Distortion of the senses.

Эмма сидела в гостиной, пока Регина хозяйничала на кухне. Встреча с Калебом была непредвиденным обстоятельством, полной неожиданностью. Свон была рада встретить бывшего товарища по работе, но его просьба к Миллс выбила ее из колеи. Это напомнило о неприятном инциденте из прошлого. Если сама Эмма успела позабыть об этом, то Калеб помнил все это время. - Черт, – чертыхнулась блондинка. – И именно сейчас это всплывает наружу. Регина ни о чем не спрашивала, и это настораживало Эмму. Она вела себя так, как будто ничего не случилось. Но слова Калеба явно ее насторожили. В обычной ситуации Миллс всегда ее спрашивала, давила и выпытывала правду. Сейчас она вела себя иначе – это было не похоже на мадам мэр. Миллс была молчаливой и спокойной. Эмму начала даже пугать такое нетипичное поведение брюнетки. - Я должна сама ей все рассказать, – решила Свон. Она встала с дивана и пошла на кухню. Регина стояла у плиты и помешивала соус. Из духовки можно было уловить пряный аромат запеканки. Ужин в скором времени будет готов. Эмма замялась у порога, утратив уверенность. Она не знала, как лучше поступить: рассказать сейчас или лучше сделать это после ужина. - Ты вовремя, Эмма, – Миллс заметила блондинку и улыбнулась ей. – Садись за стол. Ужин почти готов. - Х-хорошо, – заикаясь ответила Свон и села за стол. Эмма молча стала наблюдать за Региной. Миллс выключила плиту и отставила ковшик с соусом в сторону. Взяв прихватку, она достала из духовки форму для запекания. Эмма вдохнула аромат запеканки. Ей не терпелось попробовать картофельную корочку и мясную начинку. Регина поймала блаженный вид блондинки и широко улыбнулась. Эмма напоминала ей сейчас Генри и это грело сердце. Миллс положила в тарелку большой кусок запеканки и полила его соусом. - Приятного аппетита, – Регина поставила тарелку поближе к Эмме, а затем стала накладывать себе. - Спасибо, – Свон дождалась, когда брюнетка сядет напротив нее, и тут же приступила к трапезе. – И тебе приятного аппетита. На протяжении всего ужина, Регина слушала комплименты Эммы. Миллс было приятно их слышать – она крайне редко слышала теплые и искренние слова. Свон съела до последней крошки и попросила добавку. Регина не отказывала ей в этом и накладывала в тарелку новую порцию. Невольно Миллс подумала о том, что от Робина она не слышала комплиментов, хотя они нередко ужинали вместе. Раньше это не задевало ее, а сейчас, глядя на довольное и счастливое лицо Эммы, это кажется обидным. - Я наелась, – пропела Свон. – Это был самый потрясающий ужин в моей жизни. Ничего вкуснее не пробовала. Спасибо тебе, Регина. - Тебе стоит почаще приходить к нам в гости, – с улыбкой ответила Миллс. Она отбросила неприятные мысли и сосредоточилась на настоящем. – Иначе, ты скоро начнешь завидовать Генри. - Хм, все может быть, – рассмеялась Эмма. – Где ты научилась так вкусно готовить? - Готовка, как магия, – немного подумав, пояснила мадам мэр. – В Зачарованном лесу, когда я жила как королева, я вообще не умела готовить. После наложения проклятия, все изменилось. Мне пришлось осваиваться в новом мире, в отличие от других. Они были в забвении и делали все на автомате. Кулинария стала моим хобби, а когда появился Генри, стала усовершенствовать свои навыки. Я хотела радовать его различными десертами, мне нравилось готовить его любимые блюда. Когда есть для кого готовить, ты получаешь от этого огромное удовольствие. - Спасибо, что побаловала меня, – с широкой улыбкой сказала Спасительница. - Не за что, – ответила ей Регина. – рада, что тебе понравилось. - Очень, – добавила Эмма. Неожиданно ее лицо стало серьезным и это насторожило Миллс. – Не хочу портить этот чудесный вечер, но мне нужно кое-что рассказать тебе. - О чем ты? – напряглась мадам мэр. Она вспомнила слова Калеба о безрассудстве Эммы. – Ты о том, что сказал твой знакомый? - Да, именно об этом я и хочу поговорить, – кивнула головой Эмма. – Я знаю, что у тебя есть вопросы, но ты молчишь. Почему? - Не хочу давить на тебя, – призналась Миллс. – Я и так вынудила тебя рассказать правду о любовном зелье. Сейчас я хочу, чтобы ты сама открылась мне, без давления и принуждения. - Спасибо, – Эмму тронули слова брюнетки. – Если честно, я вообще никому не хотела рассказывать о том, что случилось со мной. Это был мой личный секрет, но его знал только Калеб. Я не думала, что