Аваллак'Х

— Мда… А тут немало. Диана взвесила на руках самый тяжелый из томов, которые выбрал для нее Аваллак’х. Тема более чем актуальная: «История Белого Хлада — правда и вымысел». — А зачем мне про это знать? Она подняла глаза на эльфа, который в это время преспокойно сидел за письменным столом и рассматривал какие-то свитки. — Потому что теперь вы практически соседи. — И я должна знать, чего от него ожидать? — Именно так. А кроме этого в отличие от всех остальных данный труд написан простым языком. С этой книгой даже ребенок справится. — Я не настолько хорошо умею читать, — напомнила эльфу Диана. — Разберешься. Что не поймешь, спросишь, когда я буду тебя навещать. — И я обязана прочитать все? — Нет. Но ты прочитаешь. Вечера и ночи здесь длинные и темные, так что снаружи делать нечего. Чтение станет твоим почти единственным развлечением. От слов Аваллак’ха на душе у Дианы сделалось так гадко, что захотелось немедленно вскочить и без оглядки убежать прочь в чащу. Одна. Посреди льда и снегов. По ночам она будет слушать, как за рекой Finiol звенит мертвый лес. И шепчет ей на ухо, шепчет и зовет ее за собой в вечность. Может, она услышит волчий вой и хруст лежалого снега под чьми-то лапами. И как вьюга, завывая и стучась в дверь, поет свою заунывную песнь. С ума сойти можно от такой перспективы, когда дожить до утра и просто увидеть солнце будет уже как победа над смертью… Визиты Аваллак’ха станут праздником. А уж если путь сюда проложит Элеско, Диана, наверно, расцелует его в обе щеки. — Что такое Белый Хлад? На самом деле. — Никто не знает, — после непродолжительного молчания ответил знающий. — Гипотез существует множество, но каждая из них описывает Белый Хлад лишь с одной стороны. — А что думает хозяин? — Хороший вопрос. Насколько я понимаю, это манифестация одного из основополагающих принципов мироздания. — Что? — Диана взглянула на Аваллак’ха так, словно он заговорил с ней на зерриканском наречии. — Все в нашем мире двойственно: добро и зло, черное и белое, жизнь и смерть, бытие и небытие. Белый Хлад — это некая постоянная, константа, подразумевающая под собой как вечную жизнь, так и вечную смерть: смотря с какой стороны посмотреть. — Я не понимаю. — Любая известная нам форма жизни подразумевает изменение, движение. По-другому мы жизнь не понимаем. Иными словами если мы не растем, не меняемся, не принимаем пищу и не размножаемся, то мы не можем считаться живыми. Однако любое изменение включает в себя и понятие смерти. Одно без другого просто не существует. С другой же стороны есть вещи, которые остаются неизменными. — Как Белый Хлад? — Белый Хлад останавливает любое движение, консервирует, сохраняет навечно. — Но это же не жизнь. — С нашей точки зрения — нет. — Значит, Белый Хлад — это нормально? — Да. Но осознающий себя, живой организм не может его ни понять, ни принять. — Так что же с ним можно сделать? — Иногда сдержать. Изучить. Постараться понять. — А уничтожить? Аваллак’х долго молчал, смотря прямо перед собой. — Такова надежда всего живого. Однако же смерть в итоге всегда побеждает. Когда-нибудь мы все перейдем на сторону Белого Хлада. — Какой тогда во всем этом смысл? — Диана отложила на кровать одну книгу и взяла в руки другую. Со второй все было проще: никакой философии и извечных вопросов. Это был справочник флоры и фауны провинции Ор ла Ун. Она открыла книгу наугад. Статьи маленькие, зато полно цветных иллюстраций и схем с пояснениями. — Эта для тебя самая важная. Ее ты должна выучить наизусть, — пояснил Аваллак’х. — Что и как выглядит; где найти, и как хранить. Справишься? — Думаю, да. Она отложила справочник и взяла третью книгу — самую старую и потрепанную. Название на обложке отсутствовало. Диана открыла первую страницу и увидела текст, оформленный наподобие записей в дневнике. Слова выведены размашистой неразборчивой вязью, так