Аваллак'Х

— Стой, где стоишь, и руки подними, чтобы я их видела! Приняв требуемую позу, Ауберон застыл на месте и вперился в пространство прямо перед собой, терпеливо поджидая ту, с кем его столкнула судьба. Качнулись ветви молодой ели, меж стволов мелькнула изящная фигура, и через мгновение перед ним предстала сама владелица грозного голоса: укутанная в просторный, теплый плащ с глубоким капюшоном, златовласая и голубоглазая, строгая и вся какая-то неумолимая, ни на каплю не менее прекрасная, чем Шиадаль... как его Шиадаль, но все же совсем другая... Черты незнакомки были настолько безупречны, что казалось, это и не эльфка вовсе, а одно из божеств, зачем-то принявших подобную эльфьей форму. — Ты кто такой? И как здесь оказался? — голос ее суров и холоден, как здешняя природа. — Я… по правде сказать, и сам не знаю, как здесь очутился. — Руки! — она подошла ближе, медленно; обыскала его взглядом. Не заметив на поясе оружия, внимательно осмотрела его сапоги. Задрав подол его плаща, обошла эльфа по кругу. Облегченно вздохнула. — Мда… Надо признать, я удивлена. Ни меча, ни лука, ни даже… ножа? — ее пшеничного цвета брови поползли вверх. — Ни магической ауры. Либо я сплю, либо ты ненормальный. — Я случайно здесь оказался. — Похоже, что так, — цокнула языком эльфка. — Так как тебя зовут, чудо природы? — Ауберон. — Энид, — представилась она. — Ты, надо полагать, пришел оттуда? — она кивнула в сторону башни за его спиной. — Да, очнулся я именно там. — А где ты был до этого? — Мы были… много где. Последний раз угодили в какой-то странный полупрозрачный мир и, казалось, бродили там целую вечность. А потом что-то случилось. Была вспышка, и, наверно, я потерял сознание. Очнулся здесь. — Угу, вот, значит, как. А «мы» — это кто? И сколько вас? — Нас было четверо. — А среди «вас» случайно не было такого высокого, белобрысого, с кудрявыми волосищами по самую задницу, такими жесткими, словно это рыбачьи сети? — Сойлер, — улыбнулся Ауберон. — Он жив? — Да, жив-здоров. Когда я видела его в последний раз, он, правда, был в обморочном состоянии и, несмотря на все приложенные нами усилия, так и не очнулся. Мы его на время изолировали. — И… он был один? — в серых глазах эльфа мелькнула тревога. — Да. Я так понимаю, где остальные, ты не знаешь? Ауберон покачал головой. — Ты можешь перенести меня к нему? — Нет. — Если это потому, что ты думаешь, мы представляем для вас какую-то опасность… — Нет, вовсе не поэтому. Твоего друга мы поместили в двимеритовую камеру, а ты вызываешь у меня меньше беспокойства, чем назойливый комар в душную летнюю ночь. — А почему тогда? Энид окинула его долгим, изучающим взглядом. — Долго объяснять. — У меня полно времени. — Зато у меня его мало. Пойдем, нам надо торопиться. — Куда? — Как куда? В башню, конечно.