встречу его снова, ведь он должен был переехать в Сан-Франциско из-за работы. Калеб был там и видел, что я сделала. Поэтому, он не зря упомянул при тебе мое безрассудство. А это было именно оно, иначе не назовешь. - Что случилось? – Регина протянула руку и накрыла ею ладонь Эммы. – Обещаю, я не буду осуждать тебя. - Не давай такое обещание, ты его не сдержишь, – в глазах Свон затаилась грусть и горечь. – Я тебя знаю, Регина. Ты разозлишься на меня, потому что не поймешь. Я сама тогда себя не поняла. Не знаю, чем я думала тогда, но я действовала на автомате.... Это вышло как-то само собой. - Позволь мне решать, как реагировать на твои слова, – попросила мадам мэр. – Сейчас ты пугаешь меня. Рассказывай, а не говори загадками. - Незадолго до появления Крюка на пороге моего дома, мы с Калебом сидели в баре, – начала рассказывать Свон. Она переплела пальцы с пальцами Миллс, боясь потерять контакт. Так она ощущала поддержку, силу и уверенность в правильном решении. – Генри тогда ночевал у школьного друга, поэтому в тот вечер я позволила себе немного расслабиться. Калеба переводили в Сан-Франциско и мы решили отпраздновать его назначение. - Вы были только вдвоем? – для уточнения спросила Регина. – А другие сотрудники не захотели к вам присоединиться? - Калеб был таким же одиночкой, как и я, – пояснила Эмма. – Это нас и сблизило. Он тоже вырос без родителей, до совершеннолетия жил в интернате. Он понимал меня, как никто другой. В какой-то степени мы стали друзьями, но старались особо не привязываться друг к другу. Год мы работали вместе, и потом наши пути разошлись: я вернулась в Сторибрук. - Он хороший человек, – еще при встрече Регина заметила это. – И он до сих пор беспокоится о тебе. - Немудрено, – фыркнула шериф. – Когда мы сидели в баре, народу было много, но нас это не смущало. На то он и бар, чтобы люди выпивали и развлекались. Но потом ситуация вышла из-под контроля. Между двумя парнями завязался спор. Их пытались успокоить и вывести из заведения, но не тут-то было. Во время потасовки, один из них вытащил пистолет и нацелил его на обидчика. Все замерли, а я... незаметно подкралась к вооруженному парню и попыталась выбить оружие из рук. У меня это получилось, но пистолет выстрелил. Пуля пролетела в миллиметре от моей головы. Когда я уложила этого буяна на лопатки, бармен вызвал полицию. Парня забрали в отдел, а Калеб начал ругать меня за безрассудство. Я сама была в шоке от случившегося, от своего поступка. Тогда я думала лишь о том, как спасти безоружного человека. Мне было плевать на последствия, главное было помочь ему. И за это я едва не поплатилась своей же жизнью. Лишь потом я вспомнила о Генри, и во мне все похолодело от ужаса. Он мог остаться без матери.... Я действительно поступила безрассудно. - Я всегда говорила, что ты идиотка, – зло прорычала Регина. Пусть все обошлось, но ей стало страшно от того, что могло произойти. Эмме повезло не схлопотать пулю в лоб. Умом Миллс понимала, что Свон поступила как истинная Спасительница. Даже без воспоминаний, она оставалась героем, который должен спасать невинных. Эмма действовала инстинктивно, против всякой логики и здравого смысла. - Тебе повезло, что ты не погибла, – с долей осуждения добавила Миллс. – Ты поступила безрассудно и безответственно, но ты спасла того человека. - Поэтому, я и не хотела никому об этом рассказывать, – в качестве оправдания сказала Эмма. – Никто не должен был узнать об этом. Я подвела тебя, да? - Меня? – удивилась мадам мэр. – В смысле? - Если бы со мной что-то случилось, Генри остался бы один, – объяснила Свон. – Я едва не нарушила обещание, которое дала тебе у черты города. Сердце Регины сжалось от боли. Она расцепила пальцы и встала из-за стола. Эмма опустила голову и закрыла глаза. Миллс осуждала ее, поэтому ей стало противно находиться рядом с ней. Свон едва вздрогнула, когда ощутила крепкие объятия. Миллс подошла к ней со спины и обняла за плечи, положив голову на плечо. - Регина? – прошептала Эмма, чуть повернув голову в сторону макушки мадам мэр. - Не поступай больше так опрометчиво, – попросила Миллс с дрожью в голосе. – Я потеряла достаточно дорогих мне людей. Я не переживу, если с тобой что-то случится. - Прости меня, – Свон поцеловала женщину в висок и теснее прижалась к ней спиной. – Я всегда буду рядом с тобой. - Обещаешь? – с надеждой спросила