Аваллак'Х

Они попали под ливень — холодный, проливной летний ливень. За стеной воды ничего толком нельзя было разглядеть. Водой хлестало по лицу, по рукам, которые все еще судорожно держались за гриву Конька и болели от напряжения. Хлестало по ноге, которую задело рогом единорога. Снова вспомнив про рану, Цири на нее взглянула: пятно было вытянутым, неярким, но жгло ощутимо. Убедившись, что погони за ними нет, Иуарраквакс сбавил скорость и быстро нашел укрытие под крышей беседки. Оба осмотрелись — они все еще в Тир на Лиа, в одном из огромных парков у дворца. Именно в этом месте ведьмачка никогда не была. Небо затянуто тучами. Время — предположительно послеобеденное. — Куда мы попали? — спросила Цири Конька, все еще сидя на нем верхом. Ответил он, как всегда, телепатически. «Я не знаю. У моего вида есть встроенный пространственный компас, но не временной. Могу точно сказать, что город тот же и что сейчас все еще лето. Я очень надеюсь, что мы в будущем.» — Я тоже. За все время пребывания в Тир на Лиа я такого ливня не видела, а это значит, что даже если я промахнулась, то точно не встречусь сама с собой. «Вот и я на это надеюсь.» — А что, кстати, случится, если все-таки встречусь? «Конец света,» — невозмутимо ответил единорог. — Тогда надо постараться этого не допустить. — Она снова взглянула на место пореза и увидела, что кровавое пятно уже начало расползаться на нижнюю часть штанины. Только сейчас, когда погоня осталась позади, ведьмачка ощутила приступ настоящей слабости. — Мне нужно слезть — осмотреть и перевязать рану. Иуарраквакс не позволил ей спрыгнуть, а аккуратно лег на прохладные камни. Такая помощь оказалась очень кстати: едва ступив на ногу, Цири вскрикнула, закусила губу и сразу же опустилась на землю. — Почему так жжет? Конек сосредоточенно наблюдал за тем, как она стягивает с себя штаны. Порез не выглядел глубоким, но был длинным, пяди в две. Нужно было зашивать. — У меня бывали раны и похуже, — посетовала она, — но было менее больно. «Тебе не повезло с кровью в данном случае.» — Что ты имеешь в виду? «Боль не была бы такой сильной, если бы в твоих жилах текла только кровь человека. Для эльфов же такая рана смертельна, если не лечить.» — Одна новость лучше другой. И что же теперь? Я умру от пореза? «Не думаю. Все-таки эльфской крови в тебе меньшинство. Но заживать будет плохо, если, конечно, ты не найдешь лекарство.» — А у эльфов оно есть? Я вроде что-то такое слышала. «Есть. В закрытых лабораториях, я полагаю.» — Значит, мне придется вернуться к эльфам? «Придется. В таком виде, как ты сейчас, прыгать по Спирали затруднительно. Но сначала лучше подождать, пока дождь закончится.» Ждать пришлось не меньша часа. Конек расположился на полу беседки, а ведьмачка приклонила голову ему на бок. Прислушивалась к шуму воды, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь за плотной стеной. Прислушивалась к своей боли — та была какая-то неестественная. Наскоро сымпровизированная повязка из рукава рубашки немного помогла. Кровотечение утихло, но жжение постепенно нарастало. — Я опять потеряла Кэльпи, — вздохнула Цири. «Найдется, — ответствовал Конек. — Твоя кобыла никуда от тебя не денется, уж поверь.» — А ты откуда знаешь? Он долго молчал прежде чем ответить. «Смерть не ходит пешком.» Она сделала вид, что не обратила внимание на его слова: мало ли, может, поняла не так. Когда ливень начал стихать, Цири наконец-то смогла различить силуэт дворца и его высоченных башен. На фоне серого неба и дождя они казались исполинскими