Ты со мной?

— Лееена! — кричала я, находясь на площади. В ответ мне была лишь относительная тишина, и бесконечный стрекот сверчков. От них с Семеном не звука. Было темно и прохладно, тьму рассеивали многочисленные огни фонарных столбов. Для начала я решила сходить к столовой, может, проголодались и пошли в поисках еды? Добравшись до столовой, я обнаружила по прежнему закрытые на ключ двери. «Их там и не было» — вместе с этой мыслью нарастало беспокойство, хоть я и уверяла себя в том, что с ними все в порядке. Следующей моей целью был домик Лены. Хоть я до сих пор ей не простила тот день и то практически предательство, но сейчас это было уже немного в прошлом. Я искренне за нее беспокоилась. Хотя, все обо мне другого мнения. Большинство привыкло видеть во мне лишь хулиганку. Да и я хотела стать ею, и у меня даже неплохо получалось. Ну, а у Лены получалось быть скромняшкой. Даже слишком хорошо. И только мне доводилось видеть настоящую Лену. То зло, скрывающееся за маской невинности, ставшее для меня нечто большим, чем злом. Оно было МОЕ зло. Полная моя противоположность. И мы как бы дополняли друг друга. Два осколка одного человека. Две стороны одной монеты. Я подошла к ее домику. Дверь на удивление оказалось лишь прикрыта. Я зашла вовнутрь, но там было темно, хоть глаз выколи. В воздухе витал странный запах и непривычно холодно, отчего я испугалась еще больше. Тут щелкнул выключатель, озарив комнату золотистым светом… Она была там. Побелевшая рука свисала с кровати, обнажая огромный порез, тянувшийся вдоль всей руки, от запястья до локтя. Кровь уже высохла и запеклась. Меня словно подменили, я не могла сдвинуться с места. Я продолжала смотреть на нее минуты две. Абсолютно голое тело, едва прикрытое одеялом, бледная кожа, засохшие дорожки слез на щеках…и навеки застывшая улыбка. Словно она была готова. — Нет, нет, нет, нет, НЕТ!!! НЕ МОЖЕТ ЭТОГО БЫТЬ! Я отчаянно вопила, пытаясь не допустить принятия очевидного факта. Вернее, их было несколько: Лена мертва и скорее всего, сделала она это сама. Я осела на пол и заревела. Во весь голос. Ревела, как только могла. Хотя и сама понимала, что эту боль не заглушить. Дело было даже не в том, что в одной комнате со мной лежало тело человека. Дело в том, что там лежала Лена. Бывает так, привязываешься к человеку, а он умирает, даже разрешения не спросив. А надо бы. Ей стоило бы. Не поднимаясь, я на коленях доползла до нее, и угодив руками в лужу крови, я взяла ее за руку. Холодная, нежная, и совершенно безжизненная. И продолжив реветь, совершенно на автомате забралась к ней в кровать. Я бы и через тысячу лет не смогла бы объяснить, зачем сделала это. Когда слезы в глазах закончились, я только всхлипывая, пялилась в потолок. — …Забери…меня… Голос. Он раздался у меня внутри, словно вспыхивая из глубин мозга. Но я его слышала так же отчетливо, как слышала свои же всхлипы и отяжелевшее дыхание. Мне вдруг показалось, что что-то в домике шевельнулось. Краем глаза я заметила движение на соседней койке. Быстро поднявшись, я увидела лишь застеленную постель Мику… и пару зеленоватых огоньков, висевших в центре головы тени, принявшей человеческую форму. Тень сидела, или стояла, и пристально смотрела на меня. Но лишь несколько секунд, затем тень исчезла также неожиданно и быстро, как и появилась. Вполне возможно, что это галлюцинации на стрессовой почве. Или же это действительно была ОНА. Лена. Вернее, то, что от Лены осталось. Смутная тень. Но глаза, я же и их видела. Закончив всхлипывать, я встала и взглянула на руки, ладони были в почерневшей и почти высохшей крови. Вот теперь ее кровь и на моих руках. Та фраза, что подсказал мне голос, все еще вертелась в голове. — Надо ее забрать. — сказала я зачем-то вслух, хотя и знала, что никто меня не слышит. — Да что ты! — раздался позади голос, на который я обернулась со сверхсветовой скоростью. Но домик был по прежнему пуст. «Неужто, с ума схожу?» — подумала я. Вполне возможно. Но нужно было что-то делать. Со стороны это выглядело довольно странно: у ворот в лагерь сидит девушка, сложив ноги накрест, а в руках она обнимала другую девушку, обернутую лишь в одеяло. Словно большой ребенок. Только чуть-чуть холодный.