Аваллак'Х

Главное — это любовь! Если люди любят друг друга, то у них все будет нормально! Да! САТЬЯ ДАС

Этим утром Альсамар пробудился раньше Францески. Некоторое время он еще лежал и сонно моргал, глядя в потолок, но как только почувствовал, что царство грез окончательно его отпустило, так сразу перевернулся на бок и залюбовался спящей Энид. А Энид была хороша. Выше всяких похвал. Часто упоминавший ее в разговорах Эредин был прав: для любой женщины конкурировать с Францеской было делом практически безнадежным. Вот разве что Сибельяна смогла бы, да и она в чем-то бы уступила. Чародейка была изящна, как статуэтка, и воздушна, что сильфида. Сибельяна же брала статью и гордой осанкой. Энид была, скорее, богиней. Сибельяна — королевой. А еще Энид была любовницей его отца. А теперь вот стала и его, Альсамара, любовницей. Как же так вышло? Хоть Францеска никогда бы в этом не призналась, но на Эредина она затаила вполне справедливую обиду: и еще бы она не злилась, когда отец так никогда и не сделал эту блистательную эльфку своей единственной возлюбленной. А может даже женой… Значит ли это, что Францеска позволила Альсамару разделить с ней ложе только из жажды мести? Маловероятно, но все же. А сам Альсамар согласился только потому, что Сибельяна не оправдала его ожиданий? Ну разумеется, нет. Просто так сложились обстоятельства, а судьба посмеялась над ними — над сыном командира Красных Всадников и над его постоянной, но недолюбленной пассией. А что если Эредин поступил точно так же, как Альсамар поступил с Францеской? Что если сейчас где-то в столице он наслаждается жизнью с его Сибельяной? Ведь в конце концов отец не слепой и не мог не заметить, насколько она изумительна. А если, не дай Дана, он ляжет с ней в постель, то и вовсе не захочет ее от себя отпускать. Живое воображение подкинуло Альсамару пикантную картинку, и он рефлекторно прикрыл ладонью глаза. Вздохнул. Вспомнил, чему учил его Эредин — в кровати с одной женщиной не думать о другой — и усилием воли выдавил неуместную фантазию из головы. Снова внимательно посмотрел на Энид и неожиданно для самого себя улыбнулся: «Черт, а не предложить ли ей руку и сердце, да и все?!» От этой мысли он чуть не рассмеялся. Это было бы чистой воды безумием, но именно поэтому почему бы и нет? Самая красивая женщина в мире могла бы принадлежать только ему. Лучше нее Альсамар никогда не найдет. А она вряд ли найдет кого-то лучше, чем он. Францеска ведь, наверное, любит Эредина, а Альсамар почти как Эредин. Только в отличие от отца Альсамар готов взять на себя ответственность и связать себя узами брака с достойной женщиной. Он бы и на Сибельяне женился, если бы та пошла с ним. Но она не пошла. Тем хуже для нее. Зато у Францески есть шанс стать очень счастливой рядом с ним. Детей от такого союза не родится, к сожалению… Или к счастью. Они просто могли бы быть вдвоем и наслаждаться обществом друг друга. А когда однажды Эредин вернется и захочет навестить Энид, его будет ждать разочарование: то, чего не оценил отец, заберет сын. Альсамару тут же захотелось разбудить Францеску и объявить ей о своих намерениях, но тут совершенно некстати ему привиделась сцена, как отец, узнав о неожиданной женитьбе сына и не справившись с нахлынувшей эмоцией, разукрасит ему лицо. Поначалу показавшийся удачным план требовал доработки. Склонившись, Альсамар мягко коснулся губ Энид. Этого оказалось достаточно, чтобы она медленно открыла глаза и улыбнулась. Прошептала: — Ты опять не даешь мне поспать. — Я, честно говоря, проголодался. — Так встань и приготовь. — Ммм, — поморщился он, — ты же знаешь, что я не умею. Не мужское это дело. — Зато есть — мужское. — Ты мудрая женщина и все и так знаешь. — Не нужно дешевой лести. Я встану, когда захочу. А тебе советую позавтракать в кругу семьи. — Дотуда далеко, да и не получается уже, как раньше. Мама с Тиралем теперь спит в одной комнате. Не могу ж я к ним каждый раз врываться. Один раз я уже вот так пришел и увидел то, чего не хотел видеть. — Ясно. Птенчик вырос и больше не помещается в гнездо. — Ага, я