Аваллак'Х

— А холошо поиглали в плятки, да, пап? — спросил Альсамар, с довольным видом восседая с отцом на его лошади. — Да уж, просто замечально, — процедил сквозь зубы Эредин. — Как ты умудрился залезть к квартал к шлюхам? — К кому? — вскинул такие же темные и фигурные брови, как у Эредина, Альсамар. — Это девушки такие, специально обученные любви. — Как мама? Она меня сильнее всех любит. — Дана упаси! Нет, не как мама. Мама твоя — самая приличная мама в мире. — Что значит «плиличная»? — Ну, то есть любит только тебя и меня. — А куда мы едем? — Домой. Или ты хотел еще с кем-то поиграть? Альсамар на несколько секунд задумался: — Ласка сказала, что иглать с ними интелесно ночью, когда темно. — Кто сказал? — рассмеялся Эредин и толкнул кобылу в бока, чтобы та пошла быстрей. — Ласка. Это у нее я на коленях сидел. А еще у нее есть подлужки Иней, Сахалок и Пелсик! — Хороших подружек ты себе нашел, — Эредина уже трясло от хохота так, что дрожало седло. — Особенно Персик! Одобряю! — Почему мы тогда от них уехали? — Их игры для тебя слишком взрослые. — Что это значит? — Альсамар поднял на Эредина зеленые глазищи. — Староваты они для тебя. К тому времени, как ты войдешь в возраст, для тебя найдутся подружки поинтересней. — Я все лавно не понимаю, пап. — Не страшно. Поехали домой, мама тебя уже давно заждалась. Некоторое время они ехали в молчании, что само по себе было странно, так как обычно у Альсамара не получалось находиться в состоянии покоя и не привлекать к себе внимание дольше нескольких минут. Эредин использовал паузу, чтобы собраться с мыслями для непростого разговора. Разговора, которого так или иначе не избежать. Раньше или позже? Черт с ним — сейчас! — Альсамар? — Что? Командир Красных Всадников позволил себе секундную слабость и вздохнул. — Зачем ты опять убежал? Ты ведь знаешь, что мама за тебя переживает. И я тоже волнуюсь. — Глупость какая! — как ни в чем ни бывало ответил полуэльфенок. — Что может со мной случиться? — Хм. Все, что угодно. — Ты влешь! Ты сам говолил, что на своей земле эльф в беспасности. Эредин возвел очи к небу и готов был просить помощи у Даны. — Альсамар. Скажи, ты заметил, что у твоей мамы уши не такие, как у меня? — Да. Ну и что? — Ты заметил, что она… не эльф? — Она — моя мама. Какая лазница, какие у нее уши? — Железная логика. — Что это значит? — Что кого-то ты мне напоминаешь. — Кого это? — А, одного знакомого эльфа. Не важно. Так вот, о чем это мы? Про уши, значит. Альсамар, ты знаешь еще кого-нибудь, у кого отец с острыми ушами, а мать — с округлыми, человеческими? Полуэльфенок помотал головой: — Неа. — И я не знаю. А это значит, что ты особенный. Уникальный, понимаешь? Не такой, как другие. — Я знаю, — радостно кивнул Альсамар. — Я лучше. Эредин скривился: — Это мама тебе сказала? — Нет, я и так знаю. — Да, с самооценкой у тебя все в порядке… На самом деле твоя мама права: в земле aen Elle ты такой один. А это значит, что другие эльфы могут захотеть отнять тебя у мамы, понимаешь?  — А зачем? — удивился Альсамар и снова поднял на Эредина глаза. — Потому что эльфы и люди всегда хотят то, чего у них нет. Если кто-то из них про тебя узнает, то тебя могут просто украсть у нас. — А если укладут, — рассмеялся Альсамар, — то ты меня найдешь и всех полубишь на куски, да? — Да. Если найду, то да. А если я не смогу тебя найти, то что тогда? Твоя мама умрет с горя, ты знаешь? — Этого не будет, — без тени сомнений и страха заявил полуэльфенок и гордо вскинул голову. — Почему ты так думаешь? — Потому что ты — командил Класных Всадников! Разочаровавшись в Дане и ее могуществе, Эредин прикрыл глаза. Когда он заговорил, голос его зазвучал настойчивей, а в интонацию прокрались первые нотки раздражительности. — Альсамар, просто прекрати убегать в город и в лес без предупреждения. Не гуляй один. Я тебе запрещаю. Ты понял меня? — Да. — Значит, мы договорились? — Да. — О чем мы договорились? — Что я не убегаю. — Я рад, что мы пришли к пониманию. Довольный результатами проведенной разъяснительной работы, Эредин цокнул языком и улыбнулся сам себе. Все-таки какой же он молодец: умеет не только управляться с мечом и с дамами, но еще и находить общий язык с подрастающим поколением. «А может, все не так уж плохо, — вдруг подумал он. — Может, мне удастся куда-нибудь пристроить Альсамара. Поговорю с братом. Тот договорится с Геэльсом. Запишем Альсамара сыном какой-нибудь несуществующей эльфки, а как подрастет, заберу его к себе. Что с ним что-то не так, никто и не заметит. Да, так и поступлю. А меня еще упрекают в том, что я плохой отец. Да я лучший отец в мире!» На следующее утро лучший отец в мире, с легким сердцем и чувством выполненного долга, вернулся в Тир на Лиа. Этим же утром, спустя всего час после отъезда Эредина, Альсамар снова исчез.

