Миротворец

             Истошный, полный страха и ярости вопль вырвал Луку из мира грез наяву, выдернул из власти кошмара обратно в привычный мир. И первое что увидел сильно вздрогнувший нефелим, когда распахнул глаза, было черное звездное небо и изящно изогнутый полумесяц, плывущий среди редких густых облаков. Не то ветхое полотно с редкими блеклыми огоньками и готовая вот-вот рассыпаться в пыль Луна, что встретили его в царстве кошмара, а привычный ночной небосвод. Который Лука много раз наблюдал, стоя рука об руку с Алисой на балконе и любуясь звездами.       Притупленные путешествием в другой мир чувства постепенно возвращались к парню, и вскоре он понял, что лежит не в телеге зипангийской кицунэ и не на сырой холодной земле, а его голова покоится на чем-то упругом и в тоже время мягком. Скосив глаза в сторону, он вздрогнул, ощутив внезапно нахлынувший жар, ведь этим «чем-то» оказались чешуйчатые колени сидящей на земле Папи, которая склонилась над нефелимом и не отрывала от него взора ярких золотых очей. При этом левая рука Луки оказалась крепко стиснута когтистыми лапами драконицы, а правую обвивали изящные пальцы Ваниллы. Златовласая вампирша расположилась на земле напротив своей чешуйчатой подруги, тоже склонившись над нефелимом, в то время как её черный плащ окутывал тело бывшего Героя теплым коконом ожившего мрака. При этом руку порозовевшего от смущения Луки девушка прижимала к собственной груди, словно боясь, что неведомая сила может разлучить их, от чего он ясно ощущал тепло кожи вампирессы и громкий частый стук её сердца.       - Лука! Ты очнулся!! Слава Богине... – сдавленным голосом пролепетала Ванилла, протягивая руку и бережно убирая с глаз нефелима пряди слипшихся от пота волос. – Как же ты закричал…       - Как долго я… спал? – разлепил пересохшие губы бывший Герой, по очереди изучая лица склонившихся над ним девушек. – Я не причинил вам вреда?       Последнего он боялся больше всего, памятуя прошлое пробуждение, едва не стоившее жизни Ванилле, и обеспокоенно осматривал своих спутниц, пытаясь разглядеть в ночном сумраке ожоги или раны на их коже, которые могли бы оставить потоки Света, дремлющего в его теле. По счастью, кроме усталости и бледности на лицах от пережитого страха за жизнь кумира, обе девушки выглядели целыми и невредимыми. На щеках Папи так и вовсе виднелся волнительный румянец, а в глубине золотистых глаз радость и удовольствие смешались с тоской и бурлящим словно пламя желанием, которое драконодева изо всех сил старалась подавить. Но выходило у неё плохо, особенно учитывая, что голова нефелима все это время покоилась у неё на коленях, а гибкий чешуйчатых хвост обвился вокруг ноги парня.       - Около двух часов, – после короткой паузы произнесла девушка-дракон, продолжая внимательно вглядываться в лицо Луки. – Сначала мы обрадовались, что ты уснул и сможешь отдохнуть, но потом…       - А потом я ощутила тоже, что и во время твоего первого сна, но тогда не смогла разобраться в чем дело, – перебила её Ванилла дрогнувшим голосом, еще сильнее стискивая пальцы на запястье обомлевшего нефелима. – На несколько мгновений ты словно бы исчез! То есть, ты все еще спал рядом с нами, но я не чувствовала твоего запаха, не слышала ударов сердца, не чувствовала исходящей от тебя маны! Затем все вернулось в норму, но стало каким-то другим… не могу объяснить… В таком состоянии ты пробыл весь первый сон, потом вновь на несколько мгновений «исчез» и очнулся сам не свой…       Рука девушки непроизвольно коснулась своей шеи, где вздрогнувший от страшных воспоминаний Лука заметил едва заметные следы собственных пальцев на нежной коже вампирессы. Помолчав несколько мгновений, Ванилла продолжила рассказ, внимательно глядя в глаза кусающему губы полуангелу:       - В этот раз, однако, ты внезапно вскочил на ноги и начал озираться по сторонам, зовя каких-то Катерину и Марию. И твой взгляд, который ты бросал на нас, словно впервые видел и вел себя иначе. Как будто кто-то иной, очень похожий на тебя, занял твоё тело… – тут Ванилла чуть смутилась и добавила уже тише. – Так ничего нам и не сказав, ты вдруг рухнул на землю. Я едва успела тебя подхватить и попыталась привести в чувство, но ты ни в какую не желал просыпаться. Я же не целитель, моя сила не подходит для лечения тела или души! Все что я смогла, это ощутила нечто вроде натянутой нити, ведущей от тебя куда-то очень далеко. Папи тем более ничего не могла сделать, хотя и порывалась укрыть тебя крыльями.       - Думаю, что все дело во мне, – задумчиво произнес Лука, не замечая, как порозовевшая Папи оскалила зубы на подругу и не прыгнула на вампирессу лишь потому, что голова нефелима покоилась на её коленях.       Погрузившийся в размышления парень отметил, что уже несколько раз видел иные миры и даже посещал их физически. Возможно, виной тому был тот злополучный спуск в Разлом вместе с Алисой, оставивший на нем свой след, зловещий шрам, отдающийся такой вот болью, заставляя Луку раз за разом проваливаться в другие реальности. А может, Разлом просто пробудил дотоле дремавшую силу, и теперь она без должного контроля со стороны хозяина, давала о себе знать.       - Как только ты вновь рухнул без сознания, мы попросили Кичиро остановить её повозку и перенесли тебя на эту поляну. У лисицы обнаружилось несколько целебных снадобий, но все они могли исцелить лишь телу, а не душе… Когда я поняла, что Кичиро ничем не может помочь, то попросила её не мешать и на всякий случай опутала тебя своим плащом, и мы так и сидели, ожидая, когда ты вернешься… – тут Ванилла осеклась и, стыдливо опустив глаза, тихо выдавила из себя. – Прости, я оказалась ни на что не годна… Я не умею манипулировать душами и маной и даже не знаю, что с тобой происходит! Все что я могла, это молиться Темной Богине, чтобы ты вернулся к нам и не думать о том, что если…       Внезапно оборвавшись на полуслове, девушка отвернулась в сторону, подняв заблестевшие глаза к небу и почти до крови прикусив клыками нежную губу. Острый кинжал вины пронзил сердце нефелима, и он, пользуясь тем, что несколько раз вздрогнувшая Ванилла отпустила его руку, поднял её и осторожно погладил девушку по растрепанным золотистым волосам.       - Простите, что заставил вас волноваться. Я… не могу контролировать то, что только произошло, – вымученно признался Лука, смотря на окаменевшую вампирессу, подсвеченную серебристым сиянием Луны. – Я вам все расскажу, как только сам уложу в голове произошедшее…       Убедившись, что вампирша успокоилась и даже чуть наклонила златокудрую голову, чтобы Луке было удобней её гладить, улыбнувшийся уголками губ парень попросил девушек помочь ему встать. С явной неохотой Ванилле пришлось подобрать полы своего живого плаща, освобождая тело бывшего Героя из черного кокона, а тихо вздохнувшей Папи помочь нефелиму встать с её колен и принять вертикальное положение. Хотя левая рука полуангела все еще была крепко стиснута стоящей вплотную драконицей, внимательно наблюдающей, как парень делает осторожный шаг в сторону на все еще плохо слушающихся ногах. Сделав пару шагов и размяв затекшее тело, Лука осторожно, но настойчиво высвободил левую руку из чешуйчатой хватки Папи и огляделся по сторонам.       Вокруг раскинулась небольшая рощица дикой вишни, за пределами которой простирался обширный луг, заросший кустарником и низкорослыми деревьями. Раскоряченные силуэты последних, укутанные ночным мраком, напомнили невольно вздрогнувшему Луке образы чудовищ из недавнего кошмара, медленно и неотвратимо окружающие беспомощную добычу, тянущие к ней свои раскачивающиеся на ветру ветви-щупальца. С трудом загнав разыгравшееся воображение поглубже в подсознание, Лука несколько раз глубоко вздохнул и посмотрел в другую сторону, где виднелась дорога, по которой они ехали. Телегу кицунэ Кичиро он заметил почти сразу, как и саму черноволосую лисицу, сидящую в кузове и, при свете фонаря, читающую небольшую книгу, извлеченную из поясной сумки. Завидев что нефелим пришел в себя, зипангийка тут же бросила чтение, ловко спрыгнула со своего транспорта и, подбежав поближе, внимательно осмотрела парня.       - О, вам стало лучше, господин Лука? – закончив осмотр, участливо поинтересовалась Кичиро, взволнованно виляя тремя черными как ночь хвостами. – Могу я спросить, что случилось? Это из-за поездки? Вас укачало в моей телеге?       