как сюда приехал, так и выпал из него. — И удачно приземлился ко мне. Как кукушонок. Только учти, нянчиться с тобой я не собираюсь. Ты мужчина, и ты голоден — так пойди и добудь еду. — Ты специально меня дразнишь, я знаю. А сама сейчас поднимешься и сообразишь нам завтрак. Францеска лукаво взглянула на своего самого юного любовника: — Может быть. А может и нет. — Но ты ведь не хочешь, чтобы я уходил. — В последнее время ты постоянно у меня ошиваешься. До сих пор нас не застукали, но если так будет продолжаться дальше, то кто-нибудь непременно заметит. — А ты меня стыдишься, что ли? — насупился юноша. — И ты туда же. Прямо как Сибельяна. Словно я какой-то прокаженный! — Ты не прокаженный, и я не стыжусь. Не делай вид, что ты не понимаешь в чем дело. Однажды, раньше или позже, сюда наведается твой отец. — И что? Ты боишься сказать ему правду? Боишься его потерять? — Нет, — покачала головой Энид. — Эредин может не понять и тогда поддержки aen Elle лишусь не только и не столько я. Я в любом случае выживу. А вот Каэд Мырквид — это совсем другой вопрос. — А до этих тебе какое дело? Там половина так вообще люди! — Альсамар! — Францеска нахмурилась, и лицо ее приняло донельзя серьезное выражение. — Ты всю свою жизнь прожил на всем готовом, ни голода, ни войны не знал! Так что замолчи, пожалуйста! От такого тона он аж вздрогнул и смутился: — Ну, прости. Я просто… — Я прекрасно понимаю твои чувства. Думаешь, мне самой в голову не приходило отпустить Эредина на все четыре стороны и забыть о нем, как о страшном сне? Но я не могу! Я связана обязательствами, договором, если тебе угодно. И пусть он нигде не прописан, но расторгнуть его для меня сейчас невозможно. — А я-то думал, что ты любишь моего отца, — не без горечи в голосе заметил Альсамар. — Все гораздо сложней, чем простые и понятные «любишь, не любишь». — Все-то у вас сложно. Только у меня одного просто. — О, это ненадолго, дорогой мой. Ты погоди. Поживи еще полгода-год в Каэд Мырквиде и сам не заметишь, как и тебя свяжут по рукам и ногам. — Что ты имеешь в виду? — Ты бесплатно пользуешься гостеприимством друидов, но вечно так продолжаться не может. — Так я уйду из леса и все! — стукнул он кулаком по кровати. — Ну иди, иди. Мне любопытно, долго ли ты так проходишь. — А что я, по-твоему, не сумею сам о себе позаботиться? — Нет, — улыбнулась Францеска. Она явно издевалась. — Максимум сам доковыляешь до тракта. Но и этого не будет: ты не можешь бросить мать и тетю на произвол судьбы. — А вот и могу! — Глупый, упрямый, самонадеянный мальчишка, — вынесла ему приговор Энид. Не желая спорить с чародейкой, Альсамар на минуту замолчал. — Я вообще-то не хотел ссориться. Я хотел… — он сделал над собой усилие, поражаясь тому факту, насколько эти слова сложно произнести. — Хотел кое-что у тебя спросить… Точнее, у меня к тебе предложение… — Хм? — вскинула брови Энид и приготовилась внимать и удивляться. — Я хотел… Черт! В общем, я тебя… как бы… Я тут подумал… — Ну что? — рассмеялась она, все больше изумляясь его внезапной стеснительности. — Энид… Я… Он бы сделал ей предложение руки и сердца, если бы в этот момент в оконную раму не постучали. Францеска и Альсамар вздрогнули и одновременно повернули головы. — Килхен! — с облегчением выдохнул юноша, увидев, что в гости к ним пожаловал любимый питомец фламиники — крупный, с необычайно длинным хохолком удод. — Ну ты меня напугал! — Не тебя одного, — заметила эльфка и спешно поднялась с постели, чтобы впустить птицу внутрь. — Я и сама с тех пор, как мы познакомились, пугаюсь каждого шороха. — Что такое, маленький? — обратилась она к Килхену. Птица сделала круг по комнате и присела чародейке на плечо. Склонилась к самому ее уху и передала послание. Глаза Францески тут же расширились, а с лица исчезли последние признаки сонливости. — Что случилось? — сразу запаниковал Альсамар. — Никто не умер. Но нам нужно срочно подниматься и отправляться в лес. По отдельности, конечно. — Но зачем? Она посмотрела на него растерянно: — Эредин с Сибельяной только что прибыли в Каэд Мырквид.