полупрозрачными фигурами, сотканными из тумана. — Как ты думаешь, что там происходит? — спросила она. Иуарраквакс снова помедлил с ответом. «Там тихо.» — Что ты имеешь в виду? «Все замерло.» — Просто замерло, как во время дождя, или…? «Сложно сказать. Нужно подойти ближе.» — Ты меня пугаешь. «Мне и самому не по себе. Совсем не хочется туда идти, но придется.» Ливень держал их в благостной неизвестности еще несколько минут. — Ах, черт! — Цири аж всхлипнула при попытке встать на ноги. На глазах навернулись слезы. — Я совсем не могу наступать на ногу. Стиснув зубы, она забралась Коньку на спину, и он медленно поднялся. «Все хуже, чем я думал. Тебе срочно нужна помощь.» Иуарраквакс медленно вышагивал по парковым дорожкам и старался двигать спиной поменьше, так как каждое его движение причиняло ведьмачке боль. У нее начался жар. Первые несколько минут Цири еще удавалось держаться прямо, но затем она сдалась и просто легла на спину единорога, обхватив его шею руками. При каждом вдохе ее бросало в дрожь, не от холода. По сторонам она не смотрела, зато слышала лучше, чем обычно. Хотя они еще не вышли на главную площадь перед дворцом, в городе было подозрительно тихо. — Здесь что-то случилось, Конек, я чувствую. «Мы знаем, что случилось.» Его слова прозвучали в ее голове совсем тихо, и ведьмачка мимолетно удивилась, что, оказывается, Конек может регулировать громкость своего телепатического голоса. А может, она просто должна была вот-вот отключиться и слабо реагировала та то, что происходило вокруг нее. Он продолжил: «Но мы не знаем, чем закончилось.» — Ты думаешь, твои ушли? После того, как мы перенеслись в другое время? «Скорее всего.» — Но ущерб уже был нанесен. Обеим сторонам. Конек телепатически кивнул — он и такое умел! «Несомненно.» Цири устала использовать слова — они отнимали слишком много сил. «Мне страшно не хочется знать, кто именно пострадал.» «Можешь не выяснять. Найдем антидот и сразу же отправимся на Спираль.» «Так нельзя. Я так не смогу, — покачала головой ведьмачка. — Мне нужно знать. Как там Ауберон — я ведь заперла его в Двимеритовом Крыле и ключ до сих пор при мне. И как там Эйдан и… остальные. Да и тебе, наверно, хочется знать, что с твоей семьей. Разве нет?» «И хочется, и нет. У меня теперь нет семьи.» «Ах да, они ведь отказались от тебя, когда ты решил помочь мне. Прости.» Иуарраквакс кивнул, больше в мыслях: «Этого следовало ожидать. Моя жизнь покатилась под откос в тот день, когда ты спасла меня от смерти. Тогда я этого не понимал.» Он помолчал. Каменная плитка под его копытами подсохла, и теперь звук его шагов немного оживлял замерший город. Пахло свежестью. Обновлением. Они наконец-то добрались до главной площади и ворот: те были открыты, а изнутри ведьмачка наконец-то смогла различить звуки Старшей Речи. Сама же площадь пустовала. Цири с трудом подняла голову, чтобы взглянуть на источник шума. Зрение ее уже подводило, но она все-таки смогла различить серые очертания одежды, которую носила прислуга. «Кровью пахнет, — отметил Конек. — Сильно.» Ведьмачка вспомнила Дикая, которого они с Иуарракваксом бросили на произвол судьбы, чтобы самим сбежать и выжить. Она изо всех сил сжала зубы, чтобы подавить навернувшиеся слезы. «Его крови почти нет, — попытался ее успокоить единорог. — В основном это людская кровь.» «Но ты же сказал, что он погиб.» «Я соврал, чтобы нас спасти. Я не знаю, жив ли он.» Они переступили порог дворца. Цири хватило одной секунды, чтобы насмотреться и зажмурить глаза. На полу лежали десятки тел, в