***

Элеско вернулся так быстро, что Диана даже не успела заскучать. Причем вернулся не с пустыми руками, а с только что сорванной где-то веточкой иглолиста. Диана поднесла подарок к лицу и вдохнула: в нос ударил запах смеси мяты, лимона и сока алоэ. — Где это ты взял? — спросила она и сунула веточку в корзинку. Заложив руки за голову и медленно, с удовольствием потянувшись, Элеско присел рядом. Глазами он улыбался, хотя физиономия его не выражала почти ничего. — В саду во дворце. Как я и сказал, твоя хозяйка тебя обманула. Иглолист — тепличное растение, за ним нужен какой-никакой уход. Сам по себе в лесу он не выживет. Диана сразу вспыхнула, что в последнее время случалось с ней все чаще: — Вот ведьма рыжая! Или, ты думаешь, она не знала про иглолист? — Конечно, знала. И знала, что ты не найдешь. — Хотела меня унизить, — кивнула она. — Всегда одно и то же. — Пора дать ей отпор, не считаешь? — Да я и так никогда не молчала. — Этого мало. — А что ты предлагаешь? — Сменить хозяина. На миг Диана оторопела: — Ты что имеешь в виду? — От твоей Лаэль проку тебе никакого. Тебе нужен новый хозяин, взаимодействие с которым будет тебе выгодно. Такого поворота событий она не ожидала. Даже в мечтах она никогда не представляла себе, что сможет однажды служить Элеско. Еще пару лет назад сама эта мысль внушила бы ей ужас и отвращение, но Диана уже давно не маленькая и не судит остроухих по наружности. Поступки — вот что имеет значение. А судя по ним Элеско — пока что самый порядочный эльф, которого она встречала за всю свою жизнь, и служить ему — это… не предел желаний, конечно, но уж всяко лучше, чем изо дня в день потакать капризам Лаэль. Несомненно уловив направление ее мыслей, Элеско улыбнулся одними уголками губ. «Поди зубы гнилые, — подумала Диана, — вот и не открывает рот». Эту мысль знающий тоже словил, но опровергать дианино предположение широкой улыбкой явно не собирался. Широкая улыбка, наверно, для избранных. Кто знает, может, эти тонкие, бесцветные губы скрывают что-то совсем уж жуткое: частокол острых, как бритва, клыков? Ну что за глупости в самом деле? Очень редко, но Элеско все-таки улыбается, и зубы у него самые обычные: мелкие, эльфьи, очень ровные. — Ты хочешь сказать, что мне нужно уйти от Лаэль? — уточнила Диана и густо покраснела. — Вовсе нет. Зачем же так глупо? Тебе нужно вынудить ее от тебя отказаться. — Это как? Эльф указал на иглолист в ее корзинке: — С помощью этого, например. Тебе всего лишь нужен предлог. Вы ведь с Лаэль и так не ладите. — Никогда не ладили, — вздохнула девушка. — Вот и используй это, тем более что в этот раз явно неправа она, а не ты. — Но Аваллак’х встанет на ее сторону. — Это не имеет значения. Тебе главное сделать так, чтобы Лаэль от тебя отказалась. — И что тогда? — Тогда Аваллак’ху ничего не останется, как забрать тебя к себе. Вспыхнувшая было искра надежды угасла — не того ответа Диана ожидала. Элеско заметил и это. — А зачем мне жить у Аваллак’ха? — У него многому можно научиться, и намного быстрей, чем у Лаэль. Не забывай, твое время коротко. — Спасибо, что напомнил. Совсем расстроившись, Диана понурила голову и теперь рассматривала изношенные сапоги Элеско. — Почему ты не как другие? — вдруг спросила она. — А почему другие не как я? — Знающие никогда не могут нормально ответить на вопрос? — Ты задаешь дурацкие вопросы. — Я до сих пор не понимаю, зачем ты со мной возишься. По вашим эльфьим понятиям уже завтра меня не станет, так какой в этом толк? — Ты мне понравилась. — Так возьми меня к себе! — выдохнула она. — Я не могу, — бесстрастно ответил эльф, — и много раз объяснял почему. — А я все равно не понимаю. Ты ведь сам говорил, что мое пребывание здесь нарушает ваши законы. — Это так. — Так почему не пригрозить Аваллак’ху разоблачением, и тогда они нас отпустят? И меня, и Селену, и ее сына! — Еще не время. — А когда будет время?! Когда я умру? — Намного раньше, поверь мне. Сейчас тебе нужно позаботиться о себе. Возвращайся к своей хозяйке и передай ей мой подарочек.

