Аваллак'Х

— Это очень хорошо, что вы ко мне попали, а ведь могли бы и заплутать, — Шэн возглавлял эльфью процессию и медленно, но верно уводил Кревана и Эредина все дальше по сухому подземному коридору. — В лучшем случае вышли бы к реке. А в худшем — наматывали бы круги по лабиринту тирналийской канализации: там столько развилок, что заблудиться на раз-два. Я-то сам, конечно, местные достопримечательности знаю, как свои пять пальцев, но было б очень обидно, если б такие юные и благородные Elle, как вы, не найдя пути назад, погибли бы в таком месте, среди смрада и нечистот. — Да, — заметил смотрящий Шэну в спину Эредин, — в плане смрада и нечистот все равны: что мы, что dh’oine, что пес подзаборный. — Хочешь прописать это в наших законах? — усмехнулся Креван. — Нет, спасибо, я в эти ваши ведунские дела лезть не хочу: подхвачу еще, как заразу, ваш образ мыслей, а печальней участи и представить себе невозможно. — Странно, что вы друзья, — отозвался Шэн. — Кстати, обратите внимание на стены и потолок: камни подогнаны так плотно, что швов совершенно не видно. — Ну и что? — скучающим голосом осведомился Ястреб. — А то, — старик назидательно поднял указательный палец с длинным белым ногтем, — что невидимые стыки отлично маскируют то, что нужно скрыть. — Например? — К примеру мы как раз подходим, — Шэн остановился у огромного барельефа, изображавшего то ли эльфье, то ли человеческое лицо с торчащими во все стороны, словно нимб, волосами и широко раскрытым ртом, в который он тут же не преминул засунуть руку по самое запястье. Внутри что-то с неохотой скрипнуло, дернулось и в стене открылся широкий проход. Сладко улыбнувшись, Шэн ступил внутрь. — Мама, я дома. Принимай гостей. За ним последовали Креван и Эредин. — Я-то думал, — заметил Ястреб, оглядывая помещение, — у тебя здесь койка, котелок с едой и баба. — Это, я так подозреваю, твое понимание счастья. Что ж, каждому свое, а у меня вот, — он кивнул на и без того отлично различимые даже в тусклом свете, занимавшие почти все место на полу, внушительных размеров сундуки. — И что там? — без особого интереса спросил Лис. — Золото-бриллианты? — Я не слишком люблю бриллианты, — ответствовал распираемый от гордости Шэн, но вот что касается золота… — наклонившись, он любовно открыл крышку стоящего к нему ближе других сундука. Желтый металл, казалось, приветливо сверкнул хозяину. — Песок? — удивился Эредин. — Ты и вправду из реки выбирал золотые песчинки? — Я ж говорил, что даром времени не терял, — застенчиво пожал плечами Шэн. — И везде золото? — спросил Креван. — О, нет, — повозившись с замком, старик отпер второй сундук и продемонстрировал гостям его содержимое. — Вот тут, например, рубины, а в том, что ближе к вам — сапфиры, их я очень люблю. — Это не из дворцовой ли сокровищницы ты все это попер? — деланно строго спросил Ястреб. — Нет, что ты, — выпучил глаза Шэн. — То, что в вашей сокровищнице, — это детский лепет по сравнению с тем, что есть у меня. У меня камни отборные, древние, волшебные и живые. А все богатство Elle уже давно было распылено ведунами и пущено на ветер. Нынче же все ваши кристаллы созданы искусственно в лаборатории. Или я не прав, а, Saevherne? — Не все, — возразил Креван, — думаю, у Ауберона в альшбанде настоящие. — И это, пожалуй, лучшее, что в короле есть, — внезапно сморщился старик. — Вот тут я согласен, — кивнул Эредин. — Толку от него, как от меня в библиотеке. — Это бунт, или мне послышалось? — ухмыльнулся лис, склонившись над очередным сундуком и обнаружив в нем россыпь голубых