При последних словах девушка виновато потупила глаза и напряженно сцепила пальцы на животе, словно ученица, со страхом ожидающая нагоняя от строгого наставника. Выбитый из колеи её поведением, Лука поспешил успокоить девушку-лисицу:       - Нет, уважаемая Кичиро, в этом нет вашей вины! Меня уже несколько дней мучают сильные кошмары, и сейчас как раз был один из них, – приврал бывший Герой, не желая рассказывать малознакомой попутчице о том, что с ним на самом деле произошло. – Я слышал, что вы пытались мне помочь, спасибо вам за это. Мне уже лучше. Дайте мне несколько минут, и мы продолжим путь.       - Тогда я подожду вас в повозке, – согласно кивнула Кичиро, а затем указала пальчиком в ночное небо. – Уже скоро полночь, а нам еще час добираться до гостиницы, так что лучше поспешить, если мы хотим завтра хотя бы к середине дня доехать до Яматая.       С этими словами зипангийка вернулась к своему транспорту, а Лука, проводив её глазами и убедившись, что она отошла достаточно далеко, развернулся к Папи и Ванилле, которые стояли неподалеку о чем-то тихо перешептываясь. Вампиресса, заметив, что Лука красноречиво качнул головой в сторону кицунэ, едва заметно повела засветившимися красным сиянием пальцами, и воздух вокруг троицы путешественников осязаемо сгустился, словно их накрыло невидимой банкой, отрезая любые звуки, способные вырваться наружу.       Несколько секунд нефелим думал с чего лучше начать свой рассказ, а потом махнул рукой и поведал обомлевшим девушкам про то, что с ним происходило уже после возвращения в родной мир, о чем он им не успел рассказать. Про свой дар, больше похожий на проклятье, который продолжал вырывать его из этой реальности, отбрасывая куда-то очень далеко, за границы зримого бытья, за стену, которую не смели переступать даже боги. Про то что он видел сегодня ночью – Алису и своих детей, мир столь похожий на безоблачное будущее людей и монстров, которое он выстраивал совместно с супругой, и которое в одночасье обратилось уродливым ликом кошмара. И про его не менее ужасное продолжение, про встречу с Церерой и её слова, обращенные вслед убегающему полуангелу. Рассказ Луки занял около десяти минут, во время которых Папи и Ванилла не проронили ни слова, внимательно ловя каждое слово кумира, и лишь нервно виляющий хвост драконицы, да поблескивающие в ночи алые глаза вампирессы выдавали охватившие девушек эмоции.       - …А затем я проснулся рядом с вами, – севшим голосом закончил нефелим. – Я не знаю, кто были те чудовища, еще более ужасные чем самые уродливые творения Промештейн. Но я видел, что они сделали с… моим Илиасвилем. Если та тварь… Церера найдет способ проникнуть сюда, то что осталось от моего с Алисой будущего окончательно исчезнет!       На краткий миг Луке показалось, что среди запахов листвы и дикой вишни ядовитой змейкой проскользнул сладковатый аромат гнили, предвестник Цветения, и он, зябко поёжившись, мотнул головой, прогоняя наваждение. Но одно чувство он прогнать никак не мог – страх, что именно из-за него Церера смогла почуять этот мир, и теперь лишь вопрос времени, когда её гнилые крылья закроют небеса, а клыки – вопьются в плоть невинных жителей. И он будет повинен в бесчисленных смертях тех, кто ему дорог, в том числе двух девушек, стоящих перед ним.       - Ты ни в чем не виноват, Лука! – раздавшиеся внезапно совсем близко слова Папи вырвали Луку из плена мысленного самобичевания.       Поднял глаза, он столкнулся с серьезным взором янтарных очей стоящей совсем рядом драконодевы, на губах которой играла знакомая уверенная улыбка:       - Хоть я и не могла вернуть тебя из кошмарного сна, но, если какая-то чуждая штука посмеет посягнуть на твою жизнь здесь, ей сначала придется сразиться со мной! А уж в ратном деле нам, драконам, равных нет! – воинственно рыкнула монстродева. – Но за все время, пока мы жили в Полове, то ни разу не слышали, чтобы из Разломов что-то выбиралось. Помню, однажды мы поймали какого-то мелкого дворянина, что участвовал в походе к одному из них, и он поведал, что ничего необычного они в Разломе не нашли, а на дне у него совершенно пусто и безжизненно!       - И про необычные цветы мы тоже не слышали, – задумчиво кивнула головой Ванилла, постукивая ноготком по подбородку. – Те жители Полова, которых мы граб… брали плату на дорогах, много чего рассказывали про ближайшие земли, но никаких странных вестей про Разломы они не знали. Думаю, что эта Церера тебя запугивала и обманывала, ну а если же нет…       Златокудрая вампиресса оскалила острые клыки, став похожей на готовую к прыжку волчицу:       - Наш мир это не беспечный и спокойный Илиасвиль, о котором ты рассказал! Мы пережили войну с этими странными ангелами и их прихвостнями, переживем и нового врага, если ей хватить смелости сюда заявиться!       Лука чувствовал, что в голосе Ваниллы слишком много уверенности, и понимал, что обе девушки просто пытаются его успокоить и утешить, смягчить кошмар, в котором побывал их кумир.       «Это ведь я должен вас спасти и утешить, а не наоборот…», – с непонятной тоской подумал бывший Герой, взирая на двух бывших бандиток, которых он помнил совсем юными девочками и за чьи жизни он был в ответе.       Впрочем, часть их уверенности передалась бывшему Герою, тем более, что Ванилла была права – пережившие войну друг с другом страны монстров и людей казались гораздо более готовыми к любым вторжениям, чем мирный Илиасвиль из сна наяву. А потому, с благодарностью улыбнувшись приободрившимся монстродевам, Лука поманил их рукой и зашагал к телеге уже заждавшейся их Кичиро, явно обескураженной тем, что не смогла уловить ни слова из их разговора. Однако лезть с расспросами к забравшейся в кузов троице, кицунэ не стала и молча хлестнула лошадей, возобновив их ночную поездку по Яматаю.       Остаток пути до «Южной жемчужины» прошел уже спокойней, хотя совсем без потрясений не обошлось. Вымотавшийся Лука боялся вновь уснуть и окунуться в объятия кошмара, а потому изо всех сил таращился глазами на покрытые темнотой окрестные земли, слушая вполуха рассказ Кичиро.       - Как вы уже наверняка заметили, владения госпожи Юкаши не слишком населены, – доверительно сообщила лисодевушка, обводя рукой укрытые покровом ночи луга и рощицы, раскинувшиеся по обе стороны дороги. – Ближайшая деревня Ачи находится немного восточнее от нашего с вами местоположения, и тому есть причины. Вдоль Хонтийских гор располагаются лишь несколько совсем маленьких селений, дозорные посты, лагеря и разъезды наших воинов.       - Вы боитесь вторжения ангелов или демонов, – не слишком деликатно предположила Папи, бросая недобрый взор на запад, где к черному небу вздымались скалистые утесы. – И потому селитесь как можно дальше. Это и так понятно…       - О, вы правы, но только отчасти, – ничуть не обиделась Кичиро. – Во-первых, наиболее плодородные земли находятся в центральных и восточных регионах нашей страны. Так повелось еще с давних времен, когда наиболее обжитыми были центральные и прибрежные регионы. А западные провинции, которые получила в своё владение госпожа Юкаши, богаты в первую очередь природными ресурсами вроде железных и медных руд и залежей редких камней. В здешних лесах слишком мало живности, чтобы прокормить большое селение и мало хорошей земли, а потому основные поставки продовольствия идут с восточных окраин, живущих дарами моря. Однако так было не всегда и около трехсот лет тому назад здесь располагался небольшой город под названием Сагара. Выстроенный в основном беженцами с Запада и Юга, он сильно отличался от прочих наших городов как обликом своих зданий, так и царившей на его улицах атмосферой, если судить по сохранившимся рукописям и картинам. Помимо людей и нас «старых» монстров, в городе жило так же немало мамоно, нашедших спасение от очередного похода Священного Союза.       Уже порядком клюющему носом Луке показалось, что он ослышался. Резко повернув голову к зипангийке и улыбнувшись, нефелим осторожно уточнил:       - Простите, уважаемая Кичиро, но мне послышалось, что вы сказали, что в городе жили так же и «новые» монстры.       - Все верно, вы не ослышались, – утвердительно кивнула лисодевушка, чем окончательно выбила из нефелима желание поспать. – Их немало проживает на территории Содружества.       Краем глаза отметив не менее удивленные лица Папи и Ваниллы, Лука в ужасе воскликнул:       - Но это же… нелепо! К чему тогда вся эта стража? К чему ваша магическая стена?!       На краткое мгновение нефелиму показалось, что он все еще спит и видит очередной кошмар. В котором такая близкая и манящая звезда, обещающая спасение и встречу с хоть кем-то знакомым, оборачивалась темным провалом бездны, благоухающей нежным и порочным ароматом. Если он ошибся и вместо спасения завел Папи и Ваниллу в очередное демоническое государство, управляемое той, кто узурпировал имя Тамамо… От подобных мыслей тошнотворный комок подпрыгнул к самому горлу бывшего Героя, и немалых сил ему стоило потребовать от Кичиро немедленной остановки, чтобы как можно скорее убраться отсюда, куда угодно.       Кажется, буря эмоций слишком хорошо отразилась на его лице, и обернувшаяся к нему зипангийка поспешно подняла руки:       - Вы меня неверно поняли, господи Лука! Мамоно действительно являются такими же жителями содружества, как люди или мы, Реликты, но почти все они живут на островных владениях, а здесь, на континенте их довольно мало! Я понимаю, о чем вы думаете… Как жителю Юга для вас нормально опасаться влияния их маны. Но вы должны знать, что мы просто не допускаем через Барьер тех мамоно, которые не способны контролировать себя и чья сила слишком велика. Среди нас живут те зверомамоно, которые подверглись влиянию демонической энергии, но остались верны Великой Тамамо, а так же некоторые другие виды. И даже так им запрещено селиться вблизи обособленных людских деревень, а те из них, кто нашел себе пару, обязаны переселяться на острова или такие же обособленные деревни на северной окраине. Кроме того, они обязаны носить при себе амулеты, поглощающие излишки маны, струящейся из их тел.       - Это… это все равно странно и опасно… – покачал головой самую малость успокоившийся Лука, пристально изучая испуганное личико кицунэ.       - Она не лжет, Лука, – едва слышно шепнула подсевшая поближе Ванилла. – Кроме того, мы с Папи долгое время жили среди толпы орков, и подобные им монстры действительно не слишком уж опасны. Хотя такая перспектива меня все равно не радует…       - Пока что, за все века сожительства, было лишь несколько случаев обращения людей или Реликтов в «новых» монстров, – добавила Кичиро, в очередной раз убирая с глаз непослушные черные волосы. – Поверьте, я не меньше вашего опасаюсь попасть под влияние Высшей Суккубы или Той, кто создала эту ману.       - Хорошо, уважаемая Кичиро, – тяжело вздохнув, Лука откинулся в кузове и устало прикрыл глаза. – Простите, что прервал ваш рассказ, но я бы не хотел попасть из одного демонического царства в другое…       - И вы меня извините, что так внезапно открыла перед вами эту сторону нашего королевства, – смущенно прижала длинные ушки Кичиро. – Но совсем без мамоно нам было бы непросто выстоять супротив Маккая. Во многом благодаря их помощи в изучении демонической маны, нашими магами и даосистами был создан Барьер, защищающий Яматай и от демонической маны, и от тех, кто пришел к нам с недобрыми намерениями. Кроме того, в судьбе города, о котором я начала говорить, «новые» монстры тоже сыграли не последнюю роль.       - Раз никакого города впереди нет, да и вообще вокруг никого кроме нас нет, конец у твоей истории невеселый, – ехидно заметила широко зевнувшая Папи.       - Увы, это так, – не стала спорить лисодевушка. - Сагару построили очень быстро, и история его завершилась очень быстро. Правил им один принц из Ноа, чьё имя в истории не сохранилось, как и почти никаких деталей об его прошлом. Он привел своих подданых – людей, мамоно и Реликтов – через Хонтийские горы и попросил нашей защиты, поклявшись стать подданным Содружества. В знак союза он даже попросил руки и сердца одной из учениц Тамамо, в которую искренне влюбился, и наш Первопредок благословила их брак и приняла принца как своего вассала. Рука об руку принц и его возлюбленная правили Сагарой, пытаясь сделать его домом, как для всех, кто бежал от войны, так и для исконных жителей Яматая.       Кичиро сделала небольшую паузу, помогая лошадям объехать крупный валун, стоящий на перекрёстке двух дорог, после чего продолжила:       - Конечно, не все, кто приходил к нам из-за Хонтийских гор несли добрые намерения. В ту пору еще не существовало Барьера, но имелась цепь крепостей и постоянно готовых к бою воинов, которые уже имели дело с дикими мамоно, одурманенными демонической энергией, которые пытались проникнуть на наши земли. Но те, кто прилетел однажды из-за горных склонов, оказались намного опасней стаи оборотней или орков. Королева темных демонических драконов, утверждающая, что знает принца и обручена с ним, явилась во главе небольшого, но крепкого войска из драконов и драконидов, преодолела пограничные крепости и напала на Сагору. Согласно хроникам, город сопротивлялся два дня. Люди и монстры, включая «новых», встали на его защиту от злых демонических драконов, считающих, что простые люди должны стать их мужьями-слугами, а все остальные – слонить голову и принять их власть. Прослышав о вторжении, Тамамо поспешно собрала войско и атаковала захватчиков настолько быстро, насколько могла. Сильно уступая им в численности, она компенсировала это собственным могуществом и мастерством, перед которыми пасовала даже сила драконьей королевы. Увы, к тому моменту принц уже был похищен, как и множество жителей, так что дракониды просто отступили перед силой Первопредка, преследуемые по пятам нашей армией. Получив желаемое, драконья королева и уцелевшие драконицы удалились на Север, и больше ни о них, ни о принце или пропавшей ученице Тамамо, никто не слышал. Подвергнувшийся сильному опустошению Сагара быстро увядал и к нашему времени мало что осталось от его улиц и домов. Те же, кого не похитили драконы, стремились уйти подальше на восток, а Тамамо – сделать все, чтобы трагедия вновь не повторилась.       Закончив свой рассказ, зипангийка несколько мгновений молчала, а затем угрюмым тоном добавила:       - Именно с такими, как та злая драконица, мы и воюем, именно против них возведен Барьер. Против всех Радикальных мамоно и, особенно, нынешней Владыки Демонов.       - А «Южная жемчужина» – это то немногое что осталось от Сагары. Поговаривают, что именно в ней принц провел свою первую брачную ночь вместе с невестой незадолго до того, как из-за хребтов Хонтийских гор явилось драконье войско. Около полувека назад она была отремонтирована и вновь стала принимать гостей, держащих путь через земли госпожи Юкаши. Горячая еда, удобные кровати и даже баня, чтобы омыться и отдохнуть после долгой дороги. На многие мили вокруг «Южная жемчужина» – лучшее место для ночлега, сравниться с которой могут лишь столичные реканы!       Лука не слишком вслушивался в бодрое щебетание Кичиро. За свою жизнь бывшему Герою доводилось ночевать как под открытым небом, довольствуясь лишь переплетенными над головой кронами деревьев, так и нежиться в покоях Алисы, наслаждаясь богатством и убранством королевского замка Хэллгондо. Сильно уставший как телом, так и душой, терзаемый отступившими на задворки сознания, но не исчезнувшими окончательно кошмарами, он был бы рад даже продуваемому всеми ветрами сараю со стогом сена в качестве постели, где он, Папи и Ванилла могли бы наконец-то закончить этот длинный и тяжелый день.       Когда повозка кицунэ наконец-то довезла троицу путников до их цели, вокруг стояла глубокая полночь. Выщербленная луна осторожно выглядывала из-за низких темных облаков, едва-едва озаряя тусклым светом небольшую долину, укрытую пологом сизого тумана, через который подобно глубоководной рыбе-удильщику прокладывал свой путь фонарь Кичиро. Нефелим знал, что сейчас они едут через развалины Сагары, вот только ничего похожего на величественные руины Ноа, которые вселяли страх и почтение даже спустя долгие века, он вокруг не наблюдал. Лишь время от времени Лука замечал в стороне от дороги с трудом угадывающиеся прямоугольники фундамента, выступающие из поросшей густой травой земли – вот и все что осталось от этого небольшого города, стертого безжалостным временем до самого основания.       