Аваллак'Х

— Если все со всеми попрощались и сказать нечего, то я открываю портал, — объявил Карантир, видя, что пауза затянулась. Он обвел глазами всех присутствующих: никто больше не находил ни единой причины нарушить молчание. Селена держала за руку Тираля и при этом, не стесняясь, смотрела на Эредина. Диана стояла рядом с сестрой и пыталась не смотреть на Элеско, который с утра пораньше посмел заявиться в особняк и присоединиться к провожающим, но при этом до сих пор не произнес ни слова. Альсамар исподлобья смотрел на Сибельяну, до сих пор не веря в то, что она отказалась пойти с ним. Аваллак’х наблюдал за остальными спокойно, словно ничего особенного не происходило. В самом же оптимистичном расположении духа пребывал Эредин: он единственный улыбался и с надеждой смотрел в будущее, причем как в свое собственное, так и в будущее своей опальной семьи. Он подал Карантиру знак рукой, и тот без дальнейших колебаний распахнул для беглецов межпространственную дверь… Как только телепорт захлопнулся, четверо оставшихся по эту сторону эльфов переглянулись. — Ну что, кто куда? — спросил Аваллак’х. — Я — однозначно домой, — первой подала голос Сибельяна. — Я обещала родителям вернуться к завтраку. — Я тоже вернусь в Тир на Лиа, — ответил Эредин. — Хочу развеяться и отвлечься от последних событий. — В столице? — усмехнулся Аваллак’х. — Вряд ли тебе позволят отвлечься и забыть. Но ты прав, в Тир на Лиа нам все равно придется наведаться, и лучше вместе. Теперь, когда все кончено, нас непременно вызовет Ауберон и потребует от нас отчет. Зачем ходить по отдельности, если можно вместе? — Я составлю вам компанию, — впервые за все утро прервал молчание Элеско. — А тебе это зачем? — нахмурился Эредин. — К тебе же никаких претензий, хотя и нельзя сказать, что ты невинен, как младенец. — К Ауберону я не пойду. Мне нечего ему сказать, а ему нечего сказать мне. Но это совершенно не значит, что в столице сейчас ничего не происходит. — Ну, раз всем в одну сторону, в таком случае я с вашего позволения открою портал, — предложил Аваллак’х. Возражений ни у кого не нашлось, и не прошло и минуты, как все четверо уже стояли на Холме Молчания и смотрели на только что пробудившийся город. Сибельяне и Эредину было по пути, и они, попрощавшись со знающими, пошли своей дорогой. Аваллак’х и Элеско решили прогуляться до дворца пешком. — Не жалеешь, что все именно так сложилось? — спросил Креван, когда они шагали вниз по густой, напитанной утренней росой траве. — Нет, а с чего мне жалеть? Как ты предсказал, так все и случилось. — Мне все еще не до конца ясны твои мотивы. — Мои мотивы просты и понятны каждому эльфу. Вопрос в том, почему ты не понимаешь примитивнейших вещей. А впрочем, ты еще не докатился до моих лет. Когда-нибудь и до тебя дойдет. — Ты мог подобрать более подходящую кандидатуру. — Нет, не мог. Не из кого было выбирать. — В том же Тир на Лиа полным полно достойных женщин. — Они не обладают нужными качествами. — Если под нужными качествами ты понимаешь определенный набор генов, то я уверен, что если бы хорошо поискать, подходящая женщина нашлась бы недалеко от дома. — Уверяю тебя, я искал и не нашел. А кроме того генов недостаточно. — А ты хотел еще большую и чистую любовь? — Позволь мне оставить твой вопрос без ответа. Подумай лучше о той особе, которую ты рисуешь, когда никто не видит. На долю секунды Аваллак’х потерял дар речи: — Удар ниже пояса, — улыбнулся он, с трудом возвращая лицу выражение своего обычного спокойствия. — Как ты вообще узнал? — Случайно, но не переживай: тебя никто не выдал. Разве что твой лисовин однажды натявкал кому-то на ушко один из твоих секретов. — Я и не знал, что Кут умеет говорить. — Если нужно, заговорят и стены. Кстати, если уж мы затронули тему секретов, поведай мне, когда ты собираешься навестить нашу протеже? — А ты уже соскучился? — Допустим. — Позже, когда они обустроятся на новом месте. Сейчас ей нужно дать немного свободы… — Но проследить, чтобы она ей не захлебнулась. — Не захлебнется. В конце концов у нее был достойный учитель, — снова улыбнулся Аваллак’х. — Мне любопытно, которого из нас двоих ты имеешь в виду? — Конечно, обоих. Надо признать, мы оба потрудились на славу.

