Десять дней Арьи Старк

В столице Семи Королевств стояла полная тишина. Она накрыла вечно шумящий город колпаком траура; не было ни привычных крикливых торговцев на улицах, ни шлюх, что обычно громко зазывали посетителей, высунувшись в окно, не было слышно даже простых человеческих разговоров за жизнь, которые на рыночной площади переходили сначала с шепота на высокие тона, а после и вовсе вливались во всеобщий еле различимый гомон… Не такой Арья помнила Королевскую Гавань; этот город со взорванным сердцем пугал её, заставлял холод бежать по спине, разливаться по венам, неприятным предчувствием сворачиваться в животе. И пока девушка пробиралась по узким улочкам к центру, чтобы своими глазами увидеть, что заставило город замолчать, её окружал людской шёпот; словно шелест листвы он окутывал её со всех сторон, заставлял двигаться быстрее, спешить, бояться… Величественная Септа Бейлора, некогда возвышавшаяся среди жилых кварталов, ныне пала. Арья всё смотрела, смотрела и не могла отвести взгляд; память подсовывала картины прошлого: ясные, резкие, словно всё это было только вчера; вот отца выводят из Септы, вот он стоит на коленях, и через секунду… Старк вздрогнула и моргнула несколько раз, словно стараясь прогнать видение. «Страх режет глубже меча,» — напомнила она себе. Но что делать, если после долгих лет взращивания в себе жестокости и вынашивания планов мести вдруг начинаешь осознавать, что всё это — лишь способ сбежать от самой себя? Это туманное, мерзкое подозрение уже давно преследовало её по пятам, неумолимо приближался момент признания. У Арьи Старк никого не осталось, ни единого родного человека… И что же теперь, когда месть, годами лишь маячившая на горизонте, так близко? Что станет с ней после, когда она провернет свой клинок в сердце Серсеи Ланнистер? Арья отмахивалась от этих вопросов, по ночам твердила свою молитву, а днями продвигалась к своей цели. И теперь, когда она почти достигла её, чувство, которого она всегда избегала, от которого бежала годами, сжимало её сердце ледяными тисками, заставляло замирать с широко распахнутыми глазами и безумно колотящимся в груди сердцем, пытаясь успокоиться. И Арья со злостью сжимала кулачки, ненавидя себя за то, что даже боится назвать это чувство — страх. Она прибыла в Королевскую Гавань ради мести. Не стоит забывать об этом, однако… Этот город изменился, понимала Арья, и броситься в омут с головой, напасть без подготовки и разбирательств означало верную смерть. — Корона и вера — это два столпа, на которых держится государство… Арья резко обернулась. Перед ней стояла женщина средних лет с широким, приветливым, хоть и простоватым, лицом, проседью в густых тёмных волосах; крестьянка, судя по одежде. Её темные глаза, застилаемые слезами, были устремлены на Старк, но она словно не видела девушку. Спустя пару секунд женщина прерывисто вздохнула и, наконец, с грустной, немного безумной улыбкой взглянула Арье в глаза. -…так они говорили. — Кто говорил? — осторожно спросила Старк. Заговорившая с ней незнакомка не выглядела опасной, однако рука Арьи привычно сжала рукоять Иглы. — Король, королева, септон… Мертвы, все мертвы! — она судорожно прижала ладони к губам, её глаза наполнились слезами. — О, Семеро, весь этот город мертв изнутри! Арья немного испуганно отступила назад, и женщина, видя её реакцию, потупила взгляд. — Вы… Потеряли кого-то? — осторожно спросила девушка, пытаясь понять, заговорила с ней несчастная женщина просто так или это очередная ловушка судьбы. — Сына, — тихо ответила незнакомка; по её щекам текли слезы. — Он служил вере, был частью Святого воинства. Верил, что Боги выведут нас из тьмы… — тут она горько усмехнулась и надолго замолчала. И когда Арья уже хотела уйти, полубезумная женщина снова заговорила: — Мы-то сами с Севера бежали уж лет пять назад — спасались от зимы. А тут… Нельзя было уезжать, нельзя. Недаром ещё моя мать говорила — Старые Боги молчаливы, но справедливы. Теперь всё возвращается на свои места. Они стояли в тишине, смотря на развалины Септы. В Арье боролись любопытство и осторожность. Наконец, решив, что женщине просто нужно было разделить с кем-то своё горе, Арья осмелилась спросить: — И что там… на Севере? — А ты ведь северянка, да? — женщина бросила на Старк быстрый взгляд и слабо улыбнулась, — не пугайся, девочка, я своих земляков сразу вижу. Арья вся напряглась, но ответить так и не решилась. Но её собеседнице, видимо, ответ и не требовался. — Север избрал нового короля. Бывший лорд-командующий Ночного Дозора — многие утверждают, что он был убит и воскрес освобождённым от клятвы. Говорят, он объединил одичалых и северных лордов, чтобы отбить свой дом у предателей. Глаза Арьи расширились. Да, во время своего путешествия из Речных земель в столицу она слышала что-то подобное, но едва ли поверила слухам, да и к тому же практически все говорили о взорванной вере и безумной королеве. -…бастард последнего истинного Хранителя Севера. Джон Сноу его имя. Сердце Арьи пропустило удар. Джон! Джон Сноу, её старший брат, любимый брат! Неужели это действительно он? Старк приказала себе не радоваться раньше времени, но губы сами растянулись в улыбке, а мысли предательски путались. Женщина, видя её радость, тоже улыбнулась и, смахнув слезы, прошептала: — Этот город мертв. На Севере истинная сила, вот куда надо идти… На Север! — На Север… — эхом повторила Арья, — на Север, да… — в голове был настоящий ураган из мыслей и воспоминаний. Спустя, кажется, минуту она наконец очнулась и быстро произнесла: — Спасибо, спасибо вам огромное!.. Незнакомки рядом уже не было, однако Арья, всё ещё улыбаясь, до сих пор слышала в голове её слова о Джоне вновь и вновь… «На Север».