неестественных позах, с остекленевшими глазами, в крови. Были там и выжившие — те, у которых хватило ума надежно укрыться в самых дальних уголках дворца. Пачкая одежды, они склонились над мертвыми и ранеными. Над первыми плакали. Вторым пытались помочь. Цири заставила себя рассмотреть пострадаших внимательно — Дикая среди них не нашлось. Хоть какое-то облегчение. Конек же просто стоял и смотрел на все происходящее. По выражению его морды нельзя было определить, о чем он думает. В его мыслях тоже была пустота. Заметив Иуарраквакса, слуги было всполошились, но ведьмачка, с трудом приняв сидячее положение, постаралась их успокоить: — Он друг. Не бойтесь его. На прислугу ее слова не сильно подействовали, но тут «слово взял» сам единорог. От его мирного послания всех присутствующих чуть не вывернуло наизнанку, но тем не менее трюк сработал: люди вернулись к своим изначальным занятиям, а про Конька словно забыли. Цири приступ тошноты почти добил: она буквально упала на шею Иуарраквакса, вцепилась в его гриву и задышала часто-часто. «Ты вот-вот потеряешь сознание, — сказал он. — Лекарство нужно срочно.» — Отвези меня в Двимеритовое Крыло. Ауберон там. Должен быть. У него точно есть антидот. По дороге ведьмачка несколько раз отключалась на секунду-другую. Чтобы она не упала, Коньку каждый раз приходилось делать резкое движение — и боль мгновенно приводила ее в чувство. Наконец, достигнув двери, он остановился. «Ключ, Звездоокая. Где, ты сказала, он?» Из последних сил она достала ключ и дрожащей рукой отперла дверь. Они вошли внутрь. — Ауберон! — слабо позвала Цири, но хорошая акустика пустого Двимеритового Крыла усилила ее голос десятикратно. — Ауберон! Она ощутила тот момент, когда ее руки окончательно перестали ее слушаться, когда ноги больше не помогали ей держаться верхом. Только порывистое, жадное до воздуха дыхание. Тело, теперь такое тяжелое, начало тянуть к полу. Иуарраквакс успел лечь за мгновение до того, как Цири соскольнула с его спины и приземлилась на мраморные плиты.

***

— Зиреаэль? Ты меня слышишь? «Слышу. Но ответить не могу. Голос не слушается. Однако я могу дышать — медленней или чаще.» — Зиреаэль, подай хоть какой-нибудь знак, я тебя прошу. Она выдохнула слабым стоном. Это ж надо так: сил совсем не осталось после какого-то несчастного пореза. Цири сообразила, что снова чувствует свои руки и ноги. Рана саднила, но не лишала ее возможности сосредоточиться на чем-то другом. — Зиреаэль, раз ты можешь осмысленно стонать, значит, и глаза открыть можешь. Хотя бы моргни. Голос знакомый. Мягкий. Ведьмачка слабо улыбнулась и открыла глаза. Над ней склонялись двое. Вождь aen Elle тоже улыбнулся ей, печальной улыбкой. Конек, естественно, улыбаться не мог, но от него веяло чем-то вроде сосредоточенного спокойствия. Цири снова моргнула и бегло оглядела комнату: покои Ауберона; она лежит в его кровати, полностью одетая, но правой штанины нет — вместо нее выше колена добротная повязка. — Ты живой? — вздохнула Цири. — Угу, — кивнул Ауберон. — Благодаря тебе — ты ж меня заперла и унесла с собой ключ. — Ты злишься на меня? — Не очень, — ответил он после короткой паузы. — Мне хотелось бы думать, что останься я снаружи, я мог бы переломить исход битвы, но… Замолкли все. Цири не хотелось задавать этот вопрос, но пришлось. Это ведь ее вина. Она с трудом проглотила комок в горле. — Чем все закончилось? Или ты не знаешь? Ты ведь был здесь все время. Эльф отвел глаза и уставился на шторы, которые тихо колебались от легкого летнего ветра. За окном