Аваллак'Х

— А я и не знал, что вас Ауберон вызывал. Оторвавшись от стены, Дикай подошел к только что вышедшим из кабинета вождя aen Elle Аваллак’ху и Эредину. Стоявшая тут же Сибельяна с места не двинулась, а только лишь переводила взгляд с отца ее уже бывшего любовника на главного специалиста по вопросам Старшей Крови и обратно. — Если ты не знал, что нас вызывали, — улыбнулся Аваллак’х, — так как же так получилось, что ты знаешь, где нас встречать? — Я поспрашивал. — Легким наклоном головы Дикай приветствовал командира Красных Всадников. — Эредин. Давно тебя во дворце не видели. — Я все больше на Спирали пропадаю. Она, как ты знаешь, большая: пока полный круг сделаешь, тут пройдет год. — И как там поживает наша загадочная Спираль? — Каждый раз преподносит какой-нибудь сюрприз. — Зато не скучно. — Не жалуюсь. А что вы тут делаете? Или и вас Ауберон желает видеть? — Эредин перевел взгляд с Дикая на Сибельяну и отметил про себя, насколько необычайно высока она была для девушки. С такими ростом и статью она вполне могла бы претендовать на место в элитном отряде лучниц, что денно и нощно охраняют Барьер. Сибельяна тоже смотрела на Эредина, с любопытством и будто оценивая. Не снизу вверх, как большинство других. — Нас никто не вызывал, — ответил за двоих Дикай. — Мы вообще-то тебя искали, Креван. — Мне кажется, я смутно догадываюсь по какой причине, — сказал Лис. — Вы хотели что-то узнать по поводу одного нашего общего знакомого. — И это тоже, — кивнул Дикай и выдержал короткую паузу, а затем, понизив голос, обратился только к Аваллак’ху. — Отойдем? — Если наши друзья не против, — Лис вопросительно глянул на Эредина и Сибельяну: те только пожали плечами. — У нас не было возможности как следует познакомиться, — первым прервал молчание Ястреб, когда они с Сибельяной остались вдвоем. — Да. Неловкая вышла ситуация в доме Элеско. Но никто ведь не пострадал. — Никто. Пока никто. — А кто-то пострадает в итоге? — Возможно. Но уж точно не ты. Ты ведь ни в чем не виновата… А у моего сына, надо заметить, отличный вкус. — Приятно это слышать, — смутившись, она опустила глаза. Хоть она уже и знала всю правду про Альсамара, но ей отчаянно захотелось расспросить самого Эредина, как же так вышло, что его сын — полукровка. Шанс того, что произошла какая-то нелепая ошибка и Альсамар на самом деле обычный эльф, был ничтожно мал, но Сибельяне нужно было просто еще одно подтверждение из уст того, кто произвел его на свет. — Я… мне до сих пор не верится… — Понимаю, — медленно произнес командир Красных Всадников. — Честно говоря, мне и самому не всегда верится, что так вышло. Однако время вспять не повернешь. — А ты бы хотел? На секунду задумавшись, Эредин покосился на Аваллак’ха и Дикая. — Нет, не хотел бы. Я ни о чем не жалею, да и ни один нормальный эльф не стал бы жалеть. Когда-нибудь у тебя появятся свои дети и ты поймешь. Скажи мне лучше, что привело тебя сюда, если это не секрет? — Я пришла посоветоваться с Дикаем. Я знакома с ним с детства. На него всегда можно положиться. — Пожалуй, — согласился Эредин. — Из всех ведунов он самый нормальный. — А как же Аваллак’х? Я думала, вы друзья. — Так и есть, но нормальность никогда не была его сильной стороной. Я так понял, что о причине твоего визита ты мне не расскажешь. — Это личное, — закусила губу Сибельяна. — Что ж, пусть будет так. — А могу я узнать, где Альсамар сейчас? — Креван отправил его домой. — Значит, он далеко… — Весьма, и это к лучшему. Впрочем как я вижу, тебя этот факт не очень-то радует. — Вообще-то я первая ушла. — И теперь жалеешь? — улыбнулся Эредин и сощурил