топазов. — Да кому он нужен, — презрительно хмыкнул Ястреб. — Ауберон ничего в принципе не решает. Всем заправляет зажравшийся Совет. Ну, может, еще Кирлеан имеет какой-то вес. И Министерство Распределения. А король наш — как звук, издаваемый задним местом после сытного обеда и послеполуденного сна. — Ауберон поддерживает равновесие, — живо возразил Лис. — Если бы не он, давно бы прибежал Иолаир и занял трон. А на следующий день, мы бы все отправились войной на единорогов. Нас бы всех перебили, и на на трон пришли бы претендовать твои друзья с дубинами. — Мечами, — поправил Эредин. — Ага. А потом всех Elle, не состоящих в отряде Кирлеана, объявили бы эльфами второго сорта, отобрали бы у них земли и слуг и устроили передел имущества. А так, пока Ауберон занимает трон, при этом не принимая ничью сторону, у нас тишь да гладь. — Ты, наверно, хотел сказать «тишь да гадь»? Это про ведунов. — Чего ты к Совету так пристал? — укоризненно посмотрел на друга Креван. — И ничего я не пристал. Это ты его защищаешь. — Друзья мои, — встрял в спор Шэн, — а давайте мы двинемся: золото не любит пустые споры. Оно от этого тускнеет. Но, прежде, чем мы уйдем, покажите-ка подошвы сапог: не налипло ли на них чего моего. — Ты на что намекаешь, хрыч старый? — тут же вспылил Ястреб, кладя руку на рукоять меча. — Мы, что, по-твоему, воры какие? — Нет-нет, что вы, я не это имел в виду, — отступил на шаг старик, выставив ладони вперед. — Я просто хотел убедиться, не просыпалось ли чего ненароком. — Ты, главное, следи, чтобы из тебя самого ничего не сыпалось. — Ладно-ладно, ничего не надо показывать, — примирительно выпалил Шэн. — Идемте, мы ж лисичку ищем, — затворив магическую дверь, он вывел их наружу. — Нам совсем недалеко осталось идти. — Недалеко докуда? — спросил Эредин. — До выхода наружу. Мы поднимемся прямо в зимний сад. Там сейчас очень красиво. — А там дверь есть? — удивился Лис. — Конечно. Вся увитая плющом и поэтому неприметная. А у меня ключ имеется. — Только не говори, где ты его держишь, — подал голос Ястреб. — А то карманов я что-то у тебя не заметил. Спустя несколько минут они уперлись в тупик, и никакого Кута, разумеется, там не обнаружили — только холодный, гладкий камень. Шэн пробормотал под нос заклинание, и стена раскололась посредине. Эльфы вышли в дивный сад: повсюду стройными рядами высились кипарисы, а между ними уютно расположились клумбы с белыми, желтыми и фиолетовыми орхидеями. Расстроенный, Креван устало опустился на ближайшую скамью, не замечая ни погожего дня, ни прохладного, зовущего ветра с реки, ни важно крутившегося неподалеку павлина. — И что теперь делать? — Искать дальше, — решительно изрек Эредин. — Отдохнем и пойдем. — Куда? — простонал ведун. — В канализацию, чтоб потеряться там? Или, если Кут направился на Easnadh, по городу за ним бегать? — Из канализации ты можешь портал открыть — это раз. И в городе найдем, если я все-таки возьму собаку — это два. — Это поисков еще на год. — А чего ты ожидал? — возмутился Ястреб. — Сам руками намахался, книжек начитался, а теперь: «Эредин, подавай мне сразу результат!» А больше ты ничего не хочешь? Тяжело вздохнув, Лис промолчал. — Ладно, не расстраивайся ты так. Я возьму лошадь и проедусь до дома: надо поесть и еще кой-какие дела сделать. А потом я сразу вернусь к тебе и мы продолжим начатое. — Можешь приехать завтра: все равно спешить уже некуда, — пожал плечами Креван. — Ты, главное, больше никаких ритуалов не проводи. Не вызывай всяких лисьих предков, чтоб они помогли найти пропажу, договорились?

