Аваллак'Х

— Ну что ты вылупилась и смотришь на меня, как мышь на крупу? Или стесняешься? Раздевайся скорей и вперед мыться — вода же стынет. Трилл была права: Селена стеснялась, но не столько самой наготы, ведь тело ее было красиво, сколько своих изменившихся пропорций и той крайней степени беззащитности, которую нагота подразумевала. Но делать было нечего, она же сама дала согласие на водные процедуры. Тяжело вздохнув, Селена принялась медленно стаскивать с себя верхнее платье. Кинула его на постель. Стараясь не смотреть на Трилл, выскользнула из исподнего. Трилл честно пыталась не подглядывать, но под конец сдалась: в конце концов они же обе женщины. А кроме этого, ну как тут можно не смотреть, когда… Селена инстинктивно коснулась руками живота. У Трилл защипало в глазах, а к горлу подкатил ком. Невыносимо. — Ты… уже чувствуешь? — спросила Трилл, едва держась на ногах. — Да. Иногда, — Селена невольно улыбнулась. — И как это? — Изумительно. — Надо признать, тебе идет, — Трилл улыбнулась в ответ. — Спасибо. — Забирайся уже в воду. Я тебе помогу. — Да я и сама, — Селена подошла к лохани, разулась и ногой попробовала температуру. — Не слишком горячо или холодно? — Как раз то, что нужно, — снова улыбнулась Селена и осторожно опустилась в воду. Трилл встала на колени у нее за спиной и запустила руки в длинную и кучерявую шевелюру Лунат. Убрала волосы на одну сторону и провела пальцами по тонкой шее. — Какая кожа у тебя нежная. И лицо нездешнее. Я никогда раньше не видела таких, как ты. Селена напряглась: — Я говорила уже, что я издалека. — Это я запомнила. Но насколько издалека? — Не имеет значения. — Хозяин приказал молчать? — вскинула подведенную бровь Трилл. Селена кивнула. — Ты говорила, спина у тебя болит. — Да. Между лопаток и все, что ниже. Особенно в пояснице. — Приподнимись, я помассирую. — Не стоит, не хочу тебя напрягать. — Да брось ты! Поднимись чуток, я говорю. Немного подумав, Селена все-таки приняла требуемую позу. Руки у Трилл были крупные для женщины и сильные. Движения уверенные и точные: она наверняка не раз и не два разминала могучую спину Эредина, когда тот ей позволял. Хотя Селена по-прежнему не доверяла Трилл ни капельки, но все же не впасть в оцепенение от таких умелых манипуляций не смогла. Трилл старалась не нажимать слишком сильно, чтобы не спугнуть потенциальную жертву. Хотя так и хотелось впиться когтями в безупречную кожу, оставить на ней рваные раны, которым не суждено будет затянуться. Но самое сладкое — это шея: беззащитная, слишком тонкая. Ее чуть-чуть сжать и подержать недолго… Трилл стиснула зубы, представляя, как сладка будет месть. А может, не удавить, а перегрызть горло? Вот так просто, по-животному. Почувствовать соленый вкус крови на языке, ощутить, как она согреет горло и запачкает лицо. А затем обставить все так, словно Лунат волки уделали. А вон там на столе — охотничий нож: такой же острый, как та боль, что терзает сердце Трилл уже который месяц. Нож может покончить с болью, если пустить его в ход. Разрезать девчонку на части и бросить их в котел. Поставить котел на огонь — и будет Тиралю ужин, когда он вернется домой. Впрочем, нож может помочь и иным образом: если Трилл перережет горло самой себе или же вонзит его в собственное иcтерзанное ревностью сердце. Все будет кончено, а плакать по ней никто не станет. И тогда Лунат точно займет ее место, в положенный срок родит Эредину ребенка и будет себе жить, ни в чем не зная нужды. Трилл надавила сильней. — Ай! — вскрикнула Селена и втянула голову в плечи. — Больно? Прости. Я задумалась. — Да ничего. — Синяк будет? — Наверно, нет. «Не будет синяка, — подумала Трилл. Опустила голову и наткнулась взглядом на один из крупных и гладких камней, которыми она нагрела воду. — Синяка не будет. А вот проломленный череп — очень даже будет…» На этом мыслительный процесс у Трилл прекратился и уступил место действию. Это было быстро и легко. После первого удара Селена не потеряла сознания. Лишь вздрогнула и моргнула, не понимая, что произошло. Только густые русые кудри окрасились в алый. Второй удар был сильнее, с глухим хрустом. Селена обмякла и погрузилась в воду по подбородок. Трилл ударила в третий раз, хоть он и не требовался. Глянула на лицо своей жертвы и не сдержала рвотного позыва. Ужас от содеянного проступил вместе со слезами на глазах. Прикрыв рот рукой, Трилл посмотрела снова: то ли в надежде, что Лунат могла выжить, то ли чтобы просто убедиться, что та окончательно и бесповоротно мертва. — Прости. Морщась от омерзения, Трилл взяла девушку за плечи и погрузила ее в воду с головой: так, на всякий случай. Затем, словно в тумане, скользнула рукой вниз и прижала ладонь к животу Селены. «Интересно, он тоже уже умер или еще нет?» Трилл почему-то была уверена, что это был мальчик. «Я убила ребенка Эредина. О, Дана, что же я наделала? Какой бес в меня вселился?!» Под ладонью что-то толкнулось, и Трилл отдернула руку, словно обожглась. От кожи шел пар и пахло железом. Поверхность мутно-красной воды колыхалась в лохани. На столе лежал охотничий нож. Запасной, который Тираль оставлял Лунат для самозащиты. Что ж, сегодня он не смог ее защитить. Держась за живот — так его крутило — Трилл встала и поплелась к столу. Взяла нож. Сжала в ладони его холодную рукоять и опустилась на колени.

***

— Не отдавай меня судьям, господин, умоляю. Я готова понести любое наказание, лишь бы оно исходило от тебя. Выражение лица Эредина было нечитаемо. Услышав о смерти Лунат, он даже, казалось, почти не расстроился: девчонка, видать, и правда, не значила для него ровным счетом ничего. Однако ребенок все же был его, а домоправительница оказалась убийцей: убийцей, которая не решилась убить саму себя, но вместо этого трусливо сбежала с места преступления. Лучше бы она наложила на себя руки в лесу. Тогда Эредин просто оставил бы ее труп на съедение диким зверям, да и дело с концом. Но Трилл была все еще жива. Напугана, измучена совестью. Раздавлена. Жалка, заревана, до неприличия некрасива. Лежала у него в ногах, не смея коснуться даже кончиков его сапог. — Суди меня, господин, как тебе угодно, но не отдавай им. Я готова умереть, но только чтобы у смерти было твое лицо. Это моя единственная просьба. Эредин нахмурился: ему было совершенно все равно, как она умрет, лишь бы проблема побыстрее разрешилась. Да и мараться в крови не хотелось: dh'oine все-таки самка и он когда-то ее имел. — У тебя нет никакого права ничего у меня просить… Но все же я пойду тебе навстречу. Собирайся, проедемся в лес… Трилл подняла на Эредина заплаканные глаза и посмотрела на него с благодарностью. — Надеюсь, ты сможешь все сделать сама. Я в жизни не трону женщину.