Ты со мной?

12 июня 1989 года не сулили ничего хорошего. Прошло всего два дня, как я доставила Лену в райцентр. Тогда меня сразу же закрыли под подозрение в убийстве. И отпустили тоже быстро. «Нет состава преступления, нет улик, нет мотива. Самоубийство» — так мне и моим родителям сказал следователь, выпуская меня назад, на свободу. И я сразу же уселась в своей комнате, не желая ни есть, ни пить, ничего ни с кем ни обсуждать. Хотела уйти в себя, забыться. Впрочем, мне все же приходилось выходить на кухню за едой, ибо я все же человек. Завтра должна состояться прощальная панихида, хотя такие дела не одобрялись. Можно сказать, правила попрекаем. Лену можно сказать, все знали. Что-то вроде известной персоны у нас в школе. Но ни с кем она почти не разговаривала. Хотя, были у нее и друзья. Я, например. Мы с ней довольно неплохо общались. До событий в лагере. — Погуляла бы. Снова голос. Во всяком случае, я была уверена, что это он, так как родителей дома не было, работали. И единственное отличие от прошлого раза было то, что на сей раз я увидела источник неведомого, но знакомого голоса. Она стояла у толстой фанерной двери, скрестив руки на груди. Все в той же пионерской форме, которую со вчерашнего дня я поклялась не надевать никогда в жизни. Не знаю, по воле судьбы, или по ее собственному желанию, ее правая рука была сверх левой…обнажая рану. Однако форма на ней была чистая, будто новая. И окровавленная рука нисколько ее не пачкала. Она смотрела на меня таким взглядом, словно это было нормально. Будто я просто шла, а она ждала меня за углом какой-нибудь улочки, где мы договорились встретиться. Я долго не могла прийти в себя. Просто мой больной мозг наотрез отказывался воспринимать эту ситуацию, не только как потенциально нормальную, а ВООБЩЕ. - Л…Л-ена?.. — с трудом промямлив, я уселась на видавшие виды сосновые доски, устилавшие пол. Она лишь опустила на меня глаза и продолжила сверлить во мне дыру. - Не ожидала? Я бы сказала что-нибудь ядовитое, но сейчас нейротоксины парализовали всю меня. Каждый капилляр на моем теле застыл, не в силах проталкивать внутри густой багровый цемент. Она сделала шаг ко мне, на который я отреагировала резко, быстро переползая в положении сидя назад. Но ее, если мои глаза мне не изменяли, это была именно она, нисколько не обидело. Она, или оно, все прекрасно понимало. Вздохнув, она прекратила свое движение в мою сторону, и уселась на мою кровать. Я в свою очередь, смотрела в ее казалось бы мертвую до этого момента изумрудную бездну глаз. Вздохнув еще раз, она начала говорить. — Спасибо тебе, что принесла…меня…домой. Она заметно засмущалась. Надо же, мертвяк смущается! Я уже хотела выдать пару каких-нибудь острот, но просто ее вид вгонял в меня такой ужас, что казалось, воздух вокруг меня можно было ножом резать. — Спроси меня о чем захочешь. — неожиданно предложила мне Лена, на что я продолжила смотреть на нее квадратными глазами. На секунду мне показалось, что я уже поседела. - Кто…ты?.. — справившись с собой, наконец выдавила я. Но она лишь громко рассмеялась. Весь мой страх и ужас разом улетучились. Вернулась уверенность в себе. Даже ярость. — Серьезно? То есть когда к тебе является возможно высший разум, ты спрашиваешь, кто он такой?! А на кого я по твоему похожа? — уже утирая слезы с глаз, проговорила она, и снова залившись хохотом, свалилась на кровать. Тут настала моя очередь говорить. — Как такое вообще возможно? — Что именно? — Я видела тебя, ты умерла! — Ну да. Да, я мертва. Для всех. Но не для тебя. И не для него. Кого она имела в виду, я сначала не поняла. «И не для него…» Что бы