***

Лис не мог бы даже примерно сказать, сколько он просидел на скамейке в саду, уставившись ничего не выражающим взглядом в землю, но из оцепенения его вывел скрипучий голос Шэна: старик, как оказалось, все это время был где-то рядом, но не прерывал кревановых мрачных дум. — Можно к тебе присоединиться? — Да пожалуйста. Я и забыл, что ты здесь. — Неудивительно, особенно после того выдающегося акта некромантии, который ты исполнил. — Что? — не поверил своим ушам эльф. — Я про это ничего при тебе не говорил. Или я ошибаюсь? — Не ошибаешься, — Шэн потер одну грязную пятку о другую. — Вслух ты ничего такого не объявлял. — Ты еще и мысли читаешь? — Просто вижу твою печаль. Креван вдруг заметил, что голос его собеседника успел смягчиться и зазвучал почти по-отечески. — Не следовало тебе возвращать его к жизни. — Почему? — Ты сделал это для себя, а не для него; думал, как тебе будет лучше, а не ему. Теперь ты страдаешь вдвойне и боишься, а он не может обрести заслуженный покой. — То есть, он все-таки не умер? — Он — умер, а то, что от него осталось, — лишь жалкая тень твоего питомца. Так что, когда отыщешь его, ты знаешь, что делать. — А я найду его? — с надеждой спросил Лис. Шэн усмехнулся. — Конечно. Ты ж его хозяин. — И ты никому не расскажешь про то, что я сделал? — А зачем мне кому-то рассказывать? Как и ты и твой друг никому не расскажете про меня. — Обещаю, — улыбнулся на одну сторону Креван. — И все же я не представляю, как я теперь буду без него. — Бывали в твоей жизни потери и похуже, разве нет? — старик глянул на него проницательно. Лис кивнул. — И будут еще приобретения… несравненно большие, чем какой-то зверь. — Что ты имеешь в виду? — насторожился Креван. Шэн то ли сделал вид, то ли действительно увлекся рассматриванием синей бабочки на цветке белой орхидеи. — Терпение, мой юный друг. Давай посидим еще молча: уж больно дивный сегодня день.

***

Как Креван и ожидал, в этот день Эредин больше не появился: домашние дела затянули. Расставшись с Шэном, Лис отправился к себе. Приказал слугам принести обед и принял ванну. За сим пододвинул к кровати стоявшее на полу зеркало, взял со стола лист бумаги и карандаш и, посматривая на отражение, принялся рисовать самого себя с Кутом на коленях. Он давно планировал этот рисунок, но думал что у него… у них еще много времени. А теперь вот лисовина пришлось изображать по памяти. Он успел завершить рисунок лишь наполовину и задремал, погрузившись в сон без сновидений, а проснулся от того, что кто-то настойчиво царапался в дверь. Креван вздрогнул и открыл глаза. Увидел лишь неясные очертания комнаты в почти полной темноте. Судя по всему, он проспал весь вечер. Царапанье за дверью повторилось. «Быть этого не может». Щелчком пальцев зажегши свет, эльф спрыгнул с кровати и босиком прошлепал по холодному полу. Не подходя слишком близко, протянул руку и медленно приоткрыл скрипучую дверь. И отпрянул. Неестественно ступая и пошатываясь, пугая пустыми, погасшими глазами, со спутанной и облезающей шерстью, в комнату вошел лис. Не вбежал радостно, не уперся, как обычно, передними лапами в ноги хозяина, но смотрел на Кревана, не отрываясь, в упор. Только усилием воли, тяжело сглотнув, эльф заставил себя прекратить пятиться и остановиться; и тут заметил, что Кут что-то держит в зубах. Подойдя вплотную, лис раскрыл уже начавшую смердеть пасть, и из нее выпала дохлая крыса. Преодолевая страх и брезгливость, Креван упал на одно колено и осторожно погладил зверя. Видя, что тот не проявляет признаков агрессии, притянул и крепко прижал его к себе. Заметил, что тот едва дышит и сердце почти не бьется. — Чего желаешь в обмен на подарок? — спросил эльф дрожащим голосом, уже ничего перед собой не видя от слез. — Я, впрочем, знаю. Подожди меня здесь. Поднялся и, оставив Кута в комнате, быстро вышел, плотно прикрыв дверь. Через четверть часа вернулся, держа в одной руке пузырек с прозрачной жидкостью, а во второй — миску с куриными потрохами. Влил яд в угощение. Вяло, но благодарно вильнув хвостом, Кут принялся за еду. Как только миска опустела, Креван подхватил зверя на руки и отнес с собой в постель. Уложив к себе на колени, поглаживал, пока Кут совсем не затих. Затем взял с покрывала незаконченный рисунок и карандаш, зная заранее, что потом все придется переделывать, потому что линии замываются от слез, а соль разъедает бумагу.