Самый трудный день и что было потом

Всё утро субботы Женя не могла найти себе места. Она проснулась очень рано, как на работу, хотя день был совершенно свободный и можно было наконец выспаться. Сначала она долго лежала, практически не шевелясь и надеясь, что теплые объятия Ильи и его размеренное дыхание всё-таки помогут ей снова уснуть. Но не тут-то было. Даже это в другие дни верное средство на сей раз не подействовало вовсе. Решив, что лучше будет для нее же самой, если она займется чем-нибудь, а не продолжит лежать и старательно себя накручивать, Женя аккуратно выскользнула из-под руки Ильи, чтобы хотя бы он мог воспользоваться утром субботы по назначению. Самым полезным занятием в этот ранний час она посчитала приготовление завтрака, за что и взялась сразу же после освежающего утреннего душа. Пробуждаясь ото сна, Илья не ощутил рядом уже такое привычное и такое любимое Женино тепло и фруктовый аромат ее волос, поэтому проснулся он моментально. Из квартиры не доносилось никаких звуков, зато он почувствовал божественный запах, струившийся не иначе как с кухни, и быстро встав с кровати, отправился проверить, не обманывает ли его его собственный нос. Обоняние Илью не подвело — на столе стояла внушительная стопка блинов, а Женя разливала в чашки ароматный кофе. Она стояла спиной к Илье, поэтому ему было очень легко подойти к ней незамеченным. — Доброе утро... — шепотом проговорил он над самым ее ухом, скользя ладонями по ее талии и прижимая к себе. — Илья! Напугал меня! — она легонько ткнула его локтем и обернулась. — А если бы я кофе в тебя плеснула с перепугу? — Тогда бы я страдал, а ты лечила бы мои ожоги, — он чмокнул ее в щеку. — А, то есть работу еще и на дом брать? — Женя вопросительно приподняла брови, обнимая Илью за шею. — Вот спасибо! — Ну, ты же не плеснула, — Илья говорил и медленно вел ладонями по Жениной спине вверх, потом вниз, — так что сегодня никто не пострадал и у нас выходной, который, я смотрю, начинается просто восхитительно. — Да, вот видишь, какая у тебя жена! — Женя кокетливо склонила голову на бок. — Самая лучшая! — улыбнулся Илья и наконец-то добрался до Жениных губ. — И самая вкусная! Женя улыбнулась и погладила его по щеке. — Ладно уже тебе, давай завтракать, — она вывернулась из объятий мужа и села за стол, — а то остывает всё. — Этого допустить никак нельзя, нет, — поддержал Илья и, сев напротив Жени, принялся за еду. А вот Жене было совсем не до завтрака. Она просто сидела и смотрела на Илью и отгоняла гнетущие ее мысли. — Вкусно тебе? — спросила она, поставив локоть на стол и уперевшись в щеку рукой. — Очень, — ответил Илья, дожевывая третий блин, и, увидев, что она даже не притронулась ни к чему, озабоченно спросил: — А ты чего не ешь? Тебе нехорошо? — Нет, со мной всё нормально. Поела уже пока готовила, — Женя отвела глаза. Илья вытер рот салфеткой, не сводя с жены глаз, потом подошел к ней и, опустившись рядом на корточки, взял ее руки в свои и поймал ее взгляд. — Зачем ты врешь? — просто и спокойно спросил он. — Что стряслось? Она вздохнула и сжала его руки в знак благодарности за понимание без слов. — Не знаю я, как Ромка отреагирует на новости про Дашку, — выпалила она и с надеждой посмотрела в глаза Илье. — Боюсь. А до завтра я вообще с ума сойду... — Так, всё ясно, — заключил он, — значит, в Москву мы едем сегодня. Вот прямо сейчас, после того как ты поешь. Не только себя, но и нашу дочь голодом моришь, так что мне за двоих волноваться приходится. — Илья, ну, какая Москва сегодня? И я Ромке еще не звонила даже, — понимая, что то, чего она боится, приближается семимильными шагами, Женя хотела попытаться сбавить скорость. — Мы же не можем, как снег на голову, свалиться. Может, их дома не будет... — Жень, не создавай проблему там, где ее нет, — Илья придвинул свой стул и сел напротив Жени. — Москва сегодня ровно та же, что и завтра. Роме ты можешь позвонить хоть сию секунду. Вот телефон. — Он взял с края стола у стены оставленный там предыдущим вечером мобильник и положил перед ней. — Да и я почему-то сомневаюсь, что с двухмесячным ребенком они куда-то далеко уедут или пойдут. Максимум — погулять. Так это недолго. Не ищи отговорок. Не мучь себя. Пожалуйста. — Ну, как ему сказать? — умоляюще посмотрела на Илью Женя. — Словами, — немедленно ответил он. — Жень, я не понимаю, что тут такого? — он развел руки и пожал плечами. — Почему ты должна испытывать какое-то чувство вины за то, что у тебя жизнь налаживается? Ты считаешь, что Рома тебя станет осуждать? — Я не знаю, Илья, — она резко выдохнула, поднялась со