это могло значить? Спустя секунд десять, в голове вспыхнул тот самый образ, который она имела в виду. — Где он? — Поэтому я и здесь. Мне нужна твоя помощь. — Это ты из-за него? — Почти. Я сама бросилась в крайности, не подумав ни о ком больше, кроме себя. — Обрисуй ситуацию в целом, пожалуйста. Тут я уже окончательно встала. Страха не было, только чистое любопытство, словно снова увидел старого друга и расспрашиваешь его о его жизни без тебя. — Как ты уже знаешь, мне он сразу понравился… — Нет, начни с того места, как ты погибла. Как это произошло? — Хорошо. Как ты помнишь, я попросила Тетю Олю оставить нас дожидаться следующего автобуса. Мы погуляли, потом было…кхм… это. Оно самое. Он видел меня настоящую. И обжегся. Я думала, если он любит меня, если он действительно любит меня, он примет меня настоящую. Но я ошиблась. Вернее, немного не досчитала. Я знала, он любит меня всем сердцем. Может, это я что-то не так сделала. Она всхлипнула, а затем продолжила. Я лишь стояла в трех шагах от нее. — Я сказала, чтобы он ушел собирать вещи, мол, автобус скоро. И как только он ушел, я схватилась за нож… Тут она разрыдалась. Никогда бы не подумала, что они умеют плакать. — Я даже не одеваясь…порезала себя… вот здесь… И указала пальцем на правую руку, которую украшала та самая рана, отправившая ее на тот свет. А потом ко мне. — И что от меня требуется? Я все сделаю. — Найди его. Я знаю, ты его тоже любишь, прости, пожалуйста! Я и тогда понимала, что перегнула палку с той казалось бы безобидной шуткой про «подглядывания», но вся тяжесть этой шутки вывалилась ко мне сейчас, в виде этого почти плотного призрака моей подруги, громко рыдавшей, лежа на моей кровати. «Если бы я тогда промолчала, она была бы сейчас жива.» — я была больше чем уверенна, что эта мысль не даст мне покоя до конца жизни. — Что нужно будет сделать, когда я найду его? — Ничего. Люби его вместо меня. За нас обеих. — Стоп, ты это серьезно? То есть Лена, которая никогда просто так, без боя, ничего не отдавала, сейчас спокойно готова отречься от, возможно, любви всей своей жизни? Я не верила своим ушам. — Серьезнее некуда. Так я смогу уйти. Вернее, только тогда ты позволишь мне это сделать. — Я могу… — Нет. Возможно, ты хочешь, чтобы я стала свободной прямо сейчас, но в глубине души ты не можешь меня отпустить. Слишком уж ты ко мне привязалась. С ним ты научишься жить без меня. — Почему именно я? — Ты была моей подругой всю мою жизнь. Ты — первый человек, видевший меня настоящую. Ну и на тебе моя кровь. Меня особенно сразила последняя фраза. Она была права в обоих смыслах. — Надеюсь на тебя. — сказала она последнюю фразу и приблизилась ко мне вплотную. Я на секунду моргнула, и почувствовав странный холод на губах, снова открыла глаза, но я в комнате была уже совсем одна. Лены и след простыл. Пропустив две недели, валяясь дома на кровати и изучая каждый миллиметр потолка, я наконец, собралась выходить подышать свежим воздухом на улице. Разнообразием мой гардероб не отличался (Он ни у кого большим разнообразием не отличался), поэтому просто нацепив серые шортики доходящие мне до бедер, и камуфляжную футболку, тихо вышла во двор. Всюду кипела жизнь, то тут то там сновали толпы ребятишек, одни играли в песочнице, другие носились на миниатюрном дворовом футбольном поле, всеми силами стараясь загнать красный с разноцветными обручами мяч в ворота сопернику. «Прямо как Ульянка…» Кстати об Ульяне. Если мне не изменяет память, она жила в этом же городе, только в другом конце. Надо бы ее проведать. Пешим ходом, за два с половиной часа, я дошла до площади имени нашего любимого