Самый трудный день и что было потом

Проснувшись под теплым, уютным пледом и обнаружив, что за окном уже темно, Женя поняла, что спала она довольно долго. Она увидела Илью, сидящим за столом и заполняющим карты пациентов. Услышав, что она начала шевелиться, он поднял голову и улыбнулся: — Привет, — ласково сказал он. — Выспалась? — Илюш, ты давно уже здесь? — сонным голосом ответила вопросом на вопрос Женя, выбираясь из-под пледа и садясь на диване. — Почему ты меня не разбудил? Илья откинулся на спинку стула и, лукаво глядя на Женю, заявил: — Потому что мне нужно было поработать, а ты меня все время отвлекаешь. — Ах, вот так, да? — Евгения проснулась окончательно и у нее в глазах заплясали чертики. Она встала с дивана и направилась к двери, нарочно проходя близко к столу, за которым сидел Илья и игриво косясь на него: — Ну, тогда я пошла. Работайте, Илья Анатольевич. Он поймал ее за руку и, притянув к себе, усадил на колени: — А я уже всё сделал, так что теперь можешь отвлекать. — Да что вы, что вы! Как можно? — с трудом скрывая улыбку, попыталась встать Женя, но безуспешно. — Уверена, вы еще найдете кучу дел. — О, я уже нашел... — Илья понял, что остановить разыгравшуюся Евгению может только поцелуй, поэтому он поймал ее взгляд и приближаясь к ее губам проговорил: — Самое важное мое дело... Когда их губы соприкоснулись, оба закрыли глаза от нахлынувшего блаженства. Подумать только! Целый день не было даже секундочки, чтобы прикоснуться друг к другу, не говоря уже о поцелуях. Так остро ощущалась нехватка этой близости, что остановиться они смогли только тогда, когда уже стало трудно дышать. Губы разомкнулись, но они все равно так и остались сидеть прижавшись друг другу лбами. Женя обнимала Илью за шею, медленно перебирая пальцами короткие волосы у него на затылке, а Илья одной рукой придерживал ее за талию, а второй гладил нежную бархатистую кожу у нее на щеке. — Как же я соскучился, оказывается... — он коротко поцеловал ее в губы, она улыбнулась в ответ. — И как же хорошо, что утром наступит суббота и у нас будут законные выходные. — Да, эта мысль очень греет... — практически промурлыкала Женя, прижимаясь щекой к щеке Ильи и беря его ладонь в свою. — Я тоже очень соскучилась за целый день... Она вдруг замолчала, закрыв глаза. — Ты чего задумалась? — спросил Илья, отстраняясь в поисках зрительного контакта. — Да нет, ничего... Просто так... — попыталась увернуться от ответа Женя, но Илья понимал, что никакого «просто так» у Евгении теперь-уже-Соколовой не бывает, поэтому продолжил настаивать. — Жень, кого ты пытаешься обхитрить? — снисходительно улыбнулся он. — Рассказывай, что на душе. Женя глубоко вздохнула, осознавая, что с кем же еще, как ни с любимым и любящим мужем делиться своими тревогами. — Да понимаешь... — начала она, принимаясь теребить воротник его рубашки. — Я же Ромке так и не сказала, что мы с тобой поженились... Когда он к отцу на свадьбу приехал, мы же еще не собирались, а потом... по телефону как-то не хотелось... А теперь же еще и про Дашку нужно рассказать... — Женя уже привыкла за прошедшие несколько дней, что Илья, говоря об их ребенке, называет ее не иначе, как Дашкой, и перестала думать, что возможны варианты. — Нечестно будет держать его в неведении... — Понимаю, Женечка, — Илья взял ее руку и поднес к губам. — Конечно, нечестно. Значит, нужно Роме рассказать, что ты уже Соколова и что скоро у него родится сестра. Думаю, он будет рад за нас. На свадьбе у Степана с Галиной мы с ним всё-таки успели и познакомиться, и поговорить о том, о сем, нашли общий язык. В общем, сказать, конечно, надо. — Да... А вот как это сделать лучше? — вздохнула Женя. — Не хочу просить его приезжать сюда. У них там с Оксаной уже мелкая родилась. Не надо ему оставлять девчонок одних... — Послушай, — вдруг осенило Илью. — У нас же с тобой целых два выходных. Я тебе не говорил — хотел сюрприз сделать, когда эти выходные настанут наконец — но Михаил мне звонил и пригласил нас на своё выступление. Как раз в это воскресенье. Так что поедем в Москву и заедем к Ромке тоже. — Вот ты партизан! — Женя отстранилась от Ильи и, улыбаясь, толкнула его в плечо. — Мог бы и сказать про концерт. — А я не могу сделать своей жене хотя бы маленький сюрприз? — нарочито вызывающе спросил он, а потом ласково продолжил, накрывая ладонью Женин живот: — Ты мне вон какой сюрприз сделала. Так что я за него тебя теперь буду всю жизнь удивлять. Женя усмехнулась и, обняв голову Ильи, прижалась к нему еще сильнее. — Не в удивлении счастье, Илюш... — Не в удивлении, — согласился он. — Просто я очень тебя люблю. Люблю, когда ты улыбаешься. Люблю, как у тебя на лице эмоции меняются и как светятся твои глаза. Обожаю просто и не могу наглядеться. Он говорил это и смотрел на нее таким влюбленным взглядом, что у нее в глазах стали собираться слезы. «Опять эти гормоны!» — пронеслось у Жени в голове. — «А может, и просто счастье.» — И вот эти твои счастливые слезы я тоже люблю, — продолжал Илья. — Ой, этого у меня сейчас хоть отбавляй... — всхлипнув носом, сказала Женя и вытерла глаза. — Илюш... знаешь... я иногда думаю, что бы я делала, если бы ты не приехал сюда... И мне так жутко становится... Я так счастлива, что ты всё-таки приехал именно к нам в Тулу... Я очень тебя люблю... — Я не мог не приехать, Женя... Потому что это судьба, не иначе... Ты — мое счастье. Он пристально посмотрел ей в глаза. Она так же смотрела на него. Они говорили без слов. Лишь только взглядами. Они читали души друг друга и понимали, что роднее души не найти во всем мире, и благодарили небеса за то, что им всё же было позволено встретиться. Женя с Ильей всю ночь провели в кабинете зав.отделением. Она прошла на удивление тихо, больше никого не привезли, состояние послеоперационных больных было стабильным, и поэтому врачей никто не тревожил. Сдав утром дежурство Ольге, они отправились на выходные, которые обещали быть одновременно и волнительными и очень приятными.