стула и встала лицом к окну, скрестив руки на груди. Взгляд же ее был направлен куда-то в себя. — Видел бы ты, что тут было, когда мы ему про развод сказали... — Жень, — Илья подошел к ней сзади и стал гладить по плечам. — С тех пор уже много времени прошло. Он уже всё осознал и принял. Даже у отца на свадьбе был. Так почему бы ему не порадоваться и за мать? Я думаю, что тогда эти новости для него были просто слишком неожиданными. Теперь всё по-другому, всё вполне закономерно, логично и поэтому ожидаемо. Ромка знает про наши с тобой отношения и, думаю, что в связи с этим новость о том, что ты сменила фамилию его только порадует. А ребенок у двоих любящих друг друга людей — что может быть естественнее? Илья говорил, а Жене постепенно становилось легче на душе, боязнь постепенно испарялась. Она невольно вспомнила, как тогда, много месяцев назад, Степан даже заикнулся о том, чтобы она сама всё рассказала сыну, без него, а Илья же был готов быть с ней рядом и помочь справиться с этой сложной для нее ситуацией. Всё чаще рядом с Ильей она ощущала себя просто женщиной. Женщиной, которая не должна ничего никому доказывать, которая может позволить себе устать, поплакать, заболеть, бояться, капризничать, и при этом знать, что рядом есть человек, который заботится о ней и любит ее во всех ее проявлениях. Без исключения. Женя вдруг резко повернулась на сто восемьдесят градусов и тут же оказавшись в сильных объятиях Ильи, уткнулась ему в плечо и тихо сказала: — Спасибо тебе, Илюш... Мне стало спокойнее... И не так страшно... — Вот для этого я тут и есть, родная, — он поцеловал ее в волосы, — чтобы ты была спокойной, и чтобы тебе не было страшно, и чтобы всё у тебя было всегда хорошо. Они простояли обнявшись еще несколько минут, и только почувствовав, что Женя чуть слышно облегченно выдохнула, Илья отстранил ее от себя и сказал: — Давай-ка, позвони Ромке, а потом поешь как следует. И поедем. Женя улыбнулась. — Смотри-ка, решил всё за меня! И командует тут! — глаза ее тоже улыбались. — Я уже и отвыкла. — Ну, я же глава семьи, Женечка, — улыбнулся в ответ Илья. — Мне и принимать решения, и нести за них ответственность. Женя ничего не сказала на это. Просто поцеловала его нежно в щеку и так же ласково в губы. — Иди, собирайся. А я поем и позвоню Ромке. *** Через два часа они сели в машину и поехали навстречу серьезному разговору. Когда Женя позвонила Ромке, сын был очень удивлен, что мама вдруг решила сама приехать, но она быстро смогла убедить его, что «ничего тут такого нет» и «я же понимаю, что с ребенком вы никуда не поедете», и парень перестал искать какой-то подвох в этом неожиданном визите. Рома тоже, в свою очередь, удивил Женю, сказав, что теперь они с Оксаной и с Сашкой — так они назвали дочку — живут совсем не в семейном общежитии, а в очень даже отдельной двухкомнатной квартире, куда уже успели переехать неделю назад. Дело было в том, что Оксанина тётя отправилась работать за границу на несколько лет и решила, что самым лучшим вариантом будет пустить в квартиру любимую племянницу с семьей, чему все были несказанно рады. — Так что заодно и новоселье с вами отпразднуем! — завершил свой рассказ Роман. — Илье от нас всех привет! Ждем! Женя была рада за сына. Из нечастых разговоров с ним она всё же поняла, что с Оксаной у них очень хорошие отношения, и пусть даже в тот их приезд ей показалось, что дети не любят друг друга, теперь она чувствовала, что всё поменялось. Конечно, ей было трудно принять, что ее сын решил стать отцом чужому ребенку, но тем не менее она смирилась с этим, нашла в этом положительные стороны и успокоилась. Даст Бог, и общего малыша родят через пару-тройку лет. Успокоилась она и по поводу разговора с Ромкой, поэтому как только они выехали за пределы Тулы и за окном стал мелькать однообразный пейзаж, Женю сморил сон. Когда они прибыли на место, Илья еще минут двадцать не решался разбудить Женю — так сладко она спала. Если бы они находились не в машине, а дома, он бы просто пристроился рядом с ней и пусть весь мир подождет, но на этот раз их ждал важный разговор, поэтому любимую жену всё-таки нужно было разбудить. Сначала Илья начал аккуратно, едва касаясь, водить кончиками пальцев по Жениной щеке, потом переместился к уху и стал нежно массировать мягкую мочку. Женя сквозь сон сказала что-то совсем неразборчивое и, приподняв плечо, ограничила Илью в действиях. Он только улыбался, наблюдая за ней, и пытался придумать, что же в конце концов сможет разбудить Евгению. Недолго думая, он решил испробовать самое верное средство — переместившись