зеленые глаза, точь-в-точь как это делал Альсамар. — Сама не знаю. Он ведь обманул меня. — К сожалению, в этом мы с ним отличаемся. Даже не знаю, в кого он такой врун. С другой стороны на его месте и я бы, наверно, если не солгал, то утаил бы часть правды. В его положении откровенность не всегда на руку. — Это так, и все же… — Ты могла бы его простить? — вдруг спросил Эредин. — Не уверена, но вот поговорить — возможно. — Надеюсь, у тебя еще будет шанс. — А что, может не быть? — нахмурилась Сибельяна и почувствовала, как у нее похолодело в груди. — Ауберон вызывал вас с Аваллак’хом из-за него? Из-за Альсамара? — Да. — Он знает? И что же теперь будет? — Завтра собирают Совет. Министерство и Архив также присутствуют, будь они неладны. — Значит, дело плохо? — Может быть и нет. По крайней мере Ауберон настроен оптимистично. — И к какому решению он склоняется? — Этого я не знаю, сама у него спроси: он же твоя родня, а не моя. К тому же сам Ауберон мало что решает. Скорее всего судьба Альсамара будет определяться голосованием. — Но из каких вариантов будут выбирать? Эредин вздохнул: — Не знаю. О тюремном заключении речи не идет, как и о чем-то более серьезном, но что касается его статуса в нашем… во всех смыслах просвещенном обществе, вот тут я не уверен. — Я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду. — То, что полноценным aen Elle его вряд ли признают. — Тогда получается, что он будет все равно что раб? — В том и дело, что промежуточного звена между эльфом и человеком в нашем мире не существует, как тебе известно. А это значит, что если мой сын не может считаться господином… — …то он будет слугой, — закончила за Эредина Сибельяна. — Увы. — Но он же твой сын, а ты не последний эльф при дворе. У тебя ведь есть влияние и связи. За тобой вся армия. Разве ты не можешь что-то сделать? — Хм, — усмехнулся Эредин, — а я смотрю судьба моего отпрыска тебе небезразлична. Что ж, меня, естественно, пригласили на завтрашнее заседание и для Альсамара я сделаю, что могу. — А присутствие самого Альсамара там потребуется? — Нет. Если бы его судили, тогда бы да, но пока что до этого не дошло. И не дойдет, надеюсь. Так ты хотела бы с ним увидеться? — Не уверена, что он был бы рад меня видеть. — Не решай за него. Если все-таки захочешь, найди меня или Аваллак’ха. — Хорошо, я подумаю. — Договорились, — Эредин тепло улыбнулся и слегка коснулся ее локтя. — Не успели мы на минуту отвлечься, а ты уже любезничаешь с девушкой, — обратился к командиру Красных Всадников Аваллак’х, закончив беседу с Дикаем и подходя ближе. — А почему бы мне и не полюбезничать, друг мой? Может, это моя будущая невестка! От такого смелого предположения Сибельяна вздрогнула и даже слегка отшатнулась. — Ну пугай ее раньше времени. — А чего тут пугаться? Радоваться надо. — Ты знаешь, говорят, было время, когда некоторым провидцам за неугодные предсказания язык вырывали? — Да ты что? Жаль, что эта практика уже не соответствует духу времени. Насколько бы проще нам сейчас жилось. — Давай обсудим эту тему как-нибудь в другой раз. Скажи мне лучше, что ты сейчас собираешься делать? — Хм. Завтра напряженный день, — поморщился Эредин, — мне нужно подготовиться. — Будешь составлять речь? — Еще чего! Поеду домой отдохну, проведу вечер в приятной компании. — Под притяной компанией ты, конечно, имеешь в виду не меня, — улыбнулся Аваллак’х. — Конечно, нет, — ответил на улыбку Ястреб. — Значит, ты не обидишься, если мы тебя покинем? — Все втроем? — Да. Нам надо прогуляться кое-куда. — Да пожалуйста, только вернись к завтрашнему дню, а то самое интересное пропустишь.