вождя Владимира Ильича Ленина. Готова была поспорить, что такая в каждом городе есть. Я совершенно не представляла, что там вообще мне было нужно. Вернее, зачем я куда-то отправилась я понимала прекрасно, но я не понимала, почему Ульянка должна быть здесь. Может, интуиция подсказала. О ее месте жительства я не знала ровным счетом ничего, только тот факт, что она жила в другой стороне города привел меня сюда. Или это все-таки была интуиция? О да, это была именно она и сейчас она меня не обманула. Она вместе с остальной малышней плескалась в фонтане, и бегала она по колено в воде настолько быстро, что я лишь улавливала кончики насквозь промокших огненно-рыжих косичек-ракет. Я просто села на скамью неподалеку с расчетом на то, что она меня увидит. Сидеть мне было уготовано очень долго. Однако, только я встала, чтобы уйти, по ушей долетели заветные «Алисааа!» На что я поспешно повернулась. — Алиса! Привет! Как дела?! — выговорила она, подбегая ко мне. Она была еще вся мокрая, тонкие отдельные пряди так и липли ко лбу и глазам, заставляя ее периодически сбрасывать прилипшие волосы с глаз. — Да да, привет. А дела у меня не очень. Даже очень не. — Как это? — Ну, совсем плохо Она жестом пригласила вернуться за скамью. Надо было ей рассказать, что со ной произошло за эти две недели, с того момента, как я отпросилась у Тети Оли вернуться в лагерь, под предлогом «Я забыла там свой купальник». Она конечно сначала рассмеялась, мол, я и голову там забыла, но возражать не стала. Иначе Улька обидится. — Давай рассказывай, что произошло. — Все началось как раз в тот день, когда мы приехали в райцентр. Помнишь, мы еще тогда до вечера сидели, ждали своих? — Да, как это можно забыть? — Неважно, я же тогда отпросилась у Оли? — Ну да. — Ну так вот, тогда купальник был со мной. — Так зачем ты тогда отпрашивалась? Неужели просто из лагеря уезжать не хотелось? — Не в этом дело. Помнишь Лену? — Алис, ты меня за дуру-то не держи. Всего две недели прошло, как я могу ее забыть? — Ну вот я вернулась посмотреть, как у нее там дела. Сказала я и достала из кармана шорт голубую пачку сигарет с красивым названием «Космос». Чиркнув спичкой о коробок и прикурив, я продолжила: — Поначалу я просто решила ее проведать, думала, сидит в своем домике, читает книжку свою. — Стой, она ее разве не сдавала Жене? — Не перебивай меня, пожалуйста. — Хорошо хорошо. — В первую очередь я пошла к столовой. Но вспомнив, что Оля заперла ее, двинулась в сторону ее домика. Я обреченно вздохнула, словно глотая самую страшную новость. — Лена умерла. — Ульяна уже было захотела рассмеяться, но увидев навернувшееся у меня на глазах слезы, поверила. — К-как так то? Ее эта новость тоже немного шокировала. Если не совсем вогнала ее в уныние или ужас. — Перерезала себе вены. Я не знаю, зачем. Она уже была готова расплакаться. Я мягко, как младшую сестренку, которой у меня никогда не было, обняла ее. Хоть добрая половина моей одежды мгновенно намокла, успокоить свою маленькую подружку для меня было куда важнее. И я продолжила: — Я несла ее на себе до остановки. Там нас нашли приехавшие на место милицейские. И как это обычно бывает, сразу все повесили на меня. Хотели, во всяком случае. Правда потом отпустили… На этом моменте я запнулась. Стоит ли рассказывать ей о Лене в моей комнате? Подумав несколько секунд, я решила про это промолчать. Она и так была шокирована. — Сходи со мной до дома. — наконец тихо, почти шепотом сказала она, и подняла на меня глаза. краснота сильно портила эти большие, ярко-голубые глазки, так мило усевшиеся на столь милом личике. Что ж, ей нельзя было отказывать.