чуть ближе к жене, он коснулся губами ее губ. Действие возымело лишь крошечный успех — Женя чуть заметно потянулась за ним, когда он отстранился. Довольный, он совершил второе наступление. Крепость пала — сон не мог быть сильнее любимых губ. Женя ответила на поцелуй и еще слабыми ото сна руками обняла Илью за шею. — Ммм... какое приятное... пробуждение... — говорила она между короткими ласковыми поцелуями. — Могу обеспечить... на постоянной... основе... — так же почти не отрываясь от нее поддержал разговор Илья. — Да?... Какое заманчивое... предложение... — она уже совсем проснулась, а вместе с ней проснулось и озорство. — Но боюсь... просыпаться придется... гораздо раньше... Она отстранилась от Ильи, и он увидел как это самое озорство яркими вспышками отражается у нее в глазах. — Я рассмотрю ваш вариант, Евгения Павловна, — он попытался изобразить официальный тон, но оба прыснули со смеху. — Ой, Илюш, рассмотри, рассмотри, — сквозь смех проговорила Женя. — Ладно, пойдем. Они уже заждались, наверное. — Пойдем. А они уже действительно заждались. Незамысловатый, но вкусный, обед был уже приготовлен, в духовке пекся пирог по фирменному рецепту Оксаниной мамы, а Ромка с Оксаной никак не могли понять, почему же мать с Ильей уже полчаса как приехали, а из машины не выходят. Когда они наконец поднялись в квартиру, первое, что после объятий и приветствий спросил Ромка было: — Мам, а что вы там сидели так долго? У нас тут уже всё стынет! — и не совсем понял, почему мать залилась румянцем. — Так пойдем скорее, пока не остыло совсем! — вмешался Илья, спасая Женю от необходимости что-то ответить сыну, но и не забыв игриво ей украдкой подмигнуть. За обедом болтали обо всём. Кроме самого важного. Илья периодически поглядывал на Женю, намекая, что, мол, надо уже сказать, а она чуть заметно кивала, но никак не находила подходящего случая ввернуть в разговор истинную причину их приезда. В один момент мужчины ушли в беседы о своем, о мужском, а женщины, естественно, заговорили о детях. Сашка проснулась и уже лежала на руках у мамы. Вдруг ей что-то не понравилось, и она разразилась отчаянным плачем. Оксана никак не могла успокоить девочку, и когда Женя уже хотела взять ее к себе на руки, к ним подошел Илья, опередив Ромку, и забрал ребенка. Видимо, почувствовав кого-то совершенно другого, девочка стала плакать всё тише и, успокоившись, принялась разглядывать держащего ее мужчину. — Ну, вот, — заговорил с ней Илья. — И не надо плакать, Сашка. Лучше с тобой поговорим, а когда подрастешь, мы с тобой будем играть и даже хулиганить, пока мама видеть не будет. Все присутствующие засмеялись, а Оксана сказала, улыбаясь: — Мама всегда всё видит. — Ничего, когда они с Дашкой мотанут на дискотеку, мама не увидит, — просто поддержал разговор Илья, а Женя, вдруг почувствовав слабость в ногах, села на стул, возле которого стояла. Ее надежда, что никто не обратил внимания на эту фразу, рухнула моментально. — С какой Дашкой? — непонимающе переспросил Ромка. — У нас Дашек нет. Только Александра. — А у нас будет Дарья, — спокойно продолжал Илья, передавая успокоившуюся малышку Оксане и подходя к Жене. — К концу мая. Правда, Жень? Женя метнула в Илью красноречивый взгляд. Но больше для профилактики, потому что на самом деле она была рада, что разговор всё-таки начался. — Мам? — сын требовательно посмотрел на мать. — Ты ждешь ребенка? — Да, Ром. К концу мая, — выдохнув, сказала она. — А позавчера мы с Ильей расписались. Так что, если вдруг надумаешь в больницу мне звонить, спрашивай Евгению Соколову. — Во, вы даете! — только и смог сказать Рома и озадаченно провел рукой по голове, зарываясь в волосы всей пятерней. — Могли бы хоть постепенно сообщать. — Ну, знаешь, Ром, — Женя подошла к сыну и, улыбаясь, обняла его одной рукой за плечи. — Мы от вас с Оксаной научились. Помнишь, как вы нас с отцом огорошили? — Помню, помню... — сказал Ромка и посмотрел на мать. — Ну что? Поздравляем тогда! Я рад за вас! Обстановка из несколько напряженной во время всего этого разговора превратилась в очень спокойную и радостную. Ромка совсем ничего не имел против, ведь он видел, что его мать счастлива, а это, по сути, и есть самое важное. Еще он считал, что всегда хорошо умел разбираться в людях, и поскольку Илья внушал ему доверие, он не сомневался, что матери с ним будет хорошо. Обняв и еще раз поздравив Женю, Ромка подошел к Илье и, протянув ему руку, сказал: — Поздравляю, Илья! А с дискотеки девчонок будем забирать по очереди! — Не вопрос! — отозвался Илья, пожимая парню руку. И все дружно засмеялись.