***

— Все уже собрались в доме и только тебя и ждут, — доложила Альсамару фламиника сразу же после приветствия. — Кто это «все»? — нахмурился юноша. — Твои мать и тетя, Ренье, Тираль, твой отец и твоя… знакомая. — Знакомая, да, — он вытер вспотевшие ладони о штаны и с опаской глянул на дверь, которую ему предстояло открыть. — Ну чего ты испугался? — усмехнулась проницательная фламиника. — Так давно не видел невесту, что боишься не узнать? — Невесту… Невольно закусив губу, он заставил себя переступить через порог. А вся семья тем временем собралась за завтраком. — Альсамар, — первой заговорила Селена, тепло улыбнувшись, — ты как раз вовремя. Надеюсь, ты проголодался. Присоединишься к нам? — Я… — не замечая никого вокруг, кроме Сибельяны, он чуть не расплакался от охватившего его волнения. И забыл соврать. — Я уже завтракал утром. — Правда? И это с кем же? — То есть я хотел сказать, что вообще-то я не завтракал, но пока что-то не хочется. — Селена, разве ты не видишь, что ему сейчас не до еды? — рассмеялся Эредин. — Только посмотри на него: вот что любовь с мужчинами делает. — Отец, а можно без этого? И тебе здравствуй. — Что-то я не вижу на твоем лице радости по поводу моего приезда, сын. — Мы просто давно не общались, я немного отвык. — И не так уж давно. Месяца четыре, не больше. Я прав, Сиби? Шокированная Сибельяна все это время смотрела на вошедшего Альсамара пристально и молча, словно он был привидением. — Четыре месяца и пятнадцать дней, если быть совсем точной, — наконец отозвалась она. — Ты считала? — улыбнулся ей юноша. — Да, считала. Это теперь важно. В комнате на минуту повисла неловкая тишина. Первым исчерпав запасы терпения, ее прервал Альсамар. — Мам, — он перевел взгляд на Селену, — я, и правда, пока не голоден и предпочел бы пройтись, чтобы нагулять аппетит. Надеюсь никто не будет против, если я ненадолго похищу у вас Сибельяну. — Да хоть надолго! — пожал плечами Эредин. — Развлекайтесь, и главное — ничего не ломайте. А то друиды нам не простят.

***

— Твоя тетя в положении, — заметила Сибельяна, когда они с Альсамаром вышли за дверь и, не сговариваясь, направились в чащу леса, подальше от посторонних глаз. — Это уже очевидно. — А кто же отец, если не секрет? — Я думал, ты сама догадаешься. Я дам тебе подсказку: ты его знаешь. — Уж не тот ли ведун? Как его? Элеско?! — Он самый. — Но как же так? — она настолько удивилась, что даже замедлила шаг. — Он вообще в курсе? — Насколько я знаю, нет. Диана только месяца два назад обнаружила, так что, я думаю, что папаша не в курсе, что снова станет папашей. — Мать моя Дана! Но разве так можно? Разве она не собирается ему сказать? — Так как же она ему скажет, если они не виделись все это время? — Ну, хоть как-то передать: через того же Карантира или твоего отца. — Делать отцу нечего, как работать посыльным для какого-то ведуна! — Да почему сразу посыльным? — возмутилась Сибельяна. — Это ведь не шутки, Альсамар. — Диана говорит, что вырастит ребенка сама, и я не вижу ни одной причины, почему она бы не смогла этого сделать. — Но зачем? Разве он ее не любит? — С чего ты взяла? — Сложно объяснить. Считай это женской интуицией. Мне показалось, что и она к нему неровно дышит. — Сиби (ты ведь не обижаешься, что я тебя так называю?), — Альсамар осторожно взял ее за руку и не без удовольствия отметил про себя, как крепко она сжала его ладонь, — ты как-будто забыла, что моя тетя — человек, а Элеско — эльф. — Ну и что? — вскинула брови эльфка. — Мы с тобой тоже немного отличаемся, и тем не менее, как ты заметил, я здесь, с тобой. — Через четыре месяца и пятнадцать дней, — ухмыльнулся он, и на душе у него стало легко. — Я должна была хорошенько все обдумать. В отличие от тебя у меня был выбор, и непростой. — И ты выбрала… меня? — Я выбрала… — она остановилась и, едва сдерживая наворачивающиеся слезы, посмотрела ему в глаза, — нас. Нас троих. — Так значит, нас все-таки трое, — прошептал он, притягивая девушку к себе. — Да. Ты… Я даже не знаю, как спросить… Ты рад? — А ты не видишь по моему лицу? — Вижу, — улыбнулась она. — Три дня назад меня осмотрел Дикай. — Это кто? — Лекарь. Неважно. Он сказал, что у нас будет сын. Что ответить на это, Альсамар не знал, да и нужен ли был ответ? Крепко прижав к себе Сибельяну, он уткнулся носом в ее надушенный висок. Он станет отцом. Какая нелепость. И неожиданность. И какая, черт возьми, приятная новость! А раз так, то у него, кажется, не остается выбора. Его собственный отец ведь так никогда и не женился на матери. А Альсамар хотя бы в чем-то, хотя бы в этом станет лучше него. — Сиби? — Да. — Хочу тебя спросить. Ты… «Ты погоди. Поживи еще полгода-год в Каэд Мырквиде и сам не заметишь, как и тебя свяжут по рукам и ногам». — Замуж за меня пойдешь?