***

Никогда раньше Сибельяне не доводилось побывать в Колыбели Грёз, в священном лесу, где в почти полной тишине без конца заглядывали в будущее прорицательницы-видящие. Вынырнув из телепорта, девушка поразилась прежде всего тому, насколько плотными и непроницаемыми для света были кроны исполинских деревьев. Под их сенью уже многие века обитал сумрак, оберегая крепкий сон видящих. Не пели птицы. Не жужжали насекомые. В воздухе стоял аромат из смеси сонных цветов и сырой коры. «Да уж, грезить здесь можно вечно», — подумала Сибельяна. — Странное место, — прошептала она, обращаясь к стоявшим позади нее знающим. — Почему я не слышу животных? — Эта часть леса отгорожена от окружающего мира защитным куполом, — пояснил Аваллак’х. — Зачем? Тишина такая пронзительная, что мне давит на уши. Даже листья у деревьев не шелестят. — Это потому что здешняя магия подавляет ветер. Птиц нет, потому что иначе они бы (как бы помягче выразиться?) изгадили бы нам всю святыню. Насекомых нет, чтобы те не кусали видящих и не ползали по ним, когда те спят. — Говорят, они никогда не просыпаются, — поморщилась Сибельяна. — Это правда? — Нет, — ответил Аваллак’х. — Большая часть из них делают перерывы. Однако чем старше видящая, тем больше времени она проводит во сне. Самая опытная из них, Тэя, не просыпалась уже больше ста лет. Некоторые спят лет по десять-двадцать. Остальные же пребывают в мире грез от недели до месяца. — И нравится им так долго спать? — Их сны не таковы, как сны обычного эльфа. Они ярче, насыщенней и интересней. — То есть видящие как бы живут в будущем? — Не только. Они видят и прошлое, и другие миры, а также различные варианты будущего. — А какой смысл видеть разные варианты будущего, если я и так с помощью воображения могу представить все, что угодно. — Не все, — покачал головой Аваллак’х, — а только то, что уже заложено в твоей памяти. Видящие прозревают в такие миры, в которые никак иначе, как с помощью их дара, не прозреть. — А ты тоже видел эти миры? У тебя ведь такой же дар, знающий. — Кое-что видел, но все же в искусстве предвидения у видящих явное преимущество передо мной. Именно поэтому мы здесь. От арки телепорта до священного дуба добрались быстро. Дерево было настолько огромным, что внутри его ствола с легкостью поместился бы целый особняк, принадлежавший родителям Сибельяны. По мягкому, влажному мху они, словно в пещеру, прошли внутрь. В тусклом магическом свете разглядели сплетенные из корней дуба кровати, по форме больше всего напоминавшие узкие остроносые лодочки: всего их было штук тридцать-сорок. В каждой такой «лодочке», подобно заколдованной сказочной деве, лежала и грезила одна видящая. В самом центре залы возвышался наблюдательный пост единственной бодрствующей. Они сидела, положив ноги на подлокотник кресла и рассматривала какой-то манускрипт. Ощутив на себе чужой взгляд, бодрствующая оторвалась от чтения и усмехнулась. Приложила палец к губам в знак молчания, беззвучно спустилась вниз и медленно поплыла навстречу гостям. Все четверо вышли наружу. — Ланис, — улыбнулся видящей Аваллак’х, — а я и не знал, что сейчас твой черед охранять сестер. — Ты просто редко нас навещаешь, вот и не в курсе событий. Дикай, рада тебя видеть. Голос у Ланис был зовущий и певучий, словно у сирены. Длинные распущенные волосы — черные, как смола, а глаза зеленые и топкие, как трясина. Впрочем, все видящие-затворницы похожи между собой — по крайней мере так про них рассказывали Сибельяне родители. — А ты, девочка, унаследовала красоту нашего вождя, — с улыбкой сказала ей видящая. — Я правда так его напоминаю? — Да. Можно сказать, ты взяла от него лучшее. Как тебя зовут, дитя? — Сибельяна. — Первый раз слышу такое имя. — Моя мама его придумала еще до того, как я родилась. — Я ждала, что ты придешь. — Тогда ты знаешь, чего я хочу у тебя попросить. — Знаю, — кивнула видящая. — И специально для тебя одна колыбель сегодня пустует. Одна из моих сестер ушла в город с остальными, хоть и не должна была, и все это только для того, чтобы ты могла занять ее место. Однако прежде, чем ты заглянешь в будущее, я должна тебя предупредить о трех вещах. Во-первых, не всякое видение стоит толковать буквально. Во-вторых, не всякое видение обязательно сбудется. И в-третьих, заглядывая в будущее, ты значительно увеличиваешь шанс того, что все произойдет именно так, как ты это увидела. Хм. Ну и в-четвертых, мои сестры разделят с тобой твой сон. Согласна ли ты на такие условия? — Да. — Тогда пойдем. Надеюсь, знающие не обидятся, если я попрошу их подождать Сибельяну снаружи? — Конечно, нет, — ответил Дикай. — Мы знаем правила, — сказал Аваллак’х. — Хорошо. Тогда с вашего позволения мы с Сибельяной начнем. Взяв девушку за руку, Ланис повлекла ее за собой внутрь священного дуба и подвела к единственной пустующей колыбели грез. — Ложись. Дрожа от волнения, Сибельяна опустилась на мягкие, пахнущие лесом шкуры и закрыла глаза. — Что я должна делать? — Думай о том, что именно ты хочешь увидеть, но не слишком напрягайся. В царство грез лучше отправляться с легким сердцем и расслабленным умом. Ничего не бойся, иначе страх, как якорь, не позволит тебе выйти в открытое море. Я буду здесь с тобой все это время. Ланис приложила прохладные пальцы ко лбу Сибельяны и надавила на место над переносицей. Тихо и грустно запела сиреной, не размыкая губ. Мелодия звала и манила Сибельяну откуда-то издалека, и она последовала за ней в темноту и неизвестность.