***

— Расскажи мне, что здесь вообще происходит, — попросил Ауберон, пока они вдвоем взбирались по крутой тропе. Энид шла первой, бодро и решительно. Эльф же следовал за ней с неохотой, то и дело с опаской поглядывая в сторону моря, не мелькнут ли над водой перепончатые крылья. — Здесь — это где? На острове или на большой земле? Или вообще в этом мире? — Для начала — вот прямо здесь. Что это за башня и почему ее построили в таком пустынном месте? — Это портал, перевалочный пункт между двумя важнейшими стратегическими объектами. Возведена башня подальше от материка, чтобы всевозможные посторонние личности ее не обнаружили. А если вдруг обнаружат, — в голосе ее прозвучала злая усмешка, — живыми отсюда не выйдут. — Это ты про сирен? — Не только. Здесь обитают и другие хищники. — Например, та зверюга, которую я, к счастью, не успел разглядеть за деревьями? — Какой ты наблюдательный. — Я даже боюсь спросить, кого ты сумела приручить. — Вот и не спрашивай, — дернула плечами Энид и остановилась на секунду, чтобы перевести дух. — И чем же питается этот страшный зверь? — Всем, что подвернется под его лохматую лапу. Если совсем оголодает, то может и сиренами. Может и эльфами, но такого мы, разумеется, не допустим. Основной же его рацион составляют dh’oine. — На острове живут dh’oine? — Постоянно — нет. Заплывают изредка сюда на своих трухлявых лодочках. Хотя по большей части все-таки не добираются до берега: сирены знают свое дело. А мой питомец как правило обедает тем, что принесу ему я. На этот раз остановился Ауберон. Услышав, что эльф больше не следует за ней по пятам, Энид оглянулась: в ее голубых глазах плескалась ярость. — Вижу, ты неприятно удивлен моими откровениями. — Не могу сказать, что испытываю какую-то особенную любовь к dh’oine, но скармливать их чудовищу, по-моему, — перебор. — Ты, похоже, плохо понимаешь их природу и поэтому жалеешь, — Энид посмотрела на него в упор. — Я так не думаю: я хорошо изучил их природу. — Там, откуда ты родом, много dh’oine? — Намного больше, чем эльфов. — Да кстати, а я ведь так и не спросила: где твоя родина? Откуда ты вообще взялся? — Я aen Elle, — глухо ответил Ауберон, и слова его унес порыв влажного морского ветра. Услышав это признание, Энид широко распахнула голубые ланьи глаза и открыла от изумления рот, но сразу не нашла слов, чтобы задать следующий вопрос. Затем нахмурилась, осененная внезапной догадкой. — Как, ты сказал, тебя зовут? Ау-бе-рон? Погоди-ка… Разве не так звали… Только не говори, что сам вождь aen Elle к нам пожаловал. — Не скажу. Зачем, если ты все только что сказала за меня. — Но как же, как же ты… Что ты вообще здесь делаешь? Идешь по стопам Лары Доррен? — увидев выражение его лица, Энид тут же осознала свою ошибку и на миг зажмурилась, чтобы хоть как-то спрятаться от взгляда его льдинистых глаз. — Прости. — Прощаю. Это было давно. — Это не имеет значения, — она вздохнула, горько, и уставилась на носки своих сапог. — Есть раны, которые не заживают. «Что ты об этом знаешь?» — хотел спросить он, но сдержался. Энид словно прочитала его мысли. — Как порой причудливо переплетаются нити судьбы, Ауберон, вождь aen Elle. И как неожиданно воссоединяются некогда разлученные злым роком народы, — эльф глянул на нее вопросительно. — У aen Seidhe нет вождя, официального по крайней мере... Мы рассеяны по материку и практически сломлены, а теперь и вовсе находимся на грани катастрофы. Кто-то должен взять на себя ответственность, понимаешь? Ауберон подошел к ней вплотную и долго смотрел в ее затуманенные грустью глаза. — Кто-то должен? Этот «кто-то» — это ты? Энид не ответила, но вместо этого повернулась лицом к башне. — Ты не единственный здесь, кого dh’oine лишили самого дорогого, — и добавила уже совершенно другим голосом: — Пойдем, а то мы и к вечеру не доберемся.

***

Пока Ауберон был с Энид, сирены даже не пытались приблизиться к башне, а только кружили над водой, касаясь друг друга кончиками крыльев, словно исполняя какой-то замысловатый танец. Пока эльфка сосредоточенно водила руками в воздухе, видимо пытаясь нащупать следы портала, вождь aen Elle крутил головой, высматривая очередную опасность, а также прикидывал в уме, как бы ему уговорить новую знакомую все-таки перенести его к Сойлеру. — Все плохо, Ауберон, все очень плохо, — покончив с осмотром места, она прикрыла глаза рукой. — Что случилось? — Точно не знаю. Как-то так вышло, что своим появлением вы испортили то, что, мы думали, испортить невозможно. Однако факт есть факт: порталы не функционируют. По крайней мере, два из них. — И что это значит? — Только то, что aen Seidhe сделали еще один шаг к краю.