все еще было пасмурно и как-то белесо. — Уже знаю. Видишь ли, Зиреаэль… — он с трудом выдохнул эти слова, и других у него, видимо, не нашлось. Словно новые придется у кого-то занять. Цири нащупала пальцами его холодное запястье и взяла его за руку. — Что я наделала? — прошептала она. — Ничего. Это не твоя вина. Мы, вместо того чтобы помочь, удерживали тебя здесь. Исход был предсказуем с самого начала. В общем… у реки произошел магический взрыв. Все, кто там был… Ведьмачке потребовалось много времени, чтобы осознать. — Когда ты говоришь «все», это сколько и кто именно? Эльф сжал ее руку сильнее, но продолжал смотреть еа занавески. — Из Совета остался всего один. Архива больше нет. Красные Всадники и гарнизон — живы только те, кто перешел на другой берег реки. В груди у Цири похолодело настолько, что даже Белый Хлад по сравнению с этим показался бы знойной Зерриканией. В голове крутился вопрос, задать который не хватало мужества. — Из хороших новостей, — сказал Ауберон, — Эйдан жив. Цири невольно усмехнулась, оттого что ее сердце в первый раз екнуло хоть каким-то облегчением. — Где он? — спросила она. — С ранеными. Скоро ты с ним увидишься. — Разве он лекарь? — Нет, но простейшие заклинания знает. «Знает, знает, — пронеслось у нее в мыслях. — Следующий претендент на титул знающего.» Ей хотелось смеяться и плакать. Смеяться было нельзя. Плакать — бесполезно. — Я хочу встать, — сказала она. — У тебя сильная слабость. Антидот подействовал и рана почти затянулась, но боль тебя измотала. — Мне плевать, я хочу увидеть, что там произошло. — Она приподнялась на локтях, прикидывая сможет ли держаться на ногах самостоятельно. — Зиреаэль, не надо. — Ауберон мягко положил ей руку на плечо. — Обожди. Ничего от этого не изменится. — Нет! — отрезала она. — Помоги мне подняться в башню. Я хотя бы с балкона посмотрю. — Это тяжелое зрелище, — предупредил эльф. — Не знать еще хуже. Подними меня. Пожалуйста! Поняв, что переубедить ее он не сможет, Ауберон вздохнул и аккуратно поднял ведьмачку на руки. — Я не фарфоровая, — прокомментировала она. — И мне уже почти не больно — не нужно так меня держать. — Как скажешь. Раз ты хочешь, то пойдем. Чем выше поднимался эльф по ступеням, тем громче стучало у Цири в груди, тем сильнее страх топил ее сердце. Ауберон поставил ее на ноги у самого края и поддержал одной рукой. Сначала ведьмачка смотрела на небо цвета поблекшего перламутра, на башни города, на крошечные силуэты птиц, мелкавшие между ними. Не хватало сил посмотреть вниз. Цири услышала за спиной тихое цоконье копыт: это сзади подошел Иуарраквакс и леконько ткнулся носом ей в спину. «Вот сейчас, — подумала она. — Нечего тянуть. Все уже случилось. Нечего терять.» Она посмотрела вниз и сердце у нее сжалось. Всё было намного хуже, чем она думала, а последствия магического взрыва она представляла себе не совсем так. Она думала, ей предстоит увидеть мешанину из цветов и форм, но нет. Вместо этого на месте, где были причал и набережная, ведьмачка увидела что-то вроде серебристо-пудровой пустыни. — Что это? — вырвалось у нее. — Мрамор, раскрошенный в пыль, — как-будто издалека ответил Ауберон. — И это все, что осталось? — Как видишь. — То есть… ни тел… ничего. — НИЧЕГО, — подтвердил эльф. — Это худшее, что могло быть, — прошептала она. — Нет. Как видишь, северная часть города не пострадала. Да и до дворца чудом не дошло. И даже русло реки почти не перекрыто, иначе у нас бы уже был потоп. Схватившись за перила, ведьмачка всмотрелась в то, что осталось от разрушенной