***

— У тебя есть план дальнейших действий на случай, если Сибельяна права? — спросил Аваллак’ха Дикай, когда они сидели снаружи на траве и ожидали окончания сеанса грез. — Пока нет, да и не уверен я, что должен вмешиваться в ее судьбу. — Понимаю. Эта девочка тебе по сути никто. — Так и есть. К тому же она не одна. У нее есть любящая семья, в том числе Ауберон, да и ты не оставишь ее в беде. Помощников у Сибельяны предостаточно. — Так-то оно так, но положение очень уж щекотливое. Ее родители могут и не понять. Ауберон, разумеется, за нее заступится, да и я не собираюсь стоять в стороне, однако… может так случиться, что решение ей придется принимать самой. Самой взять на себя ответственность за чужую жизнь. — За нее этот выбор сделать никто не сможет, — покачал головой Аваллак’х. — Мне жаль, что все так складывается. В том, что может произойти, будет и моя вина. — Поясни. Насколько я понял, это Эредин привез со Спирали мать этого юноши и это он… создал проблему. — Все верно, только вот это я помог Альсамару появиться на свет. — Я почему-то не удивлен, — улыбнулся Дикай. — Ты ведь не мог отказать Эредину в помощи. — Не мог и почти жалею об этом. — Что ж, Креван, жизнь порождает жизнь. Твой друг дал шанс той девушке, а ты в свою очередь дал шанс его сыну, а теперь вот… — Эльфы и люди безконтрольно скрещиваются, — сжал зубы Аваллак’х. — Ну, не безконтрольно. Завтра Совет все уладит, я уверен. — Каким образом уладит? — вдруг вспыхнул Лис. — Подвергнет насильной стерилизации сына нашего главнокомандующего и приравняет его к dh'oine? Эредин никогда этого не позволит. Он скорее сравняет город с землей. Но и Совет в свою очередь не пойдет на уступки, ведь в таком случае что можно одному эльфу, то можно и всем. Понимаешь, чем нам это грозит? А я мог все это предотвратить! — Как? Убив Альсамара еще при рождении? — Хотя бы и так. Я мог просто постоять в стороне и ничего не делать. Девчонка бы умерла и ее плод вместе с ней. — А тебя бы совесть не замучила, Креван? Скажи честно. — Нет. Как ты знаешь, невмешательство в чужую судьбу не грех. — Ты врешь сам себе. — Между двух зол я предпочту выбрать меньшее. — Ты это и выбрал, Креван. Ты это и выбрал.

***

Открыв глаза, Сибельяна сначала не поняла, где она находится. Увидела рядом с кроватью-лодочкой неподвижно сидящую на земле Ланис и только тогда все вспомнила. — Как ты себя чувствуешь? — спросила видящая. — Голова гудит. — Это нормально. Встать сама можешь? — Думаю, да. — Тогда я провожу тебя до выхода, чтобы тебе не стало хуже. Движения давались тяжело, но стоило Сибельяне оказаться снаружи, как силы и ясность ума к ней вернулись, а вместе с ними в ее бодрствующее сознание ворвалось и воспоминание о пережитом в царстве грез. Пораженная, она покачнулась и упала бы, если бы ее вовремя не подхватил Дикай. — Что с тобой, девочка? — С ней все хорошо, — ответила за Сибельяну Ланис. — Просто она еще не пришла в себя окончательно. — Сибельяна, — обратился к ней Аваллак’х, всмотревшись в ее серые глаза, — мы можем тебе как-то помочь? Она открыла рот, но заговорила не сразу. — Да. Мне нужно поговорить с Альсамаром. Срочно.