***

Услыхав от фламиники, что Францеска желает его видеть, Ренье де Грейс бросил все дела и помчался к ней на окраину леса. Когда ему открыли дверь и пригласили в гостиную, он обомлел, едва только увидел женщину своей мечты. Сегодня чародейка, которая и так была прекрасней всех женщин на свете, превзошла саму себя. Накрашенная, с аккуратно уложенными золотистыми волосами и одетая в обманчиво простой мужской костюм, она вызывала в душе Ренье только одно желание: пойти и совершить ради нее все возможные и невозможные подвиги и трагически погибнуть с ее именем на устах. Смерть была бы самым логичным выходом из ситуации просто потому, что заслужить хотя бы один ее благосклонный взгляд он бы не сумел, даже если бы вывернулся наизнанку и оказалось бы, что изнутри он на самом деле старший брат туссентского князя Бернгарда и имеет самое что ни на есть законное право претендовать на трон. — Все в порядке, Ренье? — спросила Францеска с легкой улыбкой на губах. Его реакция ей явно льстила. — О, да, я просто удивлен, что госпожа так неожиданно, но приятно пригласила меня к себе, — он поклонился ей даже немного ниже, чем кланялся при дворе. — Фламиника уже сообщила тебе новости? — Нет. Но по вашему лицу вижу, что произошло что-то хорошее, а я еще не в курсе. — Что ж, в таком случае скажу я. Ты ведь помнишь дочерей барона де ля Мрок, Селену и Диану? Так вот сегодня они возвращаются домой. Не поверив своим ушам, Ренье на какое-то время потерял дар речи. — Но ведь они пропали давным давно и… — Да, пропали, — согласилась Францеска, — но не окончательно. Сегодня днем они должны прибыть в Каэд Мырквид, и похоже, не одни, а с семьей. — Но я не понимаю, — покачал головой ошарашенный Ренье. — Я думал, они погибли двадцать лет назад. — Почему ты так решил? Они исчезли — да, но почему ты думаешь, что они умерли? Тел ведь тогда не нашли. — Но откуда… Как? Почему именно в Каэд Мырквид? Почему сейчас? — Очень много вопросов, Ренье. На некоторые из них ты получишь ответы, когда увидишь сестер. А на оставшиеся, полагаю, они сами тебе ответят, когда ты их спросишь… Ты был бы рад их увидеть? Они теперь совсем взрослые женщины. Судорожно вдохнув, Ренье опустился на кресло подле чародейки: — Я… На самом деле это чудесная новость. Наверно, лучшая за последние лет десять.