Единственным целым зданием оказалась сама «Южная жемчужина», расположенная на восточной окраине бывшего города на небольшом пологом холмике и окруженная крепкой деревянной стеной, кое-где подсвеченной оранжевыми фонарями. Покой гостиницы и её обитателей охраняли несколько облаченных в легкие доспехи стражниц, в основном, эльфиек, нэкомат и кицунэ, которые с нескрываемым любопытством изучали Луку и его спутниц, но благодаря нескольким фразам Кичиро, без проблем пропустил их внутрь. Выяснилось, что горячо расхваленная лисицей гостиница представляла собой довольно крупное трехэтажное здание с характерной для зипангийской архитектуры приплюснутой крышей, балкончиками на верхних этажах и многочисленными фонарями, которые освещали сложенные из добротных бревен стены. Такие же плетеные фонарики свисали с покрытых розовыми лепестками веток пышной яблони, растущей в центре двора, где Кичиро остановила свою повозку и, перекинувшись несколькими словами с вышедшей ей навстречу прислугой, обернулась к нефелиму.       - Вот мы и на месте, господин Лука, – в очередной раз убирая со лба свои черные волосы, воодушевленно сообщила девушка-лиса. – Прошу вас, подождите меня внутри. Я договорюсь со слугами насчет размещения моей повозки, после чего оплачу вам комнату.       - Оплатите нам комнату? Не стоит, уважаемая Кичиро, у меня есть при себе золото, – запротестовал нефелим, хлопнув себя ладонью по поясной сумке, где лежало немного монет, которые ему всучила Ванилла перед тем, как навсегда покинуть их бывший дом в Полове. – Вы и так оказываете нам услугу, взявшись бесплатно отвезти до столицы!       - И потому я обязана проследить, чтобы вы, как гости нашей страны, ни в чем не нуждались на своём пути! – твердо заявила Кичиро, предостерегающе вскидывая миниатюрную ладонь и прерывая дальнейшие возражения полуангела. – Этот ночлег я оплачу сама, а вы прибережете деньги для столицы.       И как бы Луке ни хотелось отплатить черноволосой кицунэ за её доброту, он понимал, что она права. Никто не мог гарантировать, что они в первые же часы после прибытия в Яматай сможет добиться аудиенции с Тамамо, и что им не придется провести ночь-другую в совершенно чужом государстве с иной культурой. Вдобавок, если вместо древней кицунэ их встретит самозванка, невероятным образом присвоившая себе имя одного из Первопредков, Лука с подругами и вовсе рисковал надолго застрять в Яматае, а там пригодилась бы каждая лишняя монета. Подавив готовые сорваться с языка возражения, Лука благодарно кивнул Кичиро и, призывно махнув рукой Папи и Ванилле, быстро зашагал ко входу в гостиницу, провожаемый любопытствующими взорами собравшихся во дворе девушек-монстров.       До ушей нефелима отчетливо долетели слова высокой девушки-кицунэ с длинными серебристыми волосами, обращенные к её подруге – низкорослой и полноватой тануки, что-то сосредоточенно ищущей в стоящих рядом со стеной деревянных ящиках:       - Смотри, Сузу, а ты утверждала, что в этом месяце больше беженцев не будет из-за тучи демонической маны на Юге! А тут целый Герой с двумя женами… Надо было мне все же идти в южные дозоры, и тогда милостью Темной Богини, я наверняка встретила бы…       Названная Сузой енотка оторвалась от своего занятия, несколько секунд пристально изучала лицо проходящего мимо неё Луки, довольную и заулыбавшуюся Ваниллу и смущенно порозовевшую Папи, после чего обернулась к кицунэ:       - Ты бы встретила скучные патрули и жесткую кровать в казарме, – с твердостью, присущей лишь тем, кто сам прошел через подобное, заявила она. – То к чему городская мечтательница вроде тебя совсем не привыкла! А потому будь благодарна, что я взяла тебя с собой на задание и помоги мне уже найти эти ангеловы платья!..       Что именно ответила её вскипевшая от праведного гнева сребровласая кицунэ, Лука уже не услышал, поспешно толкнув дверь и переступив порог «Южной жемчужины». Прохладный ночной воздух тут же сменился приятным теплом, в котором перемешались запахи готовой пищи, горящих в печи дров и терпкий аромат пахучих смол, а ушей коснулась тихая обволакивающая музыка. Троица путников оказалась в коротком коридоре, который вывел их в просторный холл, хорошо освещенный висящими под потолком фонарями. Сделанные из белой, красной или золотистой бумаги, аккуратно расписанные причудливыми иероглифами, они живо напомнили Луке его последний визит в Яматай, когда он с Алисой и Тамамо посетили шумный фестиваль под открытым небом. Тогда тысячи и тысячи подобных фонарей взмывали в воздух, подбрасываемые руками собравшихся на праздник жителей, и под их веселый смех и гомон поднимались все выше, сливаясь огнями с мерцающими в вышине звездами.       Тогда же, во время одного из своих прошлых визитов на родину Тамамо, Луке довелось переночевать вместе с Алисой в подобной гостинице, а потому он не удивился отсутствию барной стойки, как в любой таверне или трактире Юга, ровно, как и низеньким столикам с мягкими подушками вместо стульев, на которых отдыхали немногочисленные постояльцы. Зато в плане украшений, «Южная жемчужина» оставляла далеко позади почти любую южную гостиницу так же легко, как изысканная восточная красавица обходила простую девушку-пастушку.       Многочисленные ажурные стенки из рисовой бумаги, покрытые затейливыми письменами и подсвеченные чуть покачивающимися под потолком фонарями, разделяли холл на несколько уютных помещений. С их стен на вошедших с любопытством взирали персонажи множества картин и гравюр. Притом выполнены они были не в глуповатом, по мнению Луки, карикатурном зипангийском стиле, а очень подробно и реалистично, словно работы южного художника. Вот облаченная в свободные белоснежные одежды изящная эльфийка с таинственной улыбкой перебирает пальцами струны лютни, звук которой струился по комнате, отчего картина казалась очень живой. По соседству с ней в другой рамке две огненно-рыжие кицунэ, одетые лишь в рубахи без рукавов и короткие штаны, работают на рисовом поле, озаренном сияющим солнцем, отчего на телах девушек блестят мелкие бисеринки пота. На противоположной стене похожая на ламию дева-дракон с синей чешуей медленно плывет по водной глади, грациозно изгибаясь всем телом и игриво взирая на зрителя красивыми изумрудными глазами.       Вдоволь осмотрев помещение, Лука обратил свой взор на постояльцев, которых в столь поздний час оказалось совсем немного. Видимо, большая часть уже спала в своих номерах. Парочка черноволосых кицунэ не обратила никакого внимания на вошедших, весело хихикая и по очереди кормя лапшой невысокого жилистого мужчину в одеждах южного покроя. В другом конце зала одинокая ламия с красной чешуей и рыжими волосами с тоскливым и скучающим взором переводила взгляд с одной настенной картины на другую, но тут же бросила своё занятие, заметив вошедшего Луку. Впрочем, её просветлевшее лицо мигом погрустнело, когда за бывшим Героем юркнула широко зевающая Ванилла, а последней, громко стуча когтями по деревянному полу, зашла Папи. Еще Лука успел заметить двух юных девочек – кицунэ и волчицу, отдыхающих прямо напротив входа и о чем-то ожесточенно спорящих, но в этот момент его отвлек чей-то незнакомый голос, раздавшийся, казалось, прямо в голове:       - Приветствую, молодой господин! Надеюсь, что ваша дорога была легкой и приятной. Чего вы желаете?       Вздрогнувший от неожиданности Лука поспешно оглянулся, но голос явно не принадлежал никому из находившихся в зале гостей, зато на лицах смотрящих почему-то в потолок Папи и Ваниллы застыли раздраженные гримасы. Пронзенный внезапной догадкой Лука поспешно вскинул голову и столкнулся с любопытным взором светящихся в полумраке алых глаз – всех шести. Будь сейчас на месте полуангела тот юный и неопытный мальчишка, который однажды утром покинул Илиасвиль, движимый своей мечтой, он бы прямо тут грохнулся в обморок. А так по спине Луки лишь пробежал предательский холодок, когда он увидел крупную девушку-паука, сидящую на потолке прямо над входом из-за чего он её просто поначалу не заметил. Облаченная в просторное лазурное кимоно, она слегка перебирала черными лапками с желтыми полосками, покрывающими, заодно, и её выглядывающее из-под одежды брюшко. Желтые же ленточки украшали её черные волосы, не давая тем свешиваться вниз и не скрывая симпатичное лицо с чуть раскосыми алыми глазами.       