Я тебя не променяю — потому что ты моя!

Pov. Доминика Резкий запах медикаментов вбился в мой нос. Поморщилась, я с трудом разлепила глаза, которые будто окаменели. Покрутила голову по сторонам и поняла — я нахожусь в госпитале. Вокруг меня всё белое и из-за этого мне не привычно. Возле кровати стоит капельница, которая присоединена к моей вене на тыльной стороне правой руки. Наверное доктор знает меня, ведь люди, которые следят за моей жизнью знают, что я левша. Только я закрыла глаза, как в комнату вошёл кто-то. Неудобно притворяться спящей, поэтому я снова открыла свои глаза. — Добрый вечер, Доминика. Я твой лечащий врач, Ален, — представился мужчина, на вид которому не больше тридцати пяти лет. — А что со мной? — интересно мне узнать, за какие заслуги я попала в госпиталь. — С Вами всё в порядке, такое часто случается на первых месяцах беременности. Тем более Ваш срок три недели. Что, какая беременность? Я ведь ещё молодая и тем более, как такое получилось, ведь Костя предохранялся, или нет? Чёрт, вот сейчас мне ребёнок совсем не нужен. Сейчас меня многие будут осуждать за это, но как я могу поступить в этой ситуации: Костя скоро жениться, у меня работа, а этот малыш совсем нежданный, да и не готова я воспитывать ребенка, слишком молодая ещё, ветер в голове до сих пор гуляет. — А в вашем госпитале можно сделать аборт? — спросила я у Алена, с надеждой посмотрев на него. — Доминика, хорошенько подумайте. Да, ребёнок большая ответственность, тем более в вашем положении, но это не повод делать аборт. Посоветуйтесь с отцом ребёнка, не рубите с плеча, — ответил мужчина и вышел из палаты. Как мне поступить в этой ситуации? Не знаю, боюсь ошибиться. Если оставлю малыша, то, когда он родиться, он может быть похож на Костю, и тогда Бочаров поймёт от кого этот малыш, а если сделаю аборт, то какой-нибудь умник расскажет об этом всему миру. Безвыходная ситуация. Может с родителями и сестрой посоветоваться? Хотя я знаю их ответ заранее. Мои мысли перервал звук моего телефона. Взглянув кто звонит, меня это сильно удивило: — Привет, Ник, с тобой всё в порядке? — сразу заговорил Бочаров, и из моих глаз начали катиться слёзы. Не знаю почему, наверное, в душе всё копилось и в один момент всё внутри «взорвалось». — Мне уже получше, правда, — шепотом ответила, якобы у меня болит горло. Ведь если я скажу ему что-то нормальным голосом, то он обязательно дрогнет! Больно мне разговаривать с Костей, я ведь надеялась на него, что он будет пользоваться средствами контрацепции, но в который раз убеждаюсь, что мужчинам в таких делах доверять нельзя. — А, что с тобой случилось. В больницу ведь не забирают по пустякам? — Отравилась, — соврала я. Не буду же ему говорить: «Меня забрали, потому что я беременна от тебя. Обмороки часто случаются во время беременности». Не хочу портить его будущую семью, если, даже если я оставлю ребёнка, то буду тщательно скрывать от кого малыш. Излишнее внимание к моей персоне, не очень мне нравится. Но у меня такая профессия, где журналисты хотят побольше гадостей узнать про меня, чтобы к их нему журналу потянулось больше читателей. — Ладно, Кость, пока. — Ну ладно, тогда пока. Созвонимся ещё, — отключаю вызов и кладу телефон на тумбу. На улице темно, но мне очень захотелось подышать свежим воздухом. В первую очередь отсоединила капельницу от вены, замотала руку бинтом, а после надела вещи, которые привез мне, скорое всего Девон. Вышла из коридора и по интуиции направилась к лестнице. — Ну и куда мы собрались? — откуда не возьмись, ко мне подошёл сзади Ален, и я немного испугалась. — Мне надоело сидеть в четырёх стенах, хочу подышать свежим воздухом! — надула свои алые губки и уставилась на доктора. — В нашем госпитале с этим всё строго: время прогулки с десяти часов утра до двенадцати, и после обеда, с четырёх до шести, — сказал мужчина и я наигранно закатила глаза, мол «Я беременная, мне всё можно!». — Ну, Ален, пожалуйста. — Ладно, — сдался он и я на автомате поцеловала его в щёчку, — только я с тобой иду. Сама понимаешь, какое сейчас время: террористов на каждом углу, — не слушая его, закивала. Пока Ален одевался, я бродила по коридорам госпиталя. Завтра я уже буду со своей семьей. Я уже, как месяц не видела их в живую. Всё-таки работа артиста очень тяжёлая. Я хочу иногда вернуть время назад и снова стать маленькой папиной принцессой, хочу вернуться в беззаботное детство, но года идут, и мне уже двадцать четыре. Кто знает, может мне больше Бог не даст ребёночка и мне нужно использовать этот шанс, во многих случаев, после аборта, девушка не может повторно забеременеть. Немного времени у меня есть, чтобы сделать правильный выбор. На мои плечи легла куртка и я автоматически повернулась к нему. Заглянула в его карие глаза и попыталась вычитать хоть что-то, но, увы, у меня нет такого дара, как у некоторых. — Пошли, — мягко произнёс Ален, губы его расплелись в улыбке, а его рука взяла мою ладонь. Молча вышли из госпиталя, каждый из нас думал о своём. Я о ребёнке, а Ален... я даже не знаю. Мы наслаждались тишиной и снегом, который хрустит под нашими ногами. По идее я сейчас могу дать этому ребёнку почти всё: крышу над головой, море игрушек, беззаботное детство и самое главное любовь, но я хочу чтобы мой малыш рос в полноценной семье, рано или поздно он спросит «Мамочка, а где мой папа?» и я даже не знаю, что я ему отвечу, зная, что сама всё испортила со своим эгоизмом. Надо было думать только за себя, а не за Женю, когда Костя признался мне. Я так запуталась в себе, я не знаю люблю ли Бочарова, или испытываю совсем другие чувства к нему? Мы совсем немного погуляли во дворе, потому что я почувствовала, как холод пробирает меня. Попрощавшись с Аленом, я пошла свою палату. Мне нужен сон. За эти две недели я очень устала: постоянные репетиции, почти без отдыха; еда, которую совсем немного ела, и четыре часа сна — это не полный набор, тем более в моём положении. Конец Pov. Доминика