Аваллак'Х

Первое, что Трилл увидела, очнувшись, были белые и пушистые соцветия арункуса прямо у нее перед лицом. Первое, что она учуяла, был запах теплой земли и прелых листьев. Первое, что услышала, был стук дятла высоко над головой. Идиллия, которая никак не вязалась с теми картинами, что привиделись ей во сне. Трилл глубоко вдохнула и попыталась вспомнить. Пятна крови на воде. Плач какого-то ребенка. Безразличное и беспощадное лицо Эредина. И нож у нее в руке. «Ну и кошмар». Она попробовала встать и поняла, как же сильно у нее затекли конечности. Шея не поворачивалась. Щеки и лоб чесались: наверно, комары покусали. «И как так можно было заснуть, сидя в засаде? — подумала Трилл. — Какая же я дура». Поднявшись на ноги и отряхнувшись, она осторожно выглянула из кустов: у домика было тихо — никаких признаков Тираля. Трилл прислушалась: внутри, похоже, только Лунат, а то и вообще никого. «Она должна умереть, — пронеслось в голове у Трилл. — Я ее задушу или прирежу. Я ведь за этим пришла. Не просто посмотреть, разузнать, разнюхать. Я хочу ее смерти». Трилл ужаснулась собственным мыслям. Сжала пальцами виски. «О, Дана, что со мной происходит? Неужели я с ума сошла? Я же не убийца! Я не смогу. А даже если бы и смогла, то только ее, a не ребенка! Но это невозможно. Оставить жить ребенка значит оставить жить и девчонку. А если оба погибнут, что на это скажет Эредин?» На этот вопрос у Трилл не было ответа. Что могли для него значить рабыня и ее отпрыск, пусть он даже и его отпрыск? Едва ли много. Но устранить обоих и таким образом ослушаться хозяина — страшно. Когда-то давно, еще до Тираля, у Эредина был другой слуга, который однажды посмел поступить по-своему. Тогда Эредин без лишних слов переломил тому шею, а затем, по слухам, просто заплатил штраф Министерству Распределения. Точно так же Эредин расправился бы и с Трилл, а на следующий день ему прислали бы замену. К глазам подступили слезы, и Трилл отчаянно замотала головой, прогоняя из сознания страшные образы возможного наказания. «Нет, нет, нет, нет! Я должна уйти. Бес с ней с этой девкой и ее ребенком. Жизнь дороже». Шмыгнув носом, Трилл развернулась и зашагала прочь от домика, как в этот момент внимание ее привлек звон за спиной. Словно разбившаяся посуда. Трилл обернулась. Звук не повторился. «Что это было? Наверняка в доме. Девка поди что-то уронила. А может, еще и сама упала. Может, покалечилась или шею себе сломала. Хорошо бы так. Сдохла б, и дело с концом». Трилл навострила уши и ждала, но минуты текли, а ничего не происходило. «Ну не пойду же я проверять в самом то деле! Мне ведь наплевать». Она попыталась заставить себя уйти, сжала зубы и, преодолевая свое любопытство, снова развернулась в сторону леса… Но ни шага прочь сделать уже не смогла. — Вот же сучка ты! — крикнула Трилл лесу. — Ненавижу тебя, тварь мелкая! Дверь охотничьего домика она распахнула решительно, вошла, не стучась. Сразу за порогом очутилась в крохотной кухне, большую часть которой занимала печь. Рядом с печью, у окна стоял стол. Возле стола на боку лежала Лунат, чуть-чуть беременная. Тут же на полу валялись крупные осколки какой-то глиняной посуды: Трилл не присматривалась, но кажется, это был кувшин. Она присела рядом с неподвижной девушкой и приложила ладонь к ее носу и рту. «Дышит. Жива. Поди в обмороке». — Эй, ты меня слышишь? — Трилл потрясла девушку за плечо. — Очнись! Ты вроде не ранена, хватит лежать! Лунат медленно вдохнула и открыла глаза. Вздрогнула, увидев перед собой домоправительницу. — Да не дергайся ты! — фыркнула Трилл. — Ничего я тебе не сделаю. — Как… как ты… — Селена инстинктивно подалась назад и cтукнулась головой о ножку стола. Oхнула. Прижала ладонь к ушибленному месту. Трилл крепко схватила девчонку за плечо, чтоб та от страха не навредила себе еще больше. — Успокойся, я сказала, и не делай резких движений! Я пришла с миром. Селена сглотнула: — Я не верю. — Я нашла тебя на полу без сознания, — спокойно