Часовщик

Гул, издаваемый общиной, стих. Ману удивленно приподнял брови и вопросительно взглянул на Тиля. Тот только пожал плечами. Один из близнецов нахмурился и, наклонившись к отцу, тихо сказал. – Отец, я узнал его. Это воспитанник колдуна. Соул. Его унес Дракон несколько лет назад и больше про него никто не слышал. Лицо бородача изменилось. Густые брови сошлись над орлиным носом, а бороду и усы разрезала злая ухмылка. – Самозванцы! – трубный голос главы общины заставил вздрогнуть всех свидетелей действа. – Они не Великие! Они прощелыги, заставившие нас поверить, что они Агати! Сжечь их! Несколько крепких парней встали и, взяв в руки копья, двинулись в сторону лже-Агати. Ману посмотрел на испуганного Тиля, потом бросил взгляд в сторону Часовщика и Колдуна, потом сделал шаг вперед и громко крикнул: – Великий вождь и учитель и вы, жители Ойзека! Мы – не самозванцы! Мы прилетели сюда на Драконе! Это может подтвердить Тисла. Она видела нас. Мы забрали Часов... Соула в Шамбалу, где немного прочистили ему мозги. Теперь он может говорить и немного соображает. Не есть ли это подтверждение того, что мы Агати? К тому же посмотрите на меня, – он развел руками, – вы когда-нибудь видели такого черного, как я? Молодые воины остановились и вопросительно посмотрели на вождя. – Сестра наша! Тисла! Ты правда видела, как эти люди прилетели на Драконе? – вождь поманил ее к себе. Тисла встала и, смиренно опустив глаза, подошла к вождю. – Да, учитель. Они были на Драконе, когда я их увидела, – робко проговорила она. – Учитель! Я тоже видел Дракона, – Марвук вышел из круга, – он все еще там, на берегу моря. Отпусти со мной Оле и Юле. Я покажу Дракона им. Ты же поверишь собственным сыновьям? Морвус кивнул близнецам, и те, взяв с собой пики, пошли за отцом Тислы. Их не было несколько часов. Все это время учитель Морвус сидел неподвижно на своем «троне». Казалось бы, что он спит, если бы не странный дрожащий звук, вырывающийся из его бороды. Такой же звук издавали и остальные жители Ойзека. Они все так же сидели полукругом на поляне и так же, как и вождь, пребывали в оцепенении. Ману и Тиль устроились на траве в окружении четырех молодых воинов с пиками. Оба были напуганы происходящим и удивлены реакции Часовщика, который скрылся в небольшом лесу вместе с местным колдуном, проявив полное равнодушие к судьбе друзей. Наконец, на поляне показались Марвук и два близнеца. Братья молча встали по обе стороны пня, на котором сидел их отец, а Марвук подошел к нему и, смиренно опустившись на одно колено, сказал: – Я показал Дракона Оле и Юле. Это настоящие Агати. Вождь открыл глаза и посмотрел на сыновей. Те, молча, кивнули ему. – Великодушно просим прощения, о Великие! – бородач встал и подошел к друзьям. Жестом руки он приказал молодым воинам уйти. Морвус упал перед Ману и Тилем на колени и, низко опустив голову, продолжил: – Как мы могли усомниться в вашей правоте?! Мы не достойны лететь в Шамбалу! – и вождь начал рвать на голове волосы. Остальные жители общины завыли и стали медленно ползти в сторону Ману и Тиля. – С ними и, правда, что-то не так, – тихо сказал Тиль, подскочив с травы. – Они, вообще, люди? – Ману с трудом поднялся на ноги и начал медленно отходить от гудящего улья общины, потянув за собой Тиля. Помимо того, что жители Ойзека не носили одежду и издавали гудящие звуки, пребывая в трансе, выглядели они тоже странно. Их глаза были красными, как будто они не спали или будто в них попала соляная пыль. Зрачки были расширены, из-за чего нельзя было определить цвет глаз. Движения людей были медленными, а речь – заторможенной. Они монотонно выли молитву и от этой песни у Ману и Тиля по спине бегали мурашки. – И что дальше? – тихо спросил Тиль у Ману. – Сейчас попробуем разрулить ситуацию, – ответил Ману и громко добавил: – Жители Ойзека! – он выставил руку вперед и гудящая толпа остановилась. – Мы, Великие Агати, принимаем ваши извинения. И не сердимся на вас. Нас прислали, чтобы мы приглядывали за вашей общиной и сообщали нашим правителям о достигших просветления. Нам нужна отдельная пещера, еда и вода. – Мы дадим вам всё, что вы просите, – бородач встал с колен, – вы можете присутствовать на занятиях общины, чтобы увидеть просветленных. – Я уже вижу парочку, – шепнул