***

Когда портал открылся и из него вышли пятеро, Энид поняла, что, хоть она и настраивала себя на нужный лад всю неделю, в конце концов все равно оказалась не готова. Селена и Диана де ля Мрок настолько изменились и похорошели за минувшие годы, что Францеска даже удивилась: в этом возрасте человеческие женщины уже вовсю начинают увядать и дурнеть, но сестер эта тенденция явно не коснулась. Опрятные и стройные, одетые в простое походное платье, сестры выглядели свежо и молодо, а держали себя так прямо, словно никогда и не были у эльфов в рабстве. В их глазах и выражении лиц сквозило нечто неуловимое, но легко узнаваемое, присущее только собратьям Францески, aen Elle. Младшая, по словам Карантира, — начинающая чародейка. Энид по привычке просканировала ее ауру и обнаружила то, чего не заметила двадцать лет назад. Конечно, человечка с ее скромными способностями никогда не сравниться с самой Францеской, дочерью знающего, или с Идой Эмеан, но и недооценивать ее потенциал не стоит. За Дианой и Селеной из портала вышел тот, кого Энид предпочла бы никогда не видеть: странная копия Эредина, неточная, но узнаваемая и по-своему оригинальная. На него чародейка глянула всего лишь мимолетно, но и этого оказалось достаточно, чтобы почувствовать укол в сердце и прилившую к припудренным щекам кровь. Францеска уже смотрела в сторону, а в висках у нее стучало: «Кажется, его зовут Альсамар… Нет, не кажется, а точно. Красивое имя и запоминающееся. А его отец, этот несчастный трус, сегодня явиться не соизволил. Что ж, может, оно и к лучшему: мы поговорим, когда я буду в более ровном расположении духа». За сыном Эредина из телепорта выплыл какой-то непонятный бородатый мужчина лет сорока пяти. Вероятно любовник одной из сестер. А следом за ним — самый талантливый, но невыспавшийся, едва сдерживающий хитрую улыбку главный навигатор Красных Всадников. «И чего он лыбится? — подумала Энид и сразу же расстроилась еще больше. — Понятно, почему. Его сама ситуация забавляет. Я бы тоже посмеялась, если бы это было хоть каплю смешно». — Приветствую тебя, Францеска, — Карантир вышел вперед, чтобы представить ей и всем остальным гостей. — Как видишь, мы вовремя и в полном составе. Лес отпустил двоих, чтобы теперь принять четверых. С Селеной и Дианой ты уже знакома, а это Альсамар и… Тираль. Прошу любить и жаловать. «От Эредина с любовью», — пронеслось у Энид в голове. Она кивнула новоприбывшим и сделала шаг вперед. Улыбнулась вполне себе натурально. — Вот уж не думала, что когда-нибудь увижу вас снова, — обратилась она к сестрам. — Хочу сказать от своего имени и имени фламиники, что мне и всем нам жаль, что наше знакомство двадцать лет назад закончилось для вас так печально. Если бы только можно было вернуться в прошлое и его изменить, мы бы пересмотрели свое опрометчивое решение, принятое в отношении вас. — Не стоит беспокоиться, — ответила за остальных Селена и сделала шаг навстречу Энид. — Все сложилось не так уж плохо и лично я ни о чем не жалею. С нами хорошо обращались, и жаловаться не на что. — Она глянула на Альсамара, и он воспринял это как сигнал взять инициативу на себя. — С эльфами жить совсем неплохо, — сказал он. — Одна проблема: когда ты получеловек, они выкидывают тебя пинком из родного дома. Прищурившись совсем как Эредин, Альсамар внимательно посмотрел на Францеску, и ей пришлось заставить себя посмотреть в его зеленые глаза. — Бывает и наоборот, — ответила она слегка натянуто, — когда ты изгой, потому что в твоих жилах течет эльфийская кровь. — Значит, мы поймем друг друга. — Каэд Мырквид объединяет всех, кто находится под его защитой, будь то эльф или человек. Здесь нет вражды, хоть и бывают разногласия. Однако ты должен знать, что таких мест на земле немного: можно сказать, что мне достаточно пальцев одной руки, чтобы их пересчитать, и даже меньше. — Я уже понял: нигде не любят таких, как я. Такие, как я, везде чужие. — Не нужно утрировать, — уже мягче сказала Энид. — Здесь вы гости, а к гостям в Каэд Мырквиде относятся с уважением.