что прочитать их можно было лишь с большим трудом, а многие так и вообще невозможно. — Что это? — Условно этот труд называется «Дневником Арамиля», но кто на самом деле его автор, доподлинно неизвестно. Это — иносказательный труд, который не стóит понимать буквально. Считай, что наша мифология. — А зачем мне знать вашу мифологию? — Для общего развития. — Зачем мне развиваться, если я буду жить здесь одна? — Я уже говорил, что это ненавсегда. — И сколько мне здесь быть? — Пока в этом есть необходимость. Пока я не решу, что хватит. — А что потом? — Время покажет. «Время покажет». Ответ ни о чем. Диане очень хотелось возразить, но она уже знала, что спорить с Аваллак’хом бесполезно. Она вздохнула и попыталась вернуть разговор в деловое русло. — Так зачем мне ваша эльфья мифология? — А другой у нас нет. Если тебе больше по нраву человеческая мифология, то не стоило тебе уходить из дома. — Я и так это уже поняла! — вспыхнула Диана. Ей захотелось кинуть дневник Арамиля знающему прямо в лицо, но перспектива испытать на себе непредсказуемые последствия отрезвляла разум. — Если не хочешь, можешь не читать этот труд. Практического применения он не имеет. — А кто вообще такой этот ваш Арамиль? — Знающий, чародей, путешественник по Спирали. Говорят, Арамиль мог открывать двери в такие миры, в которые после него не ступала нога эльфа. Он единственный, кто мог проложить путь к Морю Бессмертия, когда сам того хотел. — Что за море? — Место посвящения для всех знающих. — И хозяин там был? Аваллак’х кивнул. — И что же случилось с этим Арамилем? — Точно никто не знает. Однажды пропал и не вернулся. — А как он выглядел? — Неизвестно. — Понятно. Черная лошадка, значит, этот ваш путешественник, — Диана взяла в руки последнюю книгу, самую легкую из всех. — А это что? — Ты слишком много нервничаешь и тратишь свои душевные силы напрасно. Это успокоит тебя и поможет сосредоточиться. Она посмотрела на него вопросительно. — Эту науку должны освоить все будущие чародеи перед тем, как прикоснуться к основам магии. От удивления Диана открыла рот и долго не могла вымолвить ни слова. — Почему такое выражение лица? Я уже не раз говорил, что у тебя есть задатки. — Я не думала, что начну учиться прямо сейчас. — А когда? — вскинул бровь Аваллак’х. — У тебя и так мало времени. — Но я все равно не понимаю, — помотала головой она. — Зачем эльфу меня обучать? Я же человек. Я — враг. — Последние несколько лет ты вполне успешно служила моему народу. И послужишь еще. — Отскребая мох с деревьев? — В том числе. Считай, что за твою службу положена некоторая плата и тебе лучше бы принять то, что тебе предлагают… Ночь накрыла лес быстро и принесла с собой усталость и какое-то бессильное уныние. Диана лежала на постели, вся укутанная шкурами, и смотрела в потолок. Буквально в нескольких шагах от нее в кресле отдыхал Аваллак’х. Перед тем, как уснуть, он зачем-то отгородил себя самого от Дианы магической стеной — она изредка мерцала и переливалась в темноте, лишний раз напоминая о пропасти, разделяющей эльфий род от рода человеческого. Диана изо всех сил напрягла слух — со стороны знающего не доносилось ни одного звука. Даже его дыхание она не могла различить. «Храпит, наверно, — подумала она, — вот и поставил защиту. Мне же и лучше: и так за целый день наслушалась его нудежа выше крыши». Завтра, как обещал эльф, у Дианы первый урок по сбору трав. Завтра они пойдут далеко в лес. Когда же они вернутся, он покажет ей, как разжигать странную полумагическую печь и как управлять освещением. Завтра обед и ужин на ней. Завтра она будет прислуживать знающему первый раз вместо Лаэль. Диана прислушалась к своим ощущениям: Аваллак’х не вызывал у нее теплых чувств, но не вызывал и отвращения. Служить ему не унизительно, как это было с Лаэль. Это просто плата. Плата за ее туманное будущее и неясные перспективы.