Принц Гондора

      Братство Хранителей Кольца плыло вниз по Андуину на трёх лодках. На первой грёб Арагорн. С ним сидели Фродо и Сэм. В середине главным над Мерри и Пиппином был гном. Я вёл замыкающую лодку с Леголасом. У нас с ним возник странный разговор. — Я видел ту молодую эльфийку, которая подбежала к тебе во время отплытия, — сказал принц Темнолесья — Мне интересно, кто она. Я видел, что та девушка тебя полюбила. Почему? — А почему нет? — ответил я вопросом на вопрос — Она сирота. Ей в будущем ничего не светит. Она даже, скорее всего не уплывёт в Валинор, потому что про неё все забудут. — Не буду тебя больше пытать. Я понимаю, что вас связывают какие-то чувства. Я уже проходил это… — Всё, больше не затрагиваем эту тему. Справа, как впрочем, и слева от нас был густой лес. Здесь листья уже были сброшены и лежали покровом на земле. Не было только такого привычного мне январского снега. — Смотри, Боромир, — крикнул мне эльф — Впереди Врата Королей. Мы увидели две огромных статуи двух первых королей-нуменорцев: Исильдура и Анариона. Эти массивные произведения мастеров древности обозначали северную границу Гондора. Ныне она находились на территории другого королевства Рохан. Руки скульптур указывали на север. Их исполнили так, что, казалось, они сейчас сдвинутся с места и пойдут в направлении врага вместе со всей своей армией. Когда Братство проплывало между древними колоссами, у всех просто захватило дух от такой величественности. Даа, могли же люди в древности так творить. Хотя они раньше жили по триста лет. Наши лодки выплыли на гладь большого озера. Стал слышен шум, впереди был водопад Раурос. Его разделяла напополам огромная скала. — Сторожевые холмы Гондора, — ответил на мой незаданный вопрос Леголас — Слева находится Амон Лау, «холм слуха», а на правом берегу — Амон Хен, «холм зрения». Скалистый остров, что разделяет поток — это Тол Брандир. По легенде на него не ступала нога ни одного разумного существа, будь то человек, эльф, гном или орк. Там просто-напросто нечего делать. Островок полностью состоит из скал, нагромождённых друг на друга. Привал там делать неудобно. — Ребят, как думаете, на каком берегу останавливаться будем? — прокричал нам из ведущей лодки Арагорн, медленно затормозив. — Давайте на правом. На другом берегу слишком много орков. Они просто кишат там. Мы пристали к кромке леса. Вытащив лодки на берег, все члены Братства занялись какими-либо делами. Мне выпало собирать хворост. Я отошёл достаточно далеко от озера Нен Хитоэль. Бродил я между какими-то развалинами. Вдруг из-за одного из серых камней вышел Фродо собственной персоной. Я хотел было его отправить к остальным в лагерь (мало ли что с ним может случиться, мы за него отвечаем, а он разгуливает себе в одиночку). На его шее висело кольцо. Я ничего не смог сделать, кроме как прошептать: — Фродо, — позвал я хоббита — Зачем мы несём кольцо в Мордор, когда вместе мы можем его использовать против Саурона. Я не успел понять, как сказал слова, против которых разразился той самой памятной речью на совете в Имладрисе. — Боромир, мы должны его уничтожить, — отшатнулся от меня Хранитель Кольца — Ты же сам говорил об этом на совете. — Отдай его мне! — потребовал я (честно я себя в тот момент не контролировал). — Нет, Боромир, нет! — ОТДАЙ ЕГО МНЕ! Отдай! — уже прокричал я и набросился на полурослика. Конечно же, он мигом надел Кольцо и скрылся из поля зрения. Я махал руками в пустоту. Невидимка сбил меня с ног и ударил ногой в бок. Я не на шутку взбесился. — Покажись! Сними это чёртово кольцо! — кричал я в пустоту. Но ничего не происходило. — Что же это я наделал?! — в моём голосе послышались нотки отчаянья — Как я мог такое натворить?! Фродо, Фродо, умоляю, прости меня! Никто не появился. Деревья всё так же тихо шелестели листвой над моей окаянной головой. Мда, я поддался воле Кольца. Оно меня подчинило себе, своему коварному золотому блеску. Отчаявшись и раскаявшись в содеянном, я побрёл со своей вязанкой хвороста к нашему лагерю. Внезапно я услышал