Аваллак'Х

Подглядывать нехорошо, низко, нечестно. Линдринен это знала. Но, скрытая за густыми кустами жимолости, взгляда она отвести не могла. Она сказала Аваллак’ху, что вернется в пещеру и будет ждать его там, а вместо этого сидела в засаде и, краснея от стыда, наблюдала за тем, как эльф медленно стащил с себя одежду и, аккуратно ступая по острым камням, зашел в озеро по пояс. Повременил немного, дав себе возможность попривыкнуть к температуре воды, окунулся с головой и поплыл. «Тощий-то какой, словно месяц ничего не жрал, — эльфка бездумно сорвала с куста ягоду жимолости и сунула ее в рот, — лопатки торчат, ребра проступают наружу. Его откармливать и откармливать. Вот она какая, ведунячья жизнь: проходит в лишениях и скитаниях. Без слез не взглянешь. Хотя… все поправимо… Да и, в общем-то, не так плохо. Прямо вот хоть бери и предлагай ему… Интересно, как бы он отреагировал. Я, может, и не первая красавица, но природой не обижена, да и он вроде нормальный такой Elle… Эх, дожили: первому встречному такое предлагать. Что, других кандидатов не нашлось?» Так уж вышло, что других кандидатов, и правда, не нашлось. Точней, более-менее достойные мужчины всегда были в свободном доступе и крутились где-то рядом, но ни с кем из них у Линдринен не сложилось. А время шло. Даже по меркам Seidhe она была все еще молода и фертильна, причем фертильна прямо сейчас. И этот шанс Линдринен не хотела упустить, потому что следующий наступит не ранее, чем лет через десять-пятнадцать, а затем, вероятно, будет еще один. А после ее тело просто перестанет производить готовые к оплодотворению яйцеклетки. И о чем она думала раньше? Как могла позволить себе быть такой беспечной? Но тогда Линдринен еще верила в большую и чистую любовь. А потом поселение, в котором она жила с семьей, сожгли dh’oine и прогнали эльфов с насиженного места. Половина друзей пали в бою. Брат и сестра погибли от голода и болезней. Родители отстали и потерялись. А вместо них всех рядом оказались юные Фирен и Сиельтиль, по-простому Фир и Силь, такие разные и одновременно такие похожие, озлобленные, бездомные, осиротевшие. Поначалу они вызывали в ней отвращение, особенно Фир. Как ей казалось, жестокий сверх меры, он пытал своих жертв так, что у других волосы дыбом вставали от их воплей. Фир мучил и терзал и стариков, и женщин, и детей, а когда те испускали дух, спокойно освежевывал тела и изжаривал мясо на костре, чтобы употребить его в пищу. Его приятель Сиель молча разделял с ним трапезу. А потом потянулись годы скитаний, перед глазами промелькнули вереницы разрушенных городов, изувеченные трупы эльфов, изнасилованные, а затем разделанные еще будучи живыми беременные женщины. И в какой-то момент Линдринен перешла черту. Это случилось однажды на пепелище, посреди обугленных тел, когда от земли все еще валил дым от недавно состоявшейся мести. Один из человеческих детей каким-то образом выжил. Его извлекли из-под обломков. Он трясся от холода и обделался от страха, но, едва увидев склонившуюся над ним эльфку, скривился от отвращения и плюнул ей в лицо. Даже не поморщившись, она достала из колчана стрелу. Сжала ее в ладони, словно это был кинжал. Свободной рукой схватила ребенка за горло… Все, кроме Фирена и Сиеля, отвели взгляд. — Я даже жрать это отродье не стану, — Линдринен плюнула на еще минуту назад бывший живым человеком труп. — Даже псу бы своему не скормила, если бы он у меня был. — Можешь не есть, — подошедший сзади Фир положил руку ей на плечо. — А мы не побрезгуем.