***

Время близилось к вечеру. Солнце, опалявшее руины Септы и загонявшее людей под крыши, наконец смягчило свой свет и спряталось за облака. Арья Старк всё так же стояла на площади. Глаза девушки изучали величественный замок, что возвышался над городом. Красный Замок… «Красный от крови,» — думалось ей. Старк с сожалением пришла к выводу, что извне ей свою месть не спланировать. Она было попыталась вспомнить коридоры и лестницы, по которым бегала когда-то, преследуя кошек, однако в памяти было пусто. На секунду мелькнула мысль, что можно было бы отказаться от мести и отправиться на Север; мелькнула и исчезла без следа. Перед глазами вновь появилось множество картин из прошлого, а губы сами прошептали привычные слова: «Серсея Ланнистер. Григор Клиган». Старк усмехнулась: каким же коротким стал её список!.. А скоро она сделает его ещё короче. Однако, как ни крути, ей понадобится проникнуть внутрь… А прямо сейчас ей нужен ночлег, поняла девушка. Знойный день уже перетек в душный вечер; все холоднее становился ветер, уже не освежающий усталых жителей столицы, а промозглый, заставляющий зябнуть, кутаясь в лёгкую летнюю одежду, и спешить по домам. Солнце уже золотило облака на западе, с востока серо-синей тенью надвигался мрак, а значит, скоро город укроет тёмная южная ночь. На поясе у Арьи висел довольно увесистый кошелёк, но она, не желая рисковать, отправилась в Блошиный конец. Спустя четверть часа она поняла, что слишком самонадеянно отнеслась к решению насущной проблемы. Люди закрывались в своих домах, захлопывали ставни, а редкие прохожие опасливо переходили на другую сторону дороги в сгущающихся сумерках. Улица замирала, засыпала у Арьи на глазах, ночной ветер заставлял кутаться в старенький, добытый в дороге плащ. Уже очень скоро ей и вовсе начало казаться, что она снова осталась одна во всем мире, и нежданная жалость к себе охватила девушку; Старк быстро продвигалась вперёд в густой темноте, стараясь разумом заглушить мерзкое чувство тревоги где-то в животе. Лишь окна одного дома в конце улочки ещё отбрасывал неровный свет, и Арья, практически перейдя на бег, мысленно молила об удаче. Вывеска, освещённая слабым светом факела, гласила, что это кузница, и Старк, надеясь на удачу, постучала в дверь. Может, сказать, что ей нужен новый клинок? Денег у неё достаточно, да и Игла, как ни крути, уже была слишком мала для неё и скорее являлась памятью. А вот хозяин, получив заказ, может смягчиться и пустить её переночевать, а иначе… Арья оборвала себя на этой неприятной мысли и уже подняла руку, чтобы вновь постучать, когда дверь, наконец, открылась. Она открыла рот, чтобы выпалить свою просьбу, пока перед ней не захлопнули дверь, но не смогла произнести ни слова. Эти глаза, яркая синева которых была заметна даже в сумерках, глаза, что сейчас смотрели на неё с привычным упрямством с примесью недовольства и усталости, она узнала бы из тысячи. Угольно-чёрные волосы, которые всегда так нравились девушкам, теперь стали немного длиннее, и в чертах лица виделся уже не юноша, а мужчина, но это несомненно был Джендри — её Джендри. — Простите, кузница закрыта, — парень явно не ждал посетителей: остывающая жаровня едва тлела в глубине комнаты, фартук висел на спинке стула, а сам он стоял перед ней в простой холщовой рубашке. Эта замершая в дверях девушка начинала его порядком раздражать. Холодный ветер ворвался в комнату и раздувал угли, ворошил салфетки на столе, напоминал, что за стенами тёплого, прогретого печью дома этой ночью может разыграться настоящая буря. Кузнец поёжился, желая поскорее захлопнуть дверь, и, устремив взгляд прямо на нежданную посетительницу, сердито произнёс: — Вам что-то нужно? И только тут он, кажется, понял. Джендри резко замер, вглядываясь в её лицо, где-то на грани сомнения и радости, в которую он боялся поверить. Ещё несколько секунд он стоял неподвижно, наконец, его глаза расширились, и он выдохнул: — Арья? Девушка всё так же не могла сказать ни слова, однако её губы растянулись в улыбке. Надо, надо сказать хоть что-то, но Арья так и стояла молча на пороге… Пока не обнаружила себя в объятиях Джендри. Тепло разливалось по всему телу, сердце бешено билось, и Старк, смыкая руки на его спине, наконец прошептала: — Бык?.. Глупо, очень глупо, подумалось ей, но Джендри усмехнулся ей в затылок, и все мысли отошли на второй план, уступая место эмоциям. Она позволила себе ещё несколько мгновений насладиться этим светлым, невероятным теплом, прежде чем разомкнуть объятия. — Заходи, — немного ошарашенно произнёс парень, шире открывая дверь. Усталость его как рукой сняло, и теперь радость зажглась в его глазах ярко-синим светом. Спустя несколько часов она уснула в каморке над его мастерской, пообещав подробно рассказать о своих похождениях и чувствуя какое-то особенное счастье в груди.