какие-то крики. «Так, началась моя последняя битва» — подумал я. Бросив на ковёр из листьев охапку палок для костра, я понёсся что есть сил в сторону лязга оружия. Хоть он был и близко, но в лагерь я не стал забегать. Мне нечего было там брать. Щит покачивался у меня за спиной. Он — моя единственная надежда на спасение. Мифрильную кольчугу я отдал ещё в Лориэне Халдиру, вспомнив, что он погибнет в битве при Хельмовой Пади. Возможно именно потому, что их некому вести эльфов не будет в Битве на Пеленнорских Полях. Хотя, что я говорю, теперь остроухие придут на подмогу, просто обязаны ради Средиземья. Железным аргументом в пользу Стража Лотлориэна стало то, что он приведёт хоть какую-то, но армию, а я ничем не смогу помочь Свободным Народам в решающей битве. Тем временем я протрубил в гондорский рог и выбежал на поляну, сразу же набросившись на орков со знаком Белой Длани Сарумана. Я крушил и подрезал. Сначала я проткнул одного, затем другого подрубил. Третий был уже не опасен без головы. Она валялась где-то в близлежащих кустах. — Э-эх, — рубанул я со всей силы по плечу одного из уруков. — Э-эх. Даже после пяти минут такой рубки я оставался в одиночестве. Всё складывалось явно не в мою пользу. Я отбросил уже в куски порубленный щит и ещё раз затрубил в богато отделанный золотом рог. Краем глаза я заметил, что недалеко от меня стоят Мерри и Пиппин собственной персоной. Я отвлёкся и поплатился за это. Когда я повернулся лицом к оркам, в мою ничем не защищённую грудь вонзилась стрела. Я почувствовал холод от железа, вошедшего в мою плоть. Ярость охватила меня, и я стал прорываться к урук-хаю, который держал в руках лук и скривил рот в мерзкой улыбке. Я повалил на землю сражёнными ещё около пяти орков и почти прорвался. Но ещё одна чёрная стрела прилетела и впилась в меня чуть пониже первой. Это была адская боль. Я чувствовал, как из обеих моих ран струится кровь. Она горячим ручейком проходила по телу и капала с моей кольчужной рубашки. Я рухнул на колени. Сбоку ко мне подошёл один орк и поднял меч, чтобы прикончить меня. Неимоверным усилием и помощью воли я поднялся с колен и отразил удар, предназначавшийся мне. Следующим за блоком ударом я разрубил орка надвое. Ещё одного я насадил на свой меч. Я ещё раз протрубил в свой рог, который в следующее мгновенье был разрублен надвое врагом, которого я сию же минуту прикончил, снеся ему голову с плеч. Я вновь ощутил сильный удар в грудь. Это прилетела третья роковая стрела, вонзившаяся чуть-чуть в стороне от двух предыдущих. Я просто упал на колени и не смог больше встать. Мерри с Пиппином сбежали с горки, размахивая своими клинками. Им даже не дали опомниться, просто грубо схватили и потащили. Они колотили руками орков, кричали мне, но я их не слышал. Всё происходило для меня в тумане. Я повернулся к главарю всей банды. Он, всё так же премерзко улыбаясь, натягивал тетиву своего адского лука. Орк стоял прямо передо мной, но я не мог его достать мечом, моя рука просто не могла уже поднять такую тяжесть, которую я ощущал и у себя в сердце. Внезапно из-за дерева выскочил Арагорн, размахивая своим двуручным клинком. Завязалась жаркая схватка между двумя предводителями: Странником и Охотником. Вначале следопыт чуть было не погиб. Урук-хай обманным приёмом убрал из рук Бродяжника меч и почти добил. Только здесь главное слово «почти». Потомок Исильдура ушёл от удара, быстрым движением подхватил меч и отрубил орку руку. Через секунду наследник королей Гондора уже вонзил свой двуручник в главаря банды. Урук притягивал его за меч, но человек всё же вытянул клинок и отрубил живучему мерзавцу голову. Я упал на спину. Глаза мои уже застилала пелена смерти. Дунадан склонился надо мной. — Арагорн, — произнёс я сквозь силу — Арагорн, они забрали Мерри и Пиппина и побежали в Изенгард. Я не смог их остановить. Прости меня… — Боромир, — на глазах Бродяжника выступили слёзы — Боромир… Сзади подошли Леголас и Гимли. Гном закрыл рукой лицо. Плакали они или нет, я уже не видел. Я погрузился в вечную темноту.