***

— Что вообще произошло за то время, пока нас не было? — спросила Диана, когда на Каэд Мырквид опустился вечер, а жители не такого уж маленького лесного поселения устроились отдохнуть вокруг уютных костров. — Да почти ничего, — ответила Францеска, которая из всех гостей избрала именно младшую сестру себе в собеседницы. Селену она отвергла как бывшую, хоть и одноразовую любовницу Эредина. Смотреть на Альсамара по понятным причинам было больно. А четвертый был в принципе не пойми кто: бывший раб, слуга и охотник. — Князь Бернгард по-прежнему занимает трон, как и двадцать лет назад. — Когда мы с Селеной сбежали, он был еще совсем юношей. — А теперь он уже располневший, волосатый мужик в короне. Дважды женился. Первую жену отравили, вторую он отправил в ссылку, потому что она так и не родила ему детей. Налоги растут, пьянство процветает, а рыцари от нечего делать мародерствуют. Пока была жива сестра Его Высочества Агата, они еще бегали по окрестностям и выискивали по пещерам всякую гнусь, чтобы совершать подвиги в ее честь. В честь сестры, а не гнуси, конечно. А как Агата померла, так они совсем скисли. — В Туссенте больше не нашлось прекрасных дам? — усмехнулась Диана. — Нашлись, но почти все они либо замужем, либо помолвлены, и совершать подвиги в их честь неинтересно. — Я хотела спросить насчет нашего с Селеной имения… Нам сказали, что оно сгорело… — Так и есть, — кивнула Францеска. — Давно это случилось: почти сразу после вашего исчезновения. А так как наследников ваши родители не оставили, то князь с удовольствием прибрал к рукам ваши земли. Сожалею, что так вышло. — Да ничего, — поморщилась Диана и перевела взгляд на сидевших поодаль Селену и Ренье: они что-то увлеченно обсуждали и смотрели друга на друга, как давно потерявшиеся и вновь нашедшиеся брат с сестрой. — Это случилось в прошлой жизни. Не вижу смысла вспоминать то, чего уже нет. — Значит, ты предпочитаешь жить настоящим. — А разве можно как-то по-другому? Я не умею. — Нравится тебе здесь? — спросила Энид после непродолжительного молчания. — Да, нравится. Очень уютно, хотя ваш лес непохож на тот, в котором я провела юность. — А где именно это было, если не секрет? — Не секрет. К северо-востоку от Тир на Лиа. Там у Аваллак’ха живет одна знакомая, большая любительница лис. Вот к ней меня и подселили. Не могу сказать, что мы отлично ладили, но, оглядываясь назад, я понимаю, что не ненавижу ее. Да и природа там красивая. — Тир на Лиа — самый красивый город в земле aen Elle, — улыбнулась Францеска. — Не самый, — покачала головой Диана. — Есть еще Лирн: город изящных искусств и исключительно больных на голову эльфов. Я когда-то побывала там с одним… одним из знающих. — Не с Аваллак’хом, я так понимаю? — Нет. С другим. — Карантир упоминал, что у тебя был второй наставник. — Да. Был. Он-то меня почти всему и научил, — она не смогла сдержать вздох и отвернулась от костра. — Я вижу, тебе неприятно о нем говорить. — Да. То есть нет. Не знаю. Много всяких воспоминаний с ним связано: и хороших, и плохих. Я не уверена, которых больше. — Понимаю. Это не мое дело, но все-таки мне любопытно: чем все закончилось? — Он оказался не тем, за кого я его принимала. — Что ж, такое случается. Не печалься об этом, оно не стоит того. Мужчины вообще часто разочаровывают. — Я и не собираюсь печалиться, — пожала плечами Диана. — Пусть прошлое останется в прошлом. К тому же мне есть о чем поразмыслить. Нам с сестрой нужно где-то жить: мы ведь не можем вечно пользоваться гостеприимством Каэд Мырквида. — Ну почему же? Я же им пользуюсь. — Я думала, ты живешь на окраине леса. — Так и есть: я живу на границе. И там, и здесь; и везде, и нигде. Служу и тем, и другим ради своей собственной выгоды, — не без горечи в голосе признала Францеска. — Что ж, это разумно. Чародейки так и должны: думать прежде всего о себе. Иначе о них никто не позаботиться, — грустно улыбнулась Диана. Францеска Финдабаир долго сидела у костра и зачарованно смотрела на танцующее пламя и его взвивающиеся ввысь искорки. — Ты права, — тихо сказала она наконец. — Никто о нас не позаботится. Завтра утром я возвращаюсь домой и хочу пригласить тебя погостить у себя, если ты не против, конечно. — Не против. — Если тебе удобно оставить семью. — Семья, я думаю, переживет. — Вот и замечательно, — взгляд Францески вдруг потеплел. — Пообщаемся как чародейка с чародейкой. Мне, по правде сказать, этого не хватает.