***

Упоительно. Это было упоительно, не больше и не меньше. Просто стоять и смотреть, как Лаэль держит в руке веточку иглолиста, а сама при этом выглядит так, словно ее обвели вокруг пальца. Диана совершенно откровенно буравила взглядом хозяйку, ожидая, что та скажет. Лаэль же лишь покраснела, но не спросила ничего. До утра следующего дня обе молчали и не проронили ни слова до тех самых пор, пока не пришел Аваллак’х. Сразу за этим Диану выпроводили погулять в лес, а когда через несколько часов она вернулась, то обнаружила, что в доме остался только знающий. — Садись, поговорим, — спокойно сказал он и указал на пустующий стул напротив. Ни во взгляде, ни в голосе эльфа не было ничего угрожающего, но Диана все же немного испугалась. Неужели она перегнула палку? — Ты так уж сильно хочешь уйти от Лаэль? «Хочу, но что меня ждет вместо этого?» — Я ей не нравлюсь, и это у нас взаимно. — Ты считаешь, что в другом месте тебе было бы лучше? — Смотря где и с кем. — У меня, например. Сердце йокнуло. — Не в Тир на Лиа, конечно, — уточнил знающий. — Далеко отсюда. На севере. — Почему именно там? — Потому что эльфы не любят холод. Ни один эльф в здравом уме не будет там жить, если это не нужно для дела. Совершенно некстати Диане вспомнился тот факт, что на севере находятся те самые печально известные рудники, на которые хозяева ссылают нерасторопных слуг. Не хотелось бы окончить свои дни там. — И я буду одна? — Практически все время. — Что я буду делать? — То, что я тебе скажу. — А лето там бывает? — Да — как зима в Тир на Лиа. Это означает холод круглый год. Диана вздохнула, почти пожалев о содеянном. — Так как тебе мое предложение? Она закрыла глаза и на мгновение представила себя, навсегда затерянную в вечных снегах. — Я согласна.