***

— Я отпустил Фродо и Сэма. Они пойдут дальше одни. Им будет легче скрываться, — говорил Арагорн Леголасу, который хотел было уже спускать последнюю лодку на воду, чтобы догнать полуросликов. — Братство Кольца распалось. Мы теперь сами по себе, — промолвил Гимли. — Нет, мой друг, пока мы вместе оно ещё существует. Что же, я пойду в погоню за отрядом из Ортханка. Кто со мной? — Мы! — крикнули вместе эльф и гном. Все трое скрылись за деревьями, близко подходящими к воде.

***

      Я очнулся буквально через минуту. Видел я всё как-то не так. Весь мир был чёрно-белым, ну, как в старом кино. Я безучастно смотрел как моё тело, уже аккуратно перевязанное, с вынутыми стрелами грузят в лодку, слышал голоса друзей. Когда они пропали, лодка с моей тушкой была уже на середине озера. Что-то сильно звало меня ввысь, в это голубую пустоту. Я сопротивлялся этому как мог. Воля к жизни ещё жила во мне. Когда этот зов бездны стал невыносимым, он стал жечь меня. Я закричал и… очнулся в лодке.

***

      Я быстро ухватился за скалу, выступающую из воды. Что-что, а здесь течение было несоизмеримо сильным. Я даже не мог отгрести от водопада. Поток нёс моё утлое судёнышко прямо туда. Лишь в последний момент над пропастью я смог ухватиться за этот выступ. Остановка была настолько резкой, что из моей лодки вылетел меч и рухнул прямо в бездну бушующей воды. Ну вот, теперь я ещё и без оружия. Отлично! Я кое-как вылез на камень и вытащил лодку. Итак, я заперт на острове Тол Брандир. Конечно, это круто, что я стал первым, кто здесь побывал, но всё же мне не хочется ещё и остаться тут навсегда в качестве артефакта. Меня радовало, что я вышел из мёртвых. Это всё было как-то нереально. Я точно никогда этого не забуду. От нечего делать я забрался на вершину этого скалистого островка. На ровной площадке росло несколько деревьев. Странно было лишь одно, они росли полукругом. В центре площадки лежал меч. Он был полностью чёрным. Рядом, на земле находился свиток пергамента. Я поднял его, развернул и начал читать. «Я — Ангуирель, чёрный меч, близнец Англахеля. Меня в Первой Эпохе Средиземья выковал Эол Тёмный Эльф. Англахель он отдал владыке Тинголу за разрешение жить в Дориате, меня же оставил себе. Вскоре меня забрал его сын Маэглин. Он вместе со своей матерью бежали от моего создателя в Гондолин. Там их радостно встретили, ведь Аредэль была сестрой Тургона, владыки сокровенного города. Но Тёмный Эльф и там нашёл их и попытался убить своего сына, но мать защитила его и пала от отравленного дротика. Эола казнили, но он изрёк проклятие, что его сын умрёт так же, как погиб отец. И пророчество сбылось. Попав к оркам в плен, Маэглин предал город, приютивший его во время нужды. На стенах Гондолина произошёл поединок моего хозяина с Туором. Проиграв, Маэглин упал вниз, на острые камни. Предсказание моего создателя сбылось. Я попал сюда по воле великих Валар в надежде, что моё имя очистится от крови эльфов, невинно убитых мной. Я ждал эльфа, человека или даже гнома, такого как ты, чтобы он пришёл сюда и использовал меня во имя благого дела» — Ну и дела, — только и смог промолвить я. Свернув в трубочку старый пергамент, я поднял меч. Он отлично подходил мне под руку. Весит не так уж много, у меня нет оружия да ещё плюс попонтоваться можно, типа вот, у меня чёрный меч, который, между прочим, имеет собственное имя и почерк (письмо-то от имени чёрного клинка). На земле так же лежали ножны. Я вложил туда Ангуирель и подвесил эту черноту на пояс.       Я сидел и думал, как бы мне выбраться с этого проклятого острова. На лодке я не выгребу, течение здесь слишком сильное, а о плавании и думать было нечего. Я просто утону, устав грести воду руками, и потянут меня на дно мои вещички. Единственный вариант — придётся прыгать с водопада. Ещё на вершине я, рассмотрев все окрестности, увидел, что великий водопад не такой уж прям и большой (слава Валар, не Анхель). Правда и такая высота могла стать роковой. И я, получается, вернулся в своё тело, чтоб ещё раз умереть, только вот не красиво, а просто разбиться. Нет уж дудки! Я решил привязать себя ремнём к лодке, чтоб не выпасть. Тогда основной удар на себя примет моё судёнышко, а я останусь невредим (хотя это вряд ли). Я лёг в лодку, привязал себя к ней, оттолкнулся и крепко вцепился в дерево. Лодка наклонилась. «Ну, понеслась» — подумал я.