***

— Я, честно говоря, до конца не верила, что дома больше нет, — сказала Селена, разглядывая то, что осталось от имения де ля Мрок спустя двадцать лет после пожара. — Ну вот теперь ты все сама видишь, — отозвалась Диана и взяла сестру за руку. — А я до сих пор иногда просыпаюсь и не верю, — признался сопровождающий их Ренье. — Каждый раз, как здесь бываю, так мне кажется, что я чувствую запах гари. — А что случилось со слугами? — спросила Селена. — А кто их знает? Разбрелись по соседям. Одного я потом в городе видел. Их теперь уже не найдешь, да и надо ли? — Надо, — твердо ответила Диана. — Они понадобятся, когда нам вернут имение и земли. — Это едва ли возможно, — покачала головой Селена. — Я даже представить себе не могу аудиенцию у князя. Что мы ему скажем: «Вот они мы, дочери Филиппа де ля Мрок; возвращайте назад наше имущество?» Едва ли Его Высочество на такое поведется. Если бы мы еще были сыновья нашего отца, можно было бы попробовать… — Да какая разница сыновья или нет? Эти земли по праву наши. — Они были бы наши, если бы мы удачно вышли замуж, — возразила Селена. — Если бы да кабы во рту выросли грибы… Правда же, Ренье? Мы же можем все вернуть? — Не знаю. Я ведь никаких прав на ваше имущество никогда не имел. — Ты имеешь на него не меньше прав, чем мы, — усмехнулась Диана. — И мы втроем все вернем, вот увидите.

***

— По правде сказать, я никогда и не мечтал, что увижу собственными глазами Францеску Финдабаир, — признался Альсамар, устраиваясь удобней в кресле и при этом совершенно беззастенчиво рассматривая прекрасную хозяйку дома на окраине леса. — Но когда я все-таки ее увидел, то не думал, что она пригласит меня к себе в гости. — Отчего же так? — ослепительно улыбнулась Энид, поправляя выбившийся из прически золотистый локон. — Ну, во-первых, я и предположить не мог, что меня выпрут из мира эльфов, а во-вторых, насколько мне известно, госпожа чародейка водит тесную дружбу с моим отцом. — А насколько мне известно, — сказала Францеска, — у Альсамара имеется возлюбленная, которая почему-то осталась в земле aen Elle и не последовала за ним. — Да, не последовала, — вздохнул он, впрочем не слишком тяжело. — Но и мой отец отчего-то не пошел с нами в этот раз, чтобы нас проводить… — А это значит, что мы никому ничего не должны. — Выходит что так. — Посмотрев на чародейку пристально, он сощурил зеленые глаза, совсем как Эредин. Как его странная копия, неточная, но узнаваемая и по-своему оригинальная. А Францеску Финдабаир сегодня совсем не мучила совесть. — Не желаешь со мной отужинать, Альсамар? — Ну раз я уже пришел, то, конечно, не откажусь.