Ману Тилю, улыбаясь близнецами, – задницей чувствую, на сколько они просветлены. – Ты бы поаккуратней с этим. Еще пару часов назад эти дикари хотели нас сжечь на костре, – толкнул его в бок Тиль. – У меня все под контролем, – кивнул ему Ману и скривился от боли, делая шаг вперед. – А теперь проводим наших дорогих гостей в их новый дом! Да пребудет с нами Просветление! – рявкнул толпе вождь и сделал приглашающий жест «Великим Агати». Пещера, которую выделили друзьям, оказалась довольно уютная. Она состояла из двух «комнат», находящихся друг напротив друга. Пол пещеры был выстлан вязанными шерстяными коврами, а в углу одной из комнат находилась кровать, состоящая из матраса, набитого соломой, и нескольких звериных шкур. Расположившись в этой комнате, друзья наслаждались жареным мясом с неведомыми овощами, принесенными им двумя девушками. К ужину прилагалось приятное розовое вино и несколько лепешек. На вопрос девушек, чего еще желают Великие Агати, Ману, разомлевший от вина и еды, ответил: – Великие Агати хотят посмотреть танцы. – Уверен? – засмеялся Тиль. – Для начала танцев будет достаточно, – кивнул Ману и добавил, обращаясь к девушкам: – Да! И раз уж мы у вас очень почетные гости, хотелось бы увидеть танец Оле и Юле. – Ты совсем страх потерял, – Тилю было весело от вина. Он хохотал в голос и толкал друга в бок локтем. – Мы Великие Агати! И нас должны ублажать, – Ману крепко схватил Тиля, повалил его на мягкую кровать и жарко прошептал, – вода тут чистая, и я один со своими желаниям не справлюсь. – Да иди ты, – Тиль оттолкнул друга и снова сел, опершись спиной о каменную стену, – я тебе не Оле и Юле. Их потискай. – Да ладно тебе, – Ману хлопнул его по плечу, – я же в шутку. – Ты думаешь только о том, чтобы набить брюхо и заняться сексом, – Тиль стал серьезным. – Ты даже не вспомнил про Часовщика. Мы ведь не знаем, где он сейчас и что с ним. – Да вернется Часовщик. Что с ним станется? Тем более ты слышал, что этот... как его... Колдун – его друг. Так что все с мальчишкой будет нормально. В этот момент в пещеру вошли близнецы. Они были все так же обнажены, но теперь их тела были покрыты маслом. С ними вместе вошла невысокая девушка с неизвестным инструментом. Она села в углу пещеры, ударила тонкими пальчиками по струнам и тихо запела. Это была грустная песня. Девушка пела о солнце, заходящем за горизонт моря. О невесте, не дождавшейся суженного из дальних краев. О разлуке и о любви. Тиль слушал и зачарованно смотрел на танцующих юношей. Под натертой маслом кожей перекатывались мышцы. Руки медленно взмывали вверх, как крылья птиц. Узкие бедра покачивались в такт мелодии. Красивые лица были спокойными и одухотворенными. Ману тоже смотрел танец и слушал песню. Иногда он восхищенно цокал языком, когда братья застывали в особенно красивой позе, но иногда, его взгляд украдкой скользил по лицу Тиля, и он тихо вздыхал, сам не понимая, что с ним происходит. То ли песня была слишком жалостливая, то ли он просто перебрал вина. Утром Тиля разбудил все тот же рог. Его трубный голос раздавался снизу, с Равнины счастья. У входа в пещеру слышались голоса жителей общины, идущих к своему вождю и учителю за просветлением. Тиль быстро вскочил, хлебнул из кувшина воды и кинулся в соседнюю пещеру. – Ману! Встава... – Тиль замер на пороге и замолчал. На кровати, выложенной шкурами, лежал Ману в обнимку с Оле и Юле. Все трое были обнажены и, судя по разбросанным по всей пещере вещам Ману, последний раздевался в страшной спешке. – Какого черта ты делаешь? – Тиль грубо пнул ногой руку друга, свисающую с кровати. – Тиль! Ты чего такой злой? – Ману сладко потянулся, и на его крепком черном теле заиграли мышцы. – Такое прекрасное утро, а ты хмурый. Не стоило тебе пить так много вина вчера. Тебе привели на выбор девушек, а ты так надрался, что послал всех их к черту. – Не помню такого, – Тиль пожал плечами, – поднимайся и выпроваживай этих... танцоров. Нас ждут на сходке, а потом нужно поискать Часовщика. И, прошу тебя... Будь аккуратней. Мы Великие Агати и должны быть менее развязными. Иначе нас раскусят и сожгут ко всем чертям! – Ладно тебе, – Ману приподнялся и стал трясти за плечи Оле и Юле, – парни! Подъем! Нас ждут великие дела! Да пребудет с вами просветление!