сказала Трилл. — Если бы желала убить тебя, я бы уже это сделала. Ты сильно ударилась? Что вообще произошло? — Ну, — Селена на секунду задумалась, вспоминая дообморочные события, — пить захотелось. Я встала и только взяла в руки кувшин, как в глазах потемнело. — И часто у тебя так? — Нет. Пару недель, наверно. — Так и убиться можно. Сильно ушиблась? Встать можешь? — Да. Только на голове будет шишка. — А с ним… — Трилл озадаченно посмотрела на живот Лунат, — с ним, как ты чувствуешь, все нормально? — Не знаю. Но болит только голова. — Тогда вставай. Трилл поднялась на ноги и протянула руку Лунат. Посомневавшись, девушка приняла помощь. Дошла до кровати и прилегла. Ее бывшая мучительница уселась рядом и пристально посмотрела Лунат в глаза. В лице Трилл читались горечь и какая-то странная смиренная решимость. — Поговорим? — спросила домоправительница. — Давно пора. — Как ты… как ты меня нашла? Трилл дернула плечом: — Да проследила за Тиралем, чего уж проще? — И зачем же пришла? — Убить тебя. — Что?! — Так и есть. Извини, врать совсем не хочется. Я ненавижу тебя, как никого никогда не ненавидела. — А я тебя боюсь, — призналась Селена. — Больше можешь не боятся. Я не причиню тебе вреда. — Потому что боишься Эредина? — Отчасти да. Если я наврежу тебе, он меня убьет. Но дело не только в этом. Хоть я тебя и ненавижу, но в этом нет твоей вины. Да и… ребенок твой ни в чем не виноват. — И что же теперь будет? — В каком смысле? Между нами? — Да. Трилл на минуту задумалась. Уже без стеснения и совершенно в открытую посмотрела на живот Лунат. — Я предлагаю перемирие. Дружбу не обещаю, но опасаться тебе меня больше не стоит. Если хочешь, я сейчас уйду и больше не вернусь. Больше ты меня не увидишь. Ну, до тех пор, пока не вернешься в особняк, конечно. Если вернешься… А ты вернешься? Эредин планирует твое возвращение? Селена вздохнула и опустила взгляд на свои сплетенные пальцы. — Я не знаю. Меня сослали сюда, не велели никуда выходить. Вот и все. А что дальше будет, я понятия не имею. — Они оставят тебе ребенка? — Я не знаю. Тираль говорит, что… я без помощи даже доносить не смогу. Ребенок слишком крупный, а я… Я, правда, ничего не знаю. Меня просто бросили здесь, — Селена уже не могла сдержать слез и вовсю хлюпала носом. — А мне тяжело. Все болит. Что ни съем, все идет наружу. Теперь вот еще обмороки начались. А Тираль весь день в лесу пропадает. Мне скучно одной и страшно. И сны… мне снятся сны, что мой ребенок родится ненормальным. Ну, уродом то есть. — Это ерунда полная. Никогда не слышала, чтоб у человечки и эльфа неполноценный ребенок вышел. У нас, правда, такого ребенка в принципе родиться не может. Я, по крайней мере, о таком не слыхала. Только вот ты — исключение. Ты… уже знаешь, кто у тебя будет? Селена утерла слезы рукавом рубахи и пригладила растрепавшиеся кудри: — Нет. Мне тот эльф, который меня осматривал, не сказал. — Аваллак’х? — уточнила Трилл. — Кажется, так его зовут. Скрытный он такой и холодный. Словно неживой. — Он со всеми такой. Saevherne. Самомнения выше крыши. От этого и впечатление такое. — Что такое Saevherne? — А ты не знаешь? Это значит, что он колдун и ведун. Говорят, их очень мало, и от осознания своей элитности они чуть разум не теряют. Он тебя сканировал? — Да, — кивнула Селена. — Хм. Почетно. Если б такой, как он, взялся за тобой присматривать, то ты вполне могла бы и благополучно доносить. — Честно говоря, он осмотрел меня без особого энтузиазма. — Ну еще бы! Охота ему руки об рабыню марать! — Значит, ты тоже считаешь, что у меня нет шансов? — Честно, понятия не имею. У самой у меня детей нет, как ты понимаешь, и в этом вопросе я мало смыслю. Но ты не расстраивайся. Может, все еще и обойдется. Хочешь, я… по дому тебе помогу? Или же мне уйти? Селена снова вздохнула. С тоской посмотрела на разбитый кувшин на полу. Потом на дверь. Снова на кувшин, а затем перевела взгляд на Трилл. — Не уходи. Мне одной, и правда, скучно.