Distortion of the senses.

Эмма нервно вышагивала взад-вперед. Стены полицейского участка давили на нее. Ей было по-настоящему страшно, впервые за долгое время. Эмма не могла предугадать реакцию Регины на открывшиеся факты. В том, что дневник находился у Миллс, шериф не сомневалась. И это было плохо. Эмма не была готова к разговору, к откровению, но зная Регину, она не даст уклониться от объяснений. Но как рассказать о том, что сделал Киллиан? Как уберечь сердце Миллс от новой боли и ненависти? - Она не простит меня, – уныло сказала Эмма. – Но я не могла поступить иначе! Я скрывала правду ради ее блага, чтобы защитить. Она должна меня понять. - А мое мнение ты не пробовала спросить? – грозно прорычала Регина, отчего Свон подскочила на месте и обернулась, бледнея под яростным взглядом. – Я требую объяснений, Эмма. Шериф сглотнула и вжала голову в плечи. Она испуганно смотрела в злое лицо Миллс и не знала, что сказать в оправдание. Она не чувствовала себя виноватой, потому что считала, что поступала правильно. И глядя сейчас на Регину, та явно была иного мнения. - Все не так просто, как ты думаешь, – неуверенно промямлила Спасительница. – Полагаю, ты уже все знаешь? - Прочитала это, – ответила Миллс и бросила на один из столов потрепанный дневник Джонса. – Не все, но достаточно, чтобы понять происходящее. Как ты узнала, что тебя приворожили? - Дракон сказал мне об этом, когда мы были в Нью-Йорке, – призналась Эмма и запустила руку в волосы. – Но я не поверила ему. Когда мы вернулись в Сторибрук, во мне появились сомнения. Я попросила Зелену проверить мою кровь на наличие зелья, так я и узнала о... псевдо-любви. - Псевдо-любовь? – переспросила хмурая мадам мэр. - Да, это психологический термин, – пояснила Свон. – Мой уникальный случай можно назвать и любовной зависимостью. Я спрашивала об этом доктора Хоппера. Он описал мне симптомы и поведение человека в таком случае. Все совпадало, а Зелена только подтвердила мой диагноз. - Почему ты мне ничего не рассказала? – уже более спокойно спросила Регина. – Я могла бы тебе помочь! - Скрыв правду, я только так могла защитить тебя, – уверенно и твердо сказала шериф. – Ты только потеряла Робина, а тут такое открытие. Что мне оставалось делать? Молчать и притворяться. - Ты идиотка! – рявкнула Миллс. – Ты снова отодвинула меня в сторону! Думала, что я не должна в этом участвовать? Конечно, ты сама деликатность, Свон! Хотела защитить меня? Отчего, Эмма? От жалости к себе? - От боли и ненависти! – крикнула в ответ Свон. – Я хотела защитить тебя от меня! Один раз я тебя предала, и я сделала это снова! Смерть Робина на моих руках! Он умер из-за меня! - Что за чушь ты несешь?! – возмутилась мадам мэр. – Робина убил Аид. Он погиб, спасая меня. Тут нет твоей вины. - Есть, – возразила Эмма. – Во всем виновата я. Из-за меня вы отправились в Подземный мир. Из-за меня Аид попал в Сторибрук. Из-за меня он убил Робина. Из-за меня ты потеряла любимого человека. Эта псевдо-любовь сделала меня одержимой Киллианом. Я думала тогда только о себе, о своих желаниях. Я вела себя как эгоистка, которая стремилась любой ценой вернуть Крюка в мир живых. Я не думала о тебе, о родителях. Я даже не беспокоилась о Генри! Какая я после этого мать?! Если бы ты не пошла со мной, то Робин был бы жив. Вы оба сейчас были бы счастливы, но я разрушила это. - Это не так! – теперь возразила Миллс. – У меня и в мыслях не было винить тебя в смерти Робина! Когда я узнала о том, что с тобой произошло, я хотела выбить из тебя всю дурь. Мне обидно из-за того, что ты не доверилась мне! Спасибо, что ты подумала о моих чувствах, но не этого я хотела. - А что ты хотела? – прошептала Эмма, с болью глядя на мадам мэр. – Все это время я была такой жалкой, аж самой противно. Я ненавижу саму себя за то, что натворила, какой стала из-за фальшивой любви. Регина, у тебя сейчас свое горе, и я не хотела впутывать тебя в новые проблемы. Я не хотела причинять тебе еще больше боли. - Сейчас не мне нужна защита, Эмма, – Регина подошла вплотную к блондинке и посмотрела в ее затравленные глаза. – Позволь мне защитить тебя? Я потеряла Робина из-за своей слабости и никчемности. Аид видел во мне угрозу, потому хотел убить. Мне нечем было ему противопоставить, он был сильнее меня. Робин поступил, как герой. И в этом нет твоей вины. - Но, – попыталась возразить Эмма, но указательный палец на ее губах, заставил замолчать. - Я не хочу потерять еще и тебя, – добавила Миллс с грустной улыбкой. – Я вижу, что ты не согласна со мной, но поверь мне.... Ты зря винишь себя в смерти Робина. Даже он сказал бы, что это не так. Просто так сложились обстоятельства. Это я проклята какими-то силами. Любовь не для меня. Я потеряла Дэниэля из-за матери и Снежки, Робина из-за Аида. Тебя приворожили, а меня прокляли. Какая ирония, верно? - Я всегда буду рядом, – обещала Эмма, взяв ладонь мадам мэр в свою. – Ты обязательно найдешь свое счастье. Ты не должна сдаваться. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы ты обрела счастье. Ты этого заслуживаешь. И ты не проклята, Регина. - Пообещай мне кое-что, – попросила королева. – Больше никаких секретов. Обещаешь? Вместе нам все по плечу. Ты единственная моя опора, Эмма. И я хочу защитить тебя. - Больше никаких секретов, – поклялась Свон и приложила руку брюнетки к своей груди. – Вытащи мое сердце. - Что? – растерялась мадам мэр. – Зачем? - Сделай это, пожалуйста, – попросила Эмма. – Ты сама все поймешь. Миллс отступила немного назад и посмотрела в решительные глаза шерифа. Эмма кивнула и закрыла глаза. Регина не хотела выполнять просьбу, но и отказать не могла. Миллс приготовилась и проникла рукой в грудную клетку. Она нахмурилась, когда не почувствовала в ладони биение сердца. - Где твое сердце, Эмма?! – рыкнула Миллс, вытащив руку из груди. - Я его спрятала в надежном месте, – ответила Свон. – Так было нужно, чтобы не поддаваться эмоциям. - Что это значит? – спросила мадам мэр. - Когда я узнала, что меня приворожили, моя «любовь» начала обращаться в ненависть, – начала объяснять Эмма. – Мне было невыносимо находиться рядом с Крюком. Негативные эмоции брали вверх надо мной. Но даже без сердца я продолжаю испытывать ярость и злость к Киллиану. - Как долго ты ходишь без сердца? - Около двух недель, – ответила Свон. – Сегодня мы с Зеленой провели небольшой эксперимент. Без сердца я могу не испытывать псевдо-любовь, а при наличии его в моей груди.... нежные чувства снова пробуждаются. Пока я не избавлюсь от любовной зависимости, мое сердце полежит в безопасном месте. - И тут не обошлось без Зелены, – недовольно прорычала Миллс. Эмме показалось, что она услышала нотки ревности. – Вы случайно не встречаетесь? - Нет, – хихикнула шериф. – Но шутка твоей сестры сыграла мне на руку. Я пока не готова разговаривать с Крюком о привороте. Мне его убить хочется лишь за то, что он со мной сделал. Я не могу держать себя в руках. - Теперь ты не одна, – слабая улыбка появилась на губах брюнетки. – Я с тобой до самого конца. Только попробуй что-нибудь утаить от меня, и я сама тебя за это убью. - Прости меня, Регина, – ответила Свон. – Я, действительно, была дурой. Думала, что справлюсь одна, но я ошиблась. Я так устала от внутренней борьбы, чувства разрывают меня изнутри на части. Я уже не знаю, что настоящее, а что фальшивое. Я... запуталась в себе. - Я помогу, – обещала Регина и крепко прижала Эмму к себе. – Мы вместе во всем разберемся, а Крюк заплатит за свое преступление. Он пожалеет о том, что сделал. Свон улыбнулась и сильнее прижалась к Миллс, ощущая тепло объятий. Она почувствовала себя в безопасности рядом с Региной. На душе стало легче и спокойней. Пусть они и не все выяснили, но они открылись друг другу: поделились своими страхами, мыслями и чувствами, дали обещание. Эмма не жалела о том, что не рассказала правду, но она была рада, что Регина ее узнала. Она не отступила и достигла поставленной цели. Свон считала, что хорошо притворялась, но Миллс раскусила ее. За пять лет обе женщины хорошо узнали друг друга: как сильные, так и слабые стороны. Они стали отличной командой, хорошими друзьями. И пусть они дали обещание, что никаких больше секретов, но каждая слукавила по-своему. У Эммы еще оставались секреты, а Регина промолчала о той записи, где узнала о истинных чувствах своего нерадивого шерифа. Всему свое время, а пока пусть все идет своим чередом. - Можно нам присоединиться к вашим объятиям? – в дверях появилась довольная Зелена с малышкой на руках. – Мы с Робин любим обнимашки. - С тобой я отдельно поговорю, – грозно прошипела Регина, выпуская Эмму из объятий. – Хоть ты и дала обещание Эмме, ты не должна была молчать. - Не злись на нее, – попросила Свон с милой улыбкой, от которой вся злость мадам мэр улетучилась. – Она ругала меня за то, что я отказывалась говорить тебе правду. Если бы не обещание и тест на доверие, она сама все тебе рассказала бы. - Тест на доверие? – переспросила мадам мэр и вопросительно посмотрела на сестру. - Да, – кивнула Зелена и с лукавой улыбкой посмотрела на Эмму. – Я сдала экзамен, шериф? - На отлично, – подмигнула Спасительница. Этот жест вызвал новый приступ ревности у Регины. Зелена это заметила и решила окончательно добить свою младшую сестренку. Рыжая подошла к шерифу и нежно поцеловала ее в щеку. Эмма опешила и с недоумением посмотрела на ведьму. - С тобой приятно иметь дело, Эмма, – подмигнула Зелена и поспешила ретироваться, чтобы не попасть под горячую руку сестры. Ведьма исчезла так же стремительно, как и появилась. Регина и Эмма снова остались одни. Свон все еще была в шоке от поступка Зелены, а Миллс мысленно убивала свою сестру всеми известными способами. Она ревновала Эмму, этот факт Регина не могла больше отрицать. Свон была ей небезразлична, Миллс была сильно привязана к ней. Мадам мэр все еще любила Робина, но она заметила, что ее тянет к Эмме. А записи в дневнике пирата только усилили это притяжение и обострили чувства собственности. - Держись подальше от моей сестры, Свон.