центральной части города. — Там люди, — сказала она. — Они что-то ищут? Или кого-то? — Может, кого-то удастся откопать. Цири прищурилась и краем глаза заметила знакомую расцветку, хоть та и была покрыта толстым слоем мраморной пыли. Сердце ведьмачки болезненно сжалось — его отравляла совершенно тщетная надежда. — Мантия Saevherne, — с трудом произнесла она. — Ты сказал, что только один из них жив. Ауберон, не отрываясь, смотрел туда же и молчал. Иуарраквакс мягко прижался мордой к ведьмачкиному плечу. — Тебе принести бинокль? — бесцветно спросил эльф. — Нет. Мне нужно туда! Сейчас же! Словно почувствовав, что на него смотрят, эльф, стоявший посреди руин, поднял голову и заметил вождя эльфов, ведьмачку и единорога. Спустя мгновение он открыл портал и ступил внутрь. А затем потянулись минуты ожидания. — Он ведь поднимется сюда? — спросила Цири, все еще держась за перила и не чувствуя ног. — Разумеется, — ответил Ауберон. Наконец Цири услышала шаги на лестнице: быстрые и легкие. Которые она не распознала. Целых три вдоха ей понадобилось, чтобы собраться с мыслями и повернуться. Весь покрытый серой пылью, знающий посмотрел на ведьмачку в упор, но обратился к Ауберону. — Я не нашел никого живого, — со вздохом произнес он. — Увы. — Это ведь ты деактивировал обелиск и снял защиту с города? — обратилась к нему Цири. Элеско кивнул. — Я только потому и выжил, что меня там не было. Она смотрела на него, не отрываясь: — Мне нужно туда. Знающий всё понял, не спрашивая, снова кивнул и предложил ей руку. Ауберон с Иуарракваксом не стали их останавливать.

***

Это действительно была мраморная пыль, смешанная с чем-то еще. Тяжелая, мокрая, прибитая ливнем. Ни крови, ни тел, ни личных вещей, ни ошметков одежды. Взрыв превратил все — и набережную, и причал, и траву, и белые крокусы, и деревья, и эльфов — в груду праха, осевшего на землю. Мост снесло только с одной стороны — остальное, наверно, еще можно было восстановить. Смотря на все это, ведьмачка хотела только одного — выть: от злости, отчаяния, разочарования, от непоправимости случившегося. Все как всегда: она разрушает всё, что попадается ей на пути. Чудо еще, что Ауберон жив. И Эйдан. Да и сама она еще жива, как ни странно. Может быть, Золотое Дитя, Карантир, был прав: проще всего ей было бы принять его предложение, пока то было еще в силе. Все были бы живы, кроме нее. А она обрела бы покой. А так… Она присела на корточки и провела пальцами по тому, что осталось от центральной части города. Это даже похоронить нельзя, ни сжечь. Просто сгрести лопатой и вывезти за город. Как мусор. Нет, лучше не просто за город, а на Холм Молчания. Завалить останками их священное место, потому что… Потому что Дана — обманщица. Элеско наблюдал за Цири все это время, что она смотрела в никуда. Лицо ее ожесточилось, а от слабости, казалось, не осталось и следа. — Я могу чем-то тебе помочь? — наконец спросил он. Она почти его не слышала. — В этом всем нет смысла. Она сказала, что я сама его убью. Даже оружие мне дала. — Кто сказал? — знающий подошел совсем близко и посмотрел на нее в упор. — Ваша богиня, чтоб ей провалиться. Обманщица она. — Что она дала тебе? — Нож она мне дала. А я не успела им воспользоваться. Элеско улыбнулся странной улыбкой. — И тебя это очень огорчает? — Как ни странно, да. Лучше бы я сама. Ведьмачка усмехнулась, и в глазах у нее на мгновение зажегся нехороший огонек. — Ты хочешь, я помогу тебе добраться до Холма? — спросил знающий. Цири не задумалась ни на секунду: — Да, и прямо сейчас.