No love

      Майрон подбросил поленья в камин. Весной все еще чувствуется стылость в доме, где он поселился со своей молодой женой. Она добра и простодушна, с ней уютно и тепло. А он, верно, заслужил это тепло, он очень нуждался в нем! У нее пшеничные волосы, цвета близлежащих полей, пока на них не свяжут снопы. Эти поля так оттеняет сапфировое грозовое небо в августе! Сейчас оно другое. Кобальтовое, с просветами ультрамарина и росчерками неоновых молний.       Яркие всполохи света пропадают где-то за сизыми и серо-зелеными кустами под нарастающий и угасающий рокот грома. Бело-сиреневые. Юную листву безжалостно треплет весенний ветер, а сырость и холод прокрадываются в дом. Костлявые руки Мелькора не водят по каплям, сбегающим по окну, не сжимают чашку с горячим чаем, не опираются о серые стены. В этой комнате был бы апатичный беспорядок, если бы хозяин не избавился от всех, теперь уже не нужных, вещей. Его кровь стынет в теле, а иммунитет никак не хочет бороться за жизнь. Возможно представит смерть от блеснувшего острия ножа в разгоряченной потасовке, от случайной или намеренной пули. Но только не так, когда вирус подтачивает жизнь изнутри, гасит все попытки бороться. Лишь бы согреться. Возможно, он и не доживет до ползущих осенних туманов и стылых ночей под ледяной луной, до порывов северного ветра, приносящего морозную свежесть зимы. Все-таки здорово было быть кому-то нужным. Теперь это заставляло бы жить и бороться, течь крови по венам. Знакомое лицо печально улыбается: - Ты можешь свергать звезды с неба, устраивать штормы на другом конце света, а счастье добыть себе не можешь. - Каждый ведь выбирает за себя сам? Значит, я сам это выбрал. Пустая квартира с чуть обтрепанными и потускневшими стенами. Шаркающая походка - под ней колючий песок или звездная пыль.       Тьма горящих огней утопает в синей бездне. Если всматриваться в ее глубину, то она начинает притягивать, тянуть в свой космический омут, даря ощущение покоя. Вечное пристанище. Совершенно не то, как если взойти по низким ступенькам деревянного крыльца, миновать небольшую прихожую и широкий короткий коридор и попасть в спальню. Забраться под меховое покрывало и ощутить цветочный аромат и теплую нежность рук. Его все еще мучают кошмары, где пшеничные локоны превращаются в водопады темных волос, мягкое тело под ним становится мускулистым, каменно-холодным. И все сворачивается в горячечной круговерти: его стоны и изгибы, губы и дыхание. Смерти. Эти сны трудно вспомнить, они мучительны и обрывочны, словно прорывающееся безумие. После пробуждения в ночи, рядом всегда есть понимающая и заботливая спутница, которая не задает неуместных вопросов. Майрон благодарен. В такие моменты он теряет веру в то, что это когда-нибудь пройдет, и тихая, но глубокая боль внутри исчезнет навсегда. Могут ли люди стать чужими после того, как узнали друг друга до последней мелочи, до окончания фраз? Они даже не поссорились. Просто в один день решили, что пора разойтись и каждому пойти своим путем. Уж слишком разные. Осознание правильности решения не перекрывало тоску, но и не давало вернуться. Блаженство неведения! Незнание того, что вскоре после их расставания Мелькор оказался смертельно болен.       Два человека, разделенные километрами, смотрят в звездное небо, умытое весенней грозой. Ароматный воздух пробудившейся природы щемит душу, а небосвод, полный пронзительно мерцающих огней, пробирает до мурашек, выдергивает почву из-под ног. Вся жизнь Мелькора, все хорошее и плохое всплывает в памяти перед глазами безликой бесконечности. Майрона охватывает острая грусть, прекрасная в своей чистоте, и горькая в несбыточности. Огни неспокойно мигают, в просторах вселенной небесные тела продолжают свой ход, сквозь туманности и скопления летит свет гаснущих и рождающихся звезд. Среди сверкающих нитей и изумрудно-пурпурного моря пылающих светил, однажды, они обязательно будут вместе.