Регина и посмотрела в зеленые глаза блондинки. - Обещаю, – заверила ее Эмма. – Я никуда от тебя не денусь. Ты тоже очень дорога мне, Регина. Их лица были очень близко. Каждая ощущала чужое дыхание на своей коже. Карие глаза Регины завораживали Эмму, она была готова утонуть в них. Она держалась из последних сил, чтобы не прикоснуться губами к манящим губам мадам мэр. Эмме хотелось прикоснуться к ним, она жаждала ощутить их вкус. Но она сдерживала себя, ведь у нее нет права прикасаться к столь прекрасному существу, как Регина Миллс. То же самое происходило и с Миллс. Ее сердце забилось чаще. Голодный взгляд блондинки сводил ее с ума, в этих зеленых глазах можно было утонуть, потеряться навеки. Раньше она не замечала, как Эмма прекрасна. Регина привыкла видеть в ней врага, товарища, друга и родную мать Генри. Сейчас она видела перед собой красивую женщину, которая перевернула жизнь Миллс еще пять лет назад. И сейчас, Миллс не могла больше сдерживаться, ей хотелось прикоснуться к желанных губам. - Регина, - голос Свон был тихим и хриплым, и внутри Миллс что-то екнуло. Внутри Регины все замерло, когда она прикоснулась к губам Эммы. Миллс почувствовала, как Свон обхватила руками ее талию и усадила к себе на колени, отвечая на поцелуй. Регина инстинктивно прижалась к Эмме и углубила поцелуй. Свон ответила на поцелуй не менее жадно и яростно, прижимая к себе Миллс еще крепче. Она осторожно раздвинула языком губы Миллс и проникла в ее рот, чувствуя прерывистое дыхание на своих губах. Время перестало существовать для них. Губы Эммы были теплыми и нежными, а язык настойчив и игрив. Регина чувствовала, как язык шерифа ласкает внутреннюю поверхность рта, трется об ее язык. Миллс наслаждалась своими ощущениями, получала невыразимое удовольствие. Голова кружилась, а все тело приятно дрожало. - Эмма, – охрипшим голосом прошептала Регина, когда в легких стало не хватать воздуха, и поцелуй пришлось разорвать. - Прости, я не знаю, что на меня нашло, – Свон тяжело дышала. Ее глаза было по-прежнему закрыты. Она боялась открыть их и увидеть недовольство на лице Миллс. Новый поцелуй заткнул Эмму. Регина обхватила руками ее лицо, глубоко целуя. Издав гортанный звук, Свон обеими руками схватила ягодицы Миллс и сильнее прижала желанное тело к себе. Они целовались не переставая, были возбуждены. Эмма все глубже проникала языком в рот Регины. Миллс отвечала ей тем же, расстегивая пуговицы на рубашке шерифа. Каждый их новый поцелуй все больше распалял желание близости. Наконец брюнетка расправилась с пуговицами и скинула с плеч Спасительницы ненужную вещь. Вслед за рубашкой на пол упала и майка. Регина облизнула губы, они хранили вкус Эммы – необыкновенный сладкий вкус. Свон осталась сидеть на стуле в одних джинсах. - Что ты со мной делаешь? – взгляд Эммы был голодным, затуманенным страстью. - То же, что и ты со мной, – охрипшим голосом ответила Регина. Мадам мэр окинула жарким взглядом соблазнительную грудь и плоский живот своего безрассудного шерифа. – Ты сводишь меня с ума. Она не могла больше терпеть. Поддавшись чувствам, Регина наклонилась к сладким губам Эммы и жадно коснулась их своими. Свон перехватила инициативу, сильнее сжимая ягодицы брюнетки. Она поднялась со стула, крепко прижимая к себе тело мадам мэр, и направилась в спальню. Эмма аккуратно уложила Регину на кровать и нависла над ней. - Ты не пожалеешь об этом? – спросила Свон перед тем, как окончательно переступить черту и отдаться страсти. – Я не хочу, чтобы между нами потом была неловкость. Не хочу, чтобы между нами разверзлась пропасть. Я ее не преодолею. - Ты хочешь меня? – спросила Миллс, тем самым отвечая на вопрос Эммы. – Еще у кафе я хотела, чтобы ты поцеловала меня, но ты не сделала этого. Именно поэтому я разозлилась и ушла. Я не хочу, чтобы ты останавливалась, только не сейчас. Я хочу тебя, и неважно, что будет завтра. Для меня имеет значение только наше обоюдное желание. Регина обхватила шею Эммы и страстно поцеловала ее. Дразнящий язык Миллс то проникал в рот Эммы, то исчезал. И эта игра еще больше заводила их обеих. Слова больше были не нужны, язык тела был понятен им обеим. Неважно, что будет завтра. Важно то, что происходит здесь и сейчас. Впереди у них целая ночь. И в этой комнате, в стенах этой спальни еще не раз будут отражаться громкие стоны наслаждения и вздохи удовлетворения.