Эредин, едва сдерживаясь, чтоб не повторить «подвиг» двухдневной давности, а возможно, и улучшить результат. — Иначе тебя на носилках отсюда вынесут. И ни разу я не верю, что ты, Saevherne, наш главный селекционер, не можешь мне помочь! Разве не Лэссер выполнил твой приказ свести Геʼельса с этой, как ее там, главной тирналианской уродиной? И ты еще смеешь мне лгать… Окончания фразы Лис уже не слышал, хлопнув дверью так, что стены затряслись.

***

За весь вечер Эредин не проронил ни слова. Видя его состояние, удрученное и злое, Иаранн и не пыталась его разговорить. Смягчился он только ближе к ночи, когда, скинув с себя всю одежду, она проскользнула в постель к нему под бок. Эльф притянул дриаду к себе крепче, положив ее голову к себе на грудь. Тело его мгновенно отреагировало на близость, и он, тут же подмяв Иаранн под себя, на время забыл про тяготившую его душу печаль. Немного успокоившись и отдышавшись он, наконец, прервал молчание. — Ты как? — спросил он, поглаживая ей спину. — Хорошо, только… я так и не поняла, что теперь? И почему вы опять поссорились с Креваном? — Я сам толком не понял. Наверное, я ему не доверяю больше. — Почему? — Я думаю, он может нам помочь, но не хочет. Как и Итлина. — И что теперь? Нас разлучат, как этот упырь в красном сказал? — голос Иаранн дрогнул. — Не посмеют. У меня весь городской гарнизон в друзьях, да даже Кирлеан, — тут Ястреб осекся и надолго замолчал, что-то соображая. — Что такое? — Да я просто пытаюсь понять, как этот хлюпик и идиот Лэссер вообще узнал про нас и как нас нашел. Не просто же так, а по чьей-то указке. — Креван, что ли? — Иаранн сама не поверила тому, что только что сказала. — Да нет, зачем ему? — Ну, мало ли, завидует, может. — Не. Креван по Ларе на голову больной уже лет двадцать. Хотя нет, какие двадцать? Двадцать — это с момента ее смерти. А до этого еще лет пятнадцать… или больше. — А кто это «Лара»? — Да так, была одна эльфка, ничего особенного. Умерла она давно, а Лис все по ней плачет. — А я думала он с Итлиной. — Это она с ним. А он — сам по себе. Хотел я из него дурь эту выбить, то есть, «мы» вместе с ней хотели. Не вышло. — Так, значит, это не Креван про нас рассказал? — Не может такого быть. — А зачем ты тогда кричал на него? — Это другое. Скрытный он, падла, но не предатель. — Так кто ж предатель-то? Потерев переносицу, Ястреб уставился в потолок и долго лежал, не шелохнувшись. — Эредин, ты что? — Вот дьявол…

***

Этим утром Креван переступил порог Архива с неохотой еще большей, чем обычно: всю ночь пролежал в постели, не сомкнув глаз, борясь с желанием послать все к чертям — и Ястреба, и его неотесанную дочь, а, проснувшись, матерясь и попутно раскидывая по комнате одежду, все же собрался и отправился на беседу с Лэссером. Архивариус — пьяница, извращенец и индюк напыщенный, и ничего нормально у него попросить нельзя: он изворачивается, грубит, спорит и договориться с ним почти невозможно. Разве что кто-то из старших знающих еще может поставить его на место, но сам Креван — едва ли. Лэссера и двух его приспешников Лис нашел за работой. Развалившись на огромном столе, среди кип пыльных рукописей, они коллективно составляли какой-то важный документ, ежесекундно выхватывая друг у друга перо и исправляя уже написанное, при этом ругая друг друга на чем свет стоит. — Роэль, ты тупица, — обронил Архивариус, обращаясь к одному из своих подчиненных, — «регулируемый» — это одно слово и гуль тут ни при чем. И пишешь ты криво, как сирена хвостом. Дай сюда, я покажу, как надо. — Ну и пиши сам тогда, чего нас-то с Келегоном позвал? У нас и так тяжелый вечер был вчера. — Да, чего мы пришли-то, раз ты умный такой? — Так надо же иногда хоть вид делать, что мы работаем. Я вообще ничего писать не должен: я главный и должен приказы раздавать. — Кобыле своей будешь указывать, — съязвил Роэль, — только смотри, чтоб она тебе по яйцам не заехала, пока ты ее сношать пытаешься. Тут названному Роэлем неожиданно пришел удар локтем под дых. Он хотел, было, ответить, но, случайно вскинув голову, увидел пред собой молчаливо выжидающего, пока на него обратят внимание, знающего. — Я вижу, я не вовремя, — откашлявшись, начал Креван. — Не хотел бы мешать, но… — … уже помешал, — продолжил за него Архивариус, сползая со стола и отряхивая красную мантию от пыли. — Saevherne спустился с небес на грешный Тир на Лиа. — Отличная шутка, — ответил ведун, не проявляя никаких признаков веселости. — Ты мог бы уделить мне пару минут? — Пару — мог бы, — усмехнулся Лэссер. — И даже, может быть, три. Пойдем, совершим прогулку меж стеллажами… Так с чем пожаловал высокий гость? — Креван, и вправду, был на полголовы выше. — До меня дошел слух, что одного из наших соотечественников уличили в преступной связи с близкой родственницей, — как можно спокойней попытался спросить Лис, — и… — … Это твой друг, я в курсе, — бесцеремонно перебил Лэссер уже во второй раз. — Беспокоишься за него? — Раз ты все знаешь, знаешь также, что ответ очевиден. — Ты пришел что-то меня просить? — схватив ведуна за локоть и обдав его алкогольными парами, Архивариус заглянул янтарными, с безуминкой, глазами в аквамариновые глаза знающего. — Я хотел уточнить, что ждет Эредина и его дочь. — Как я и сказал: ее — ссылка; его… может быть, и ничего. А может, исправительные работы. — А другие варианты имеются? — Аваллакʼх потянул руку, чтоб пьяный Лэссер от него отцепился, но это не помогло. — Нет. — А сделать снисхождение? Все-таки отец и дочь много лет не виделись, соскучились страшно. — Это не по букве закона. — А принимать судьбоносные решения в нетрезвом виде — это по букве закона? — не унимался Лис. — Мы решали как раз на трезвую голову — это раз. И, мне кажется, кто-то сует нос не в свое ведомство — это два, — отрезал Лэссер и отпустил креванов локоть. — Отчего это не в свое? Чистота крови — это очень даже наше ведомство. — Чистота Старшей Крови, — уточнил Архивариус, — а Глас тут ни при чем. — У него тоже есть некоторая доля этой крови. — Капля в море у него. — Эта капля тоже важна. — Совет может сцедить ее у Гласа и на этом успокоиться. — Значит, я так понял, все уже решено, — резюмировал ведун. — Именно так, — кивнул Лэссер. — И ты ничего не сможешь сделать.