***

Аваллак’х плескался долго и с удовольствием, до гусиной кожи. Вылез на берег, но не стал сразу натягивать на влажное тело одежду, а вместо этого присел на валун, чтобы немного обсохнуть. Некоторое время созерцал падающие в озеро с большой высоты каскады белой от пены воды. В последний раз, когда он видел это место, водопад был скован толстым слоем льда, а пещеру населяли отнюдь не эльфы. «Вот интересно, куда те зверушки подевались? Неужели Seidhe их всех просто съели? Нет, не может быть: от них так воняло, что я с трудом сдерживался, чтобы не блевануть. Хотя… мы и не таким питались на Спирали. Ладно, хватит рассиживаться, да и не настолько сейчас жарко, чтобы голышом на камне принимать солнечные ванны. Пойду проверю, как там Линдринен поживает». — Прости, что заставил ждать. Эльфка сидела у самого входа в пещеру и теребила пальцами одной руки длинную сережку с двумя крошечными меховыми помпонами. Завидев Аваллак’ха, она тепло улыбнулась. — Да ничего, я не скучала. Все о своем думала. Ну что, возвращаемся к остальным? — Если ничего другого не остается, то да. — Это ты о чем? — О том, что я пока не придумал, что делать дальше. — Я думаю, разумней всего будет подкрепиться. — Мне нравится ход твоих мыслей, — почти улыбнулся эльф. — А то как же! — Линдринен вскочила на ноги, схватила Аваллак’ха за рукав и потянула его за собой. — Сегодня утром, между прочим, кое-кто из нашей ганзы отловил дикую свинью. Да будет тебе известно, это очень редкая удача, потому что в этих краях мы их давно уже всех истребили. Ну, то есть я так думала… Свинья, правда, не наша, но ради такого события можно и изъять. — Какого события? — Ну как какого? Ты нам на голову свалился! — А. Изымать, особенно у братьев по крови, знаешь, нехорошо. «Подглядывать — тоже». — Согласна. Поэтому мы их вежливо попросим, и они поделятся. Ты свинину любишь? — Уже да. — То есть? — После того, как я покинул родную сферу, я люблю почти все. — Вот и отлично! А все Saevherne такие милые и сговорчивые? — Хм, — Аваллак’х на секунду задумался, — нет, не все, но некоторые. — Значит, нам повезло. Авлак, слушай, а ты из воды вино можешь сделать?

***

Вежливо изъятый у соседей и изжаренный на магической сфере кабан был очень вкусным, а по слухам кровожадные Фир и Сиель показались Аваллак’ху весьма приятными эльфами. Покончив с трапезой, сидхи достали из-под камня и развернули перед знающим замусоленную карту. Лишь только глянув на нее поверхностно, он сразу сообразил, насколько все плохо. Отмеченные черной краской эльфьи города почти все были перечеркнуты красным. — Сколько ж вас осталось? — Да кто знает, — нахмурился Фирен. — Большая часть наших теперь кочевники — как тут их пересчитать? Это мы здесь сидим давно. Настолько давно, что почти всю живность уже поели и скоро будем камни грызть. — Не преувеличивай, — поморщилась Линдринен, облизывая испачканные в жире пальцы. — Живности стало меньше — да, но с голоду не умрем. — Это вам, девкам, все равно что есть: хоть мясо, хоть траву жевать, — возразил Фир, — а мужчине так нельзя, а то в бабу превратится. — Ну уж скажешь. У нас половина парней мяса уже лет пять не видела, потому что кто-то все сжирает сам и другим не оставляет ничего, кроме как кости обсосать. — Я не оставляю? А кто с криками и угрозами свинью отобрал? — Так это я не ради себя старалась! — попыталась оправдаться эльфка. — Угу, как же. Ты, можно подумать, не уплетала за обе щеки. — Так мне ведь тоже надо. — Мда? Это чем ты такая особенная, что тебе надо, а другим девкам — нет? — Как это чем? А кто из них тебе еще птицу таскает? Кто из них по горам, как коза, скачет, лишь бы ты не голодал? Кто, я тебя спрашиваю? Все, что они умеют, — Линдринен перешла на шепот, — это ноги раздвигать, да пол в пещере надраивать. — Это тоже неплохо, — пожал плечами Фир, — кто-то ж должен его иногда чистить. Потому что кое-кто, по горам прыгая, в козье дерьмо вступает уж больно часто. — Козье дерьмо, — вспыхнула эльфка, — и вообще не пахнет! — Кстати, насчет животных, — едва успел вставить слово Аваллак’х, — я спросить хотел… — все трое разом воззрились на него. — А в пещере никаких животных не водится? — А то как же, — усмехнулся обрадовавшийся возможности прекратить бессмысленный спор Силь, — полно! Они занимают бóльшую часть пещеры, а у нас, по сравнению с ними, лишь небольшой закуток. По договору нам нельзя туда заходить, а взамен они не ходят к нам. — Очень любопытно, — сощурил аквамариновые глаза знающий. — И что же за звери там обитают? — А, чудики всякие, — сморщился Фир. — Вонючие, противные, хитрые и коварные, как dh’oine. Но у нас с ними мир. Ведь именно из-за них люди к нам не суются. И мы, несмотря на неприязнь, им благодарны. У нас с ними, что называется, любовь на расстоянии.