Under pressure

Витя сидел на пассажирском сидении внедорожника. Его мягко покачивало, и если бы парень не был так напряжен, однозначно бы ловил кайф от поездки. Сколько раз он смотрел на отъезжающие автомобили, пытаясь представить себя если не на месте водителя, то хотя бы на месте пассажира. Вот ведь парадокс – Витя постоянно окружен машинами, но он мог по пальцам пересчитать, сколько раз ездил на них. Павел въехал на огороженную территорию перед красивым шестиэтажным домом, который стоял на берегу реки. Район был незнакомый, да оно и понятно – здесь жилье могли себе позволить только обеспеченные люди, и уж конечно не студенты вроде Вити. Вещей у парня практически не было, один жалкий пакет и те самые фрукты, которые он собрал с кровати. Павел уверенно шел вперед, не допуская даже мысли, что Витя мог сбежать. Все верно – он и не мог. Некуда. У него даже ключей от своей комнатушки не было, изъяты начальником службы безопасности лично. А также документы и кошелек – Вите перекрыли все пути к отступлению. Консьерж, вежливо приветствующий Звягина, цветы на подоконниках, чистый лифт, отнюдь не напоминающий общественный туалет – другой мир, не иначе. В сравнении с достатком и уверенностью, которую он дает, свое убожество ощущаешь особенно остро. Витя старался не смотреть в зеркало, чтобы не чувствовать себя уродливым прыщом, который вскочил на лице глянцевой красавицы – настолько чужим он был здесь. На смену мыслям о собственном несовершенстве пришли думы о том, как отсюда можно добраться до... Докуда? Ни денег, ни документов, ни ключей – за последние полчаса ничего не изменилось. Павел открыл дверь и первым вошел в квартиру, Витя нерешительно зашел следом. Черт, а он думал, что уже нечему будет удивляться. Просторная прихожая, намекающая о размерах апартаментов, строго и богато. Достаток и уверенность. – Что застыл? Проходи, – бросил Павел, не оборачиваясь, сбрасывая обувь и пальто. Витя последовал его примеру, аккуратно пристроив свои неказистые вещички в углу, и последовал за хозяином. – Голоден? – Нет. – Тебе мама не говорила в детстве, что врать нехорошо? – Я не вру. – Вообще? Витя пожал плечами. Разве все упомнишь? Где-то по мелочи да было, всяко, но по-крупному – нет. Мог только молчать, если требовалось скрыть участие в неприглядной афере других, но не соврать. В седьмом классе он оказался изгоем, потому что не смог поддержать вранье остальных. И сейчас он не врал – не хотелось есть, хотелось хоть какой-то определенности. Тем не менее Павел поставил перед ним чашку кофе и тарелку с бутербродами. Кофе Витя выпил под пристальным взглядом, съесть же кусок хлеба с колбасой уже не мог. Гостеприимный хозяин буравил взглядом своего гостя – не самая радужная обстановка. Убедившись, что Витя более ни к чему не притронется, перешел к делу. Снова та видеозапись на мониторе ноутбука. Только теперь она имела продолжение. Павел заставил просмотреть Витю ролик два раза – первый раз он сидел напротив, наблюдая за выражением лица парня, второй – встал позади него, добавляя напряжение и в без того напряженную атмосферу. Продолжение выглядело следующим образом – Витя, пошатываясь, идет по коридору, скрывается в туалете, находится в помещении несколько минут, точнее 3 минуты 58 секунд. Папку хорошо видно до того, как он зашел в туалет, но ее нет, когда парень выходит. Вывод – либо он спрятал ее в помещении, либо передал кому-то, находящемуся в самом туалете или снаружи. Наружные камеры этот момент не зафиксировали, как и то, что из помещения ночью выходил кто-либо. Короче, железное, стопроцентное, абсолютное попадалово. – Что скажешь? У тебя было время состряпать убедительную версию событий. – Я не брал. – Будешь отрицать очевидное? – Я не брал. – Тяжело с тобой, – Павел буравил взглядом прищуренных глаз, – ты разве не знаешь, что добровольное признание облегчает участь? – Мне не в чем сознаваться. Я не брал. Я не знаю, почему на этой записи я. – И тот телефон тоже не брал. – Нет. – Ты сам понимаешь, насколько глупо выглядят твои попытки оправдаться? – Мне не в чем. – Ты глянь, каков наглец, – восхитился Павел. Витя молчал. Он думал о том, кто будет заботиться о матери, если его посадят. Сейчас в этом сомнений уже не оставалось. Зато, ухмыльнулось сознание, на квартиру тратиться не придется. Ага, и еда бесплатно. – Что ж, – продолжал Звягин после некоторого размышления, – ты, видимо, решил, что предложенное вознаграждение окупает все, раз упорно стоишь на своем. Давай с другой стороны – сколько тебе нужно? Я согласен предложить цену в два раза выше. – Мне никто не платил. – Неужели по зову сердца? – усмехнулся мужчина. – Или во имя мести, за то, что обрызгал? Прости, не хотел. Павел сел на стол и приподнял лицо Вити, подцепив пальцем за подбородок. – Я не брал. – Нет, малыш, так дело не пойдет. Соглашайся, пока я добрый. Уже второй человек награждает его этим идиотским прозвищем – он что, действительно настолько мелок? – Я бы согласился, если б мог. – Что же останавливает? – У меня нет этой папки. – А у кого она есть? – почти проворковал Павел. – У того, кто ее взял. Но не у меня. – Ты начинаешь меня злить, – тон резко изменился – от вкрадчивого до холодного металлического. Но еще страшнее были недвусмысленные поглаживания большим пальцем щеки и губ Вити. – Значит так, мне мозг трахать не надо. У тебя двое суток, чтобы достать эту папку. Вместе с документами. Где хочешь, как хочешь. Иначе пойдешь по статье. Но прежде чем сдать тебя ментам, я тебя оттрахаю так, что сидеть не сможешь неделю. Все понял? – он оттолкнул Витю на спинку стула. Это не запугивание, а предупреждение, которое могло стать реальностью.