Лука уже не первый раз встречал девушек-пауков. Собственно, благодаря одной из них он и оказался тут, в далеком будущем своего родного мира, ставшего кладбищем для всех, кого он любил и ценил. Но эта отличалась и от Марики, и от царственной и подавляющей Кумо-но-Коджо, которую он своими руками запечатал за её жестокие поступки. И которая после освобождения всюду за ним бегала, прося взять в жены, чем неимоверно раздражала Алису.       - А я уж надеялась, что в ближайшее время с ними не увижусь, – фыркнула Ванилла, после чего несильно толкнула Луку в спину. – Хотя после рассказа Кичиро, это была наивная надежда… Может лучше подождем нашу лисицу на улице, а то окажешься в паутине…       Последние слова вампиресса произнесла с нескрываемым ехидством, наблюдая как сидящая на потолке арахна одним ловким прыжком оказалась на полу и изящно поклонилась смутившемуся нефелиму, которому стоило немалых усилий не пробудить дремавшую в нем силу серафима, чтобы защититься от едва ощутимого сладковатого дразнящего аромата, исходящего от девушки-паука. Та же продолжала доброжелательно улыбаться, внимательно изучая лицо нефелима своими шестью светящимися рубиновыми глазами, хотя наверняка почувствовала легкую неприязнь и напряжение, повисшее в воздухе. Из неловкой ситуации помогла выкрутиться Кичиро, словно из воздуха материализовавшаяся за спиной вздрогнувшего Луки и сходу сообщившая девушке-пауку:       - Они со мной, Сато-сама! И я арендую две комнаты в счет гильдии для себя и для моих гостей! А так же мы не отказались бы от вашего фирменного блюда.       - Как вам будет угодно, – вновь учтиво поклонилась арахна, после чего, как показалось нефелиму, с огоньком озорства в глазах уточнила. – У нас есть номер с очень удобной и широкой кроватью, где молодой господин сможет разместиться со своими женами…       - Лучше дайте нам номер с тремя кроватями! – поспешно поправил её Лука. – Мы устали после долгой дороги и нам очень хотелось бы как следует выспаться.       Стоявшая позади Ванилла издала то ли смешок, то ли разочарованный вздох, а Сато-сама вновь вежливо поклонилась и, обернувшись, произнесла размеренным тоном:       - Юко, проводи наших гостей в их номер.       Вновь с некоторым усилием подавив дрожь, Лука наблюдал, как из теней выступила еще одна девушка-паук, столь сильно похожая на первую, что он ни за что не отличил бы их друг от друга, если бы у второй арахны волосы не удерживали синие ленточки, а не желтые. Поклонившись ровно тем же отработанным движением, вздернув к потолку прикрытое платьем полосатое брюшко, она произнесла чуть более тонким и нежным голосом:       - Прошу вас следовать за мной, – и, с любопытством осмотрев Луку своими багряными глазами, шустро засеменила в дальнюю часть помещения, где виднелась ведущая наверх лестница.       - Это Юко Сато, младшая сестра Аяко, – полушепотом сообщила Кичиро, кивнув на первую арахну, которая как раз оглядывала остальных посетителей. – Они вместе содержат «Южную жемчужину» и активно сотрудничают с нашей гильдией. Я часто останавливаюсь тут на ночлег, когда выдаются дальние поездки вроде этой и пользуюсь всеми привилегиями, которые дает наше сотрудничество вроде лучших номеров или скидок! О… что-то я заговорилась! Поспешите за Юко, а я пока улажу все вопросы с Аяко, а после навещу вас!       Кивнув черноволосой кицунэ, Лука вместе с Папи и Ваниллой поспешили за арахной, терпеливо ждущей возле ведущей наверх лестницы. Демоническая мамоно, ловко перебирая лапками, по поскрипывающей деревянной лестнице привела их на третий этаж гостиницы, где располагались номера для состоятельных клиентов, отличающиеся особой пышностью. Подведя гостей к одной из дверей, Юко, отодвинула в сторону её изрисованное горными пейзажами полотно и учтиво указала ладонью на освещенное розоватыми светильниками помещение:       - Прошу вас, располагайтесь и чувствуйте себя, как дома. Я скоро принесу вас ужин.       Но прежде чем дева-паук успела отправиться обратным путем, Лука наклонился к ней и негромко спросил:       - Уважаемая Сато-сама, у вас есть место, где я мог бы смыть с себя дорожную пыль?       Лука буквально чувствовал, как грязь стягивает его кожу, а промокшая от пота одежда неприятно охватывала тело. И в отличие от Папи и Ваниллы, которые привыкли к дальним дорогам и спокойно омылись в ближайшем ручье во время их совместного пути с Кичиро, нефелим предпочел потерпеть до гостиницы.       - Прошу вас за мной, господин, – понимающе кивнув, промолвила арахна и направилась дальше по коридору.       - Вы пока обустраивайтесь без меня, я скоро к вам присоединюсь, – настойчивым голосом сообщил бывший герой своим подругам, которые явно были не прочь отправиться вместе с ним обмываться, но услышав его слова, враз погрустнели и понуро зашли в комнату.       Место, куда Луку привела Юко, оказалось на первом этаже в отдельной пристройке и больше всего напоминало самую обычную баню с запасами воды. К счастью, когда снаружи было далеко за полночь, умывальня пустовала и ничто не помешало нефелиму привести себя в порядок. Черноволосая арахна мягким голосом предложила путнику из далеких земель помочь ему умыться, полив воду и потерев спину, но едва услышавший её предложение нефелим, поспешно поблагодарил и выставил заметно расстроенную монстродеву за дверь. И лишь услышав её тихий вздох и быстро удаляющийся топот паучьих лапок, Лука приступил к водным процедурам. Вылив на себя несколько ведер теплой воды и тщательно растерев уставшее тело намыленной губкой, бывший герой почувствовал, что часть непомерного груза за судьбы друзей и всего что осталось от родного мира, словно бы стала чуточку легче, и с легкой улыбкой посматривал на ночное небо, видневшееся через небольшое окно.       Закончив с мытьем, он еще минут десять просто сидел на полу, прислонившись спиной к деревянной стене и, прикрыв глаза, неторопливо пролистывал в памяти события минувших дней. Внезапно, нефелим осознал, что его мысли все глубже вязнут в приятном сонливом болоте, и чтобы не уснуть прямо в купальне, где его утром могут застать местные монстродевы, он с силой тряхнул головой, поспешно встал на ноги и, одевшись, направился обратной дорогой к своему номеру. Когда он проходил по первому этажу рёкана, его встретила почти полная тишина и пустота – все постояльцы уже спали, за исключением Аяко, которую он узнал по желтым ленточкам, и которая размеренно перемещалась по комнате, таская на подносе оставленные гостями тарелки после трапезы. Было что-то потустороннее и гротескное в массивной арахне, отбрасывающей на стены зловещие тени, и вместе с тем милое и красивое в её изящном девичьем теле и молоденьком лице. Завидев своего нового гостя, паучиха остановилась и, чуть наклонив голову набок, вежливо поинтересовалась:       - Вам что-нибудь угодно, молодой господин? Моя сестра уже доставила в ваш номер ужин и напитки. Или вы желаете что-то еще?.. – с едва заметной улыбкой монстродева повела плечом, позволив своему кимоно чуть сползти по руке вниз, оголив гладкую молочно-белую кожу.       - А… нет, нет! Я просто возвращаюсь обратно! – поспешно заверил её Лука, так старательно обходя стороной монстрицу, что не заметил один из низких столиков и со всего маху споткнулся о него.       От болезненного и неловкого падения его уберегла Аяко, чья рука с неженской силой подхватила парня под плечо, сжав тонкими пальчиками и помогая сохранить равновесие.       - Благодарю вас. Похоже, мне уже пора спать, – неловко поблагодарил Лука девушку, действительно чувствуя все усиливающуюся сонливость.       - Доброй ночи, молодой господин, – склонила голову монстродева, отпуская руку гостя и провожая его долгим заинтересованным взглядом.       Подъем по лестнице для уставшего и разморенного теплой водой Луки стоил почти всех оставшихся сил, и к своему номеру он подошел, придерживаясь рукой за стену и даже не сразу осознав, что слышит чьи-то громкие голоса из-за приоткрытой двери. Подняв ладонь и протерев слипающиеся глаза, он вновь тряхнул головой, ненадолго прогоняя пленяющую негу сна и старательно прислушался к голосам, в которых он узнал Ваниллу и Кичиро.       - Ха, ты и в самом деле не знаешь эту славную историю? – лучащийся самодовольством голосом вампирессы четко долетал до ушей насторожившегося нефелима. – Хотя ты же всю жизнь прожила в деревне и начала путешествовать лишь после вступления в гильдию… Тогда неудивительно, что ты ничего не слышала о славном герое Луке! Он последний прямой потомок королей Ремины, а его сила воистину невероятна и наголову затмевает любых простых героишек!       Стоявший за дверью герой истории изо всех сил сжимал и разжимал веки, пытаясь убедиться, что не спит. Впрочем, когда он услышал слова Кичиро и последующие речи Ваниллы, вся сонливость и усталость с него слетели, как листва с осеннего дерева на ветру, а рот самой собой распахнулся в глубоком изумлении.       - Но… но если твой жених и в заправду принц… – дрожащим голосом пролепетала зипангийка. – Выходит… выходит, что и ты… тоже?!       - Ха-ха! Ну разумеется! А как могло быть иначе?! – горделиво воскликнула Ванилла, в этот момент наверняка широко распахнув свой черный плащ. – Я – благородная принцесса Дочерей Ночи и последний королевич Ремины… Сама судьба свела нас и предопределила наш путь! Быть иначе просто не могло! Или ты считаешь иначе?       Последние слова она произнесла с явной угрозой, а вот голос Кичиро, напротив, дрожал от с трудом скрываемого изумления и зависти:       - Это… невероятно! – тонко пискнула черноволосая кицунэ, съеживаясь под алым взором Ваниллы, как очень хорошо представил себе Лука. – Принцесса вампиров и человеческий принц помолвлены и путешествуют вместе. Клянусь хвостами моей матушки, ваши истории, достопочтенная Ванилла, стоили всего этого и последующего пути! О, как бы я хотела их и дальше слушать о том, что вас привело сюда и что вам довелось узреть по пути! Простите за мою дерзость, принцесса, но вы остановились как раз на том моменте, как покинули свой родовой-замок гнездо не уведомив никого из прислуги и отправились по зову сердца.       - Да, все верно! – полным уверенности и снисхождения тоном подтвердила Ванилла. - Тогда я еще не знала, сколь невероятной будет моя дорога и как богата на события после десятилетий затворничества вместе с другой Багряной Знатью.       И, набрав в грудь побольше воздуха, Ванилла продолжила свою историю, от которой остолбеневший за дверью Лука ощутил, как у него горят уши со стыда. Врала вампирша без зазрения совести, но, похоже, весьма умело, выдавая себя за аристократку из малоизвестного вампирского клана Сумрачных Небоходцев. Нефелим в этой истории оказался молодым героем, прошедшим Инициацию, но не пожелавшим проливать кровь невинных монстродев на этой жуткой войне. Он помнил своё славное прошлое, помнил заветы династии Ремины и клятвы сохранять мир между людьми и монстрами. И еще потому что однажды ночью к нему явилась после многолетнего путешествия роковая красавица с алыми глазами и острыми клыками, пленившая душу и сердце юного воина. Их чувства оказались взаимны и сияли подобно полной Луне на ночном небосводе, унеся прочь одиночество и грусть из жизни человека и златовласой вампирши.       По комнате то и дело раздавались шаги важно расхаживающей туда-сюда ночной хищницы, которая поведала внимательно слушающей кицунэ, как они решили бежать с несправедливого Юга, где их любовный союз был бы порочен и неправилен. История девушки развивалась стремительно, напоминая скорее какую-то сказку, чем их настоящее бегство из Полова. Вот уже влюбленные пересекают пролив Илиас, связывающий южный континент и Сенторию, воспользовавшись для этого могущественной магией аристократки Ночи. Их путь лежит через земли одного из самых могущественных государств Священного Союза – Лескатии. И вновь благодаря скрытности и чарам Ваниллы, им удалось проскочить незамеченными, скрываясь в глухих лесах и полях, избегая проторенных дорог и селений, питаясь пойманными монстродевой дикими зверями.       Лука и сам не знал зачем продолжал стоять истуканом, внимая этой полностью выдуманной сказочной истории. Возможно, потому что он впервые увидел эту сторону своей обычно игривой и легкомысленной подруги. Перед его мысленным взором даже предстали вечера далекого прошлого, когда все четыре бандитки были вместе и, собравшись у костра, три подруги восхищенно слушали рассказы маленькой вампирессы. Возможно, он бы так стоял и дальше, если бы в его поле зрения не вплыло что-то серое.       - А… Лука… что ты тут стоишь? Почему не заходишь? – раздался совсем рядом тихий и слабый голос Папи.       Вздрогнувший нефелим поспешно отпрянул от двери, заметив рядом с собой неподвижную драконицу и с каждым мгновением чувствуя разливающееся по сердцу беспокойство. Даже при свете тусклых фонарей под потолком он ясно видел сколь бледна кожа драконодевы, как её сияющие золотые глаза почти погасли, некогда гордо распахнутые крылья повисли вялыми парусами, а движения слабые и скованные. Лука и в пути замечал, что с Папи что-то не так, но списывал её слабость на усталость и сонливость. Однако теперь внутри него все сильнее зрело холодное лезвие страха за судьбу подруги.       Папи же то ли не замечала своего состояния, то ли не придавала ему особого значения, тоже считая, что просто вымоталась. Так и не дождавшись от парня ответа, она уже было шагнула к двери, чтобы открыть её, но тут её чуткие перепончатые уши уловили часть продолжающейся истории Ваниллы.       - Ох, Кичиро, ну ты совсем ничего не знаешь о мире за вашими скалами! Иначе ты бы сразу признала меня, первую из великой второй четверки Наземных Рыцарей. Великая Ванилла Темнокрылая, ужас летящий на крыльях ночи! Сумеречная принцесса Алой Луны… Мы с Лукой стали идеальной парой!       - Но… но… раз вы пара и… п-п-путешествовали вместе… вы в отношениях?.. – едва слышно пролепетала Кичиро.       - Ха, а как же иначе! – еще громко засмеялась Ванилла, быстрым шагом пересекая комнату и, кажется, подпрыгивая на месте.       - Но… если вы пара… то вы уже делали… ну… то самое?.. – еще тише пробормотала зипангийка, громко елозя на кровати.       - А… ты имеешь ввиду делили ли мы ложе? – с ленцой в голосе поинтересовалась Ванилла. – Вообще у нас, ночной аристократии не принято делиться такими подробностями с кем-то, кроме равных себе по статуту… но ты добрая и приличная девушка, Кичиро, так что я тебе расскажу. Да, он принц и воин не только в ратном мастерстве или на словах. И его искусство фехтования мечом уступает лишь его же владению другим мечом, которое он раскрывает лишь перед той, кого он больше всего любит.       - О… ай… даже так!.. – тонким от зависти и восторга голосом пропищала черноволосая кицунэ очень громким голосом, слышимым, наверное, даже на втором этаже.       - Именно так! – упиваясь самодовольством подтвердила Ванилла. – Скажу по секрету. В минуты нашего единения он бывает нежен, но очень настойчив, словно на поле брани, хотя поначалу был совсем неопытен, робок и наивен… А уж какая у него сладкая духовная энергия!..       Тут Ванилла громко облизнула пальчики, чем окончательно вогнала девушку-лисицу в глубокую зависить и восторг, а кое-кого стоящего за дверью – вывела за грань бешенства. За ту минуту, что Ванилла занималась бахвальством, вся усталость, болезнь и сонливость просто испарились с лица Папи, между задрожавшими губами которой мелькнули острые клыки, а в горле начал зарождаться утробный рык. Только что вялые движения вновь стали стремительными и сильными, а чешуйчатый хвост взметнулся, едва не располосовав острым кончиком висящий на стене гобелен с невозмутимыми эльфийками в летнем лесу. Громко топнув когтистой лапой, покрывшаяся румянцем до самых рожек Папи распахнула дверь во всю ширь, чудом её не сломав, и чешуйчатым ураганом ворвалась в комнату, встряхнув всю «Южную жемчужину» утробным рыком.       - Да… ТЫ!!! – Не помня себя от бешенства и стыда ревела драконодева, на какой-то волосок промахнувшись и не успев схватить отскочившую в сторону подругу. – ТЫ!!!       - Ох, совсем забыла, – прикрыла рот в легкой усмешке Ванилла, указывая пальчиком на оскалившуюся в бешенстве драконицу. – А это, многоуважаемая Кичиро, причина почему мой с возлюбленным путь далеко не всегда был полон тишины и покоя. Наглая и чешуйчатая причина.       И вслед за этим последовали такие пикантные подробности истории первого знакомства Ваниллы и Луки с драконицей, о которой доселе никто не ведал, включая самого сына Марцелла.       - ...Это приключилось с нами однажды, когда нам довелось пересекать глушь предгорий далеко на Юге. Слышала, небось, о горах Ирина? Так вот, в Золотом Регионе и прежде встречались голодные и пустынные места, куда лишний раз и дева-скорпион не решится загялнуть, – обратилась к простодушной собеседнице вампирша с самодовольной ухмылкой превосходства и сделала небрежный жест ладонью. – Так значит, случилось нам в тех местах устроить дневку, ибо не любим мы, дети Ночи, солнцепек. Пока я восстанавливала свои силы во сне, эта настырная девчонка прокралась в наше уютное гнездышко и едва не выкрала моего принца. Очевидно, что эта одинокая девственница из зависти к нашему счастью и моему блеску вознамерилась похитить героя, дабы тот грел её драконье ложе.       - Еще бы! Такого завидного жениха возжелать и для себя! – с искренним видом всплеснула Кичиро.       - Вот то-то же! – хвастливо подняла указательный палец к потолку Ванилла и обнажила в сияющей улыбке острые кончики зубов. – Именно что завидовала нашей паре. Однако тогда она даже и близко не подозревала, кому решила переступить дорогу! Лишь жалость моя к этой бродяжке спасла её от неизбежного воздаяния и всей убийственной мощи Ужаса-Летящего-на-Крыльях-Ночи!       - Но раз он великий герой, то верно, не допустил бы кровопролития, – выразила надежду девушка-лиса.       - Кхм... разумеется, – мгновенно поправилась сходу вампирша. – На то Лука и герой, что не мог не проникнуться сочувствием к этой одинокой и печальной бродяжке. Дорогой принц был в ужасе от одной мысли, что эта бедствующая сирота погибнет в этой глуши, отрезанной от остального мира демонической маной. Так что с той поры она прибилась к нам в спутницы и, неблагодарная, пытается помешать нашему любовному счастью. Лишь наша с Лукой снисходительность и жалость удерживает её в нашем маленьком отряде... Да-да! Именно снисхождение и жалость...       Пока из уст вампирши лились эти слащавые речи, потерявшая дар речи от такой наглости Папи с расширенными глазами уставилась на подругу. Конечно, вампирскому роду было свойственно хитрость и лицедейство, но чтобы так дерзко и самозабвенно врать, это нужно было иметь артистический талант. В любом случае, драконица больше сдерживаться не могла даже в присутствии Луки.       - Да что ты вообще несешь?! Какая к ангелу принцесса ночи?! Какой еще другой меч?!! Ты крови тухлого зайца облакалась совсем?!!!       - Ну вот видишь, Кичиро, какая она неблагодарная, – закатив глаза, тяжело вздохнула Ванилла, умудряясь одновременно и держать дистанцию от Папи и смотреть на неё самодовольным и веселым взглядом. – Она понимает, что всегда будет для моего любимого лишь второй и от того уже совсем потеряла голову и всячески старается очернить наше с Лукой счастье… Ах, мой любимый слишком добр к ней…       - Уважаемая Кичиро… не могли бы вы нас оставить ненадолго?.. – услышал Лука собственный удивительно спокойный голос, хотя внутри парня буквально все спекалось от стыда, удивления и сильнейшего раздражения на бессовестно завравшуюся Ваниллу.       - О… я лучше пойду посплю… - глядя куда-то перед собой, унылым голосом пробормотала Кичиро, вставая с кровати и проходя мимо нефелима в коридор. – Раз уж мы так задержались, я начну готовиться к отъезду в полдень. Спокойной ночи…       Выглянув ей вслед и убедившись, что лисица скрылась в конце коридора в одном из номеров, Лука захлопнул дверь и, оставшись наедине со своими подругами, развернулся на каблуках к притихшей Ванилле. Попутно он быстро оббежал глазами доставшийся им номер. Когда-то он отдыхал в похожем во время его путешествий вместе с Алисой по Яматаю. Не слишком большая прямоугольная комната, низкая мебель, казавшаяся какой-то миниатюрной и почти игрушечной для жителя Юга, обрамленные деревянными рамами двери-стены, за которыми скрывались ниши со шкафами для одежды, посуды или небольших сувениров вроде статуэток духов-хранителей. Несколько крупных картин, изображающих то горные пейзажи с бурлящими водопадами, то наполовину исписанные замысловатыми иероглифами полотна, рядом с которыми корчились карикатурные фигурки человечков и монстродев в столь нелюбимом Лукой древнем Яматайском художественном стиле. Дальнюю часть комнаты должны были занимать три раздельные кровати, но, как оказалось, предприимчивая вампиресса уже сдвинула их в одну большую койку.       За все это время пока Лука изучал их номер, вампирша не проронила ни слова, лукаво поглядывая, то на тяжело дышащую разъяренную Папи, то на красного как спелый помидор нефелима, и не похоже, чтобы от рассказанной истории ей стало стыдно. Как только нефелим закрыл за Кичиро дверь и уставился на девушку тяжелым взором, Ванилла со вздохом взмахнула засветившейся лиловым светом ладонью, накладывая на комнату заклятие, глушащее любые звуки, которые мог услышать посторонний.       Только этого и ждавшая Папи, едва сдерживаясь, чтобы вновь не наброситься на подругу, рявкнула дрожащим от бешенства голосом:       - Что за бредни ты ей тут рассказывала?!! Как тебе такое вообще в голову взбрело?!! Вот, что ты все это время обо мне думала?! Бродяжка! Подобрали из жалости! А если она узнает, что никакая ты не принцесса и все выдумала?! Ты сама-то не забыла, в какой была нищете?!        - Эй, вместо того, чтобы рычать, лучше бы поддержала меня! – в ответ вспылила Ванилла, гордо вскидывая златокудрую голову. – Я тут пытаюсь представить нас как великих героев и путешественников, чтобы с нами обращались со всем почетом и уважением, а ты ведешь себя как дикарка! Хорошо, что я заранее придумала для тебя историю, которую тебе не составит труда поддерживать…       Очередной взрыв бешенства со стороны драконицы пресек уже сам Лука, вклинившись между готовыми сцепиться девушками и одаривая Ваниллу тяжелым взглядом.       - Я помню легенду, которую мы договорились им рассказывать, но ты наплела много лишнего. Совсем не обязательно было выставлять нас… возлюбленными…       - Хи-хи, извини, – без тени раскаяния в голосе, хихикнула в ладошку вампиресса. – Но я решила, что так Кичиро гораздо охотней поверит в мои слова. И ты видел её? Да она едва не лопнула от зависти, ха-ха! Бедняжка, скорее всего, никогда не знала мужской ласки, а тут такая история про чистую любовь и сказочные приключения!       - И теперь она воображает невесть что… – буркнул себе под нос Лука, потихоньку приходя в себя и замечая стоящий на столике поднос с тремя тарелками. – Ладно, ругаться уже бесполезно. Смотрю, вы так и не успели съесть ужин. Давайте поедим и ложимся спать. Завтра нам предстоит продолжить путь до Яматая… Папи, с тобой все в порядке?       Все бахвальство и россказни Ваниллы мигом вылетело у него из головы, когда он увидел, что отступившая назад драконица прислонилась спиной к стене, обхватила себя перепончатыми крыльями подобно огромной спящей летучей мыши и, запрокинув рогатую голову к потолку, прикрыла глаза, тяжело дыша широко раскрытым ртом. Слова Луки просто не долетели до неё, поглощенные чудовищной слабостью, сковавшей некогда сильное и крепкое тело драконодевы. С трудом разлепив пересохшие губы, девушка тихо прошептала хриплым голосом:       - Ванилла… кажется… я все же… буду первой…       - Папи!! – окончательно забыв про сон, про Кичиро и что они сейчас находятся в гостинице, воскликнул Лука, кидаясь к начавшей медленно сползать по стенке драконице и протягивая руки, чтобы её подхватить.       Но Ванилла успела первой, черной тенью соткавшись из сумрака комнаты и подставив начавшей заваливаться в сторону подруге своё плечо. Она перекинула через него одну из чешуйчатых лап Папи, а под вторую поднырнул спешно подбежавший Лука, для верности еще и обняв свободной рукой драконодевушку за пояс. Вдвоем они оттащили обмякшую монстродеву к кровати, слыша, как срежещут её когти о пол номера, безжалостно сдирая деревянное покрытие, но такие мелочи сейчас не заботили бывшего Героя, бережно уложившего монстрицу в постель. Теряясь в догадках, раздираемый на части острыми когтями беспокойства, парень протянул руку и осторожно коснулся лба неподвижно лежащей Папи, убрав в сторону локон мягких серых волос. Он знал, что у дракониц была довольно высокая температура тела, в конце концов, Папи несколько дней несла его по воздуху в своих лапах, однако жар от её покрытой капельками пота кожи чуть не обжог его ладонь, заставив поспешно отдернуть руку.       - Она вся горит!.. – глухим голосом произнес Лука, обращаясь к неподвижно стоящей рядом Ванилле. – Оставайся здесь и присмотри за ней! Я сейчас же спущусь на первый этаж и спрошу у этих паучих какое-нибудь лекарство. Надеюсь, что оно подойдет не только мамоно, но и «старым монстрам»… Если же нет, обращусь к Кичиро, к стражницам или кому-то из постояльцев! Хоть кто-то должен помочь!..       Ответ Ваниллы догнал бросившегося из комнаты Луку у самой двери:       - В этом нет нужны, Лука… Вряд ли кто-то из них сможет помочь нам здесь, столь далеко от ближайшего города.       Бывший герой медленно развернулся к вампирессе, на бледном лице которой не было и тени былого задора и веселья, а только мрачная сосредоточенность. Видя, как Ванилла склонилась и начала поглаживать неподвижную подругу по голове, Лука не выдержал и рявкнул:       - Сейчас не время шутить, Ванилла! Если Папи больна, я должен её помочь! Хоть чем-то! Я не целитель, я не умею лечить драконов и ничего не знаю о её недуге, но вряд ли это обычная простуда…       - Это не болезнь, – почему-то слегка покраснев, пробубнила вампиресса, тоже поворачиваясь к бывшему герою, но тут её за руку внезапно дернула приоткрывшая глаза Папи, чей тихий голос едва долетел до стоящего в дверях нефелима:       - Не говори… ему… Я… я не хочу… выглядеть жалкой…       - Что?! – изумленно воскликнул сын Марцелла, быстрым шагом возвращаясь обратно и останавливаясь напротив вампирессы. – Ванилла, что с ней случилось?! Ты явно что-то знаешь! Клянусь, чтобы это ни было, я помогу ей!       Румянец на щеках девушки стал еще гуще, а в глубине рубиновых глаз мелькнули алые огоньки, но все же она ответила после короткой заминки:       - Этот недуг был весьма распространен среди «старых монстров», оказавшихся отрезанными от родных земель демонической маной. Скажи, Лука, ты знаешь, что нам нужно для жизни? Без чего мы не можем обойтись?       Лежащая за её спиной Папи болезненно застонала и, густо порозовев, отвернулась в другую сторону, хотя было видно, как подрагивает со стыда её перепончатое ухо. Распростертая на кровати драконица отдала бы что угодно лишь бы оказаться где-нибудь не здесь, а хотя бы на улице, лежащей на покрытой росой траве под ночным небом, подальше от удивленно моргнувшего Луки. В его объятом усталостью разуме медленно ворочались мысли и воспоминания, доставая полузабытые факты о жизни Реликтов, их повадок и привычек, образа жизни и потребностей. И где-то под неряшливым ворохом этих воспоминаний находилось одно, от которого парень ощутил, как кровь приливает к его лицу.       - Семя. Человеческое семя, – три тяжелых слова, вырвавшихся из уст Ваниллы, еще сильнее вдавили Папи в кровать. – Вряд ли ты это помнишь, но во времена царствования королевских ламий Фейтбернов, по всем землям монстров существовала обширная сеть поставок, которой занимались бесы. Эти рогатые дурёхи доставляли одиноким монстродевам человеческое семя, которое нужно нам для восполнения запасов энергии. Без него наши тела начинают слабеть и увядать, как Кровавые розы, если их не окроплять алым нектаром. Сытная пища и кое-какие магические ритуалы могут помочь, но лишь отчасти, оттягивая неизбежное. Рано или поздно, давно не евшая сперму монстродева лишится всех сил и погибнет.       Ненадолго прервавшись и бросив печальный взор на свою подругу, Ванилла добавила, вновь взглянув в глаза остолбеневшему нефелиму:       - Мы с Папи какое-то время пользовались остатками этой сети, пока демоническая мана окончательно не превратила Полов в то, чем он является сейчас. Потом мы несколько лет пытались ловить человеческих мужчин по дорогам, но почти все, кого мы находили, были или инкубами, либо уже становились ими. Их семя содержало в себе столько демонической маны, что, отведав его, мы сами стали бы «новыми монстрами». Обычные же мужчины встречались все реже, пока однажды не исчезли совсем… К твоему приходу, я и Папи уже пару лет голодали, пытаясь восполнять запасы энергии сытной пищей и редко покидая нашу башню.       Внезапно оборвавшаяся Ванилла опустила рубиновые очки вниз, а потом вновь подняла на вздрогнувшего парня свои светящиеся в полумраке глаза, одарив его слабой улыбкой:       - Возможно, нам было бы проще и дальше оставаться вдвоем, не чувствуя рядом с собой человеческого мужчину. Мужчину, которого мы знали всю свою жизнь, который протянул нам руку и вывел в этот мир, а потом ушел, оставив о себе лишь воспоминания. Живи мы дальше одни, протянули бы еще год-другой. Но из-за этого путешествия, из-за драк, погонь и долгих перелетов у нас уже почти не осталось сил. Папи просто не выдержала первой… потому что постоянно подставлялась, защищала тебя и несла по воздуху, не щадя себя.       Когда Ванилла закончила говорить, на комнату опустилась звенящая тишина, в которой пораженный услышанным Лука безотрывно смотрел на лежащую на кровати Папи, чья грудь вздымалась в частом неровном дыхании. Он действительно совершенно забыл про эту потребность «старых монстров», ведь Алиса каждую ночь делила с ним ложе, восполняя собственный магический резерв и одаривая супруга морем наслаждения, после которого Лука поутру едва мог встать на ноги, зато сердце хотело пуститься в дикий веселый пляс. А Нерис тогда еще была слишком маленькой, и её организм не успел исчерпать запас духовной энергии, полученной при рождении. В жизнь же прочих придворных монстродев сын Марцелла старался попросту не лезть, хотя теперь, после слов Ваниллы, вспомнил, что часто видел невысоких рогатых демониц, иногда залетающих в личные покои той или иной усталой монстрицы. И как потом те выходили наружу посвежевшие и отдохнувшие, мило улыбающиеся проходящему мимо мужу Владыки Монстров. А еще он вспомнил короткую лекцию Мефисто, которая в своё время и поведала нефелиму эти пикантные подробности жизни монстродев, а точнее её финальная часть.       «...Как я уже говорила, у нас открытые каналы циркуляции маны и очень быстрый метаболизм, что с одной стороны дает нам огромную физическую и ментальную силу, а с другой привязывает к высокоэффективным источникам жизненной силы. Одним из самых эффективных, а, главное, легкодоступных средств её восполнения всегда была человеческая сперма. Как источник жизни, она содержит в себе маны даже больше, чем кровь, хотя вампиры могут с этим не согласиться. Если же монстродева по какой-то причине отказывается или не может принимать семя, она будет медленно высыхать, буквально сжигая собственную душу, как последние дрова догорающего костра. Я читала про пытки, которые устраивала Алисфиза VIII для своих наиболее провинившихся вассалов, запирая их в подземельях и моря голодом. Иногда она могла позволить беднягам получить жалкие крохи семени, которые те с жадным безумием поглощали, что лишь продлевало их муки и агонию. Ведь этот процесс болезненный и выматывающий, как для тела, так и для души монстрицы. На самых поздних этапах наступает разрушение личности, потеря памяти, атрофия органов чувств и неспособность контролировать собственное тело. С этого момента голодающую уже очень сложно спасти. А начинается все с сильной слабости, болей во всем теле, жара, потоотделения у тех видов, кто на это способен, побледнения кожных покровов или отслаивание небольших участков чешуи или панциря. Если незамедлительно принять семя, то все деструктивные изменения можно откатить назад, и монстродева быстро поправится, но если она продолжит голодать, то в срок от пары дней до недели, она погибнет. Можно сказать, что с мига появления описанных мною симптомов, мы ступаем на путь почти неизбежной смерти, и чем дальше, тем слабее надежда на исцеление».       Эти воспоминания ураганом прошлись по разуму покачнувшегося Луки, оставив после себя чувство удушающего стыда и острой злобы на самого себя.       «Как я мог забыть об этом?! Как я не замечал, что Папи страдает, растрачивая последние силы, чтобы донести меня досюда?!» – раз за разом бил он себя кнутом вины, не в силах простить собственную невнимательность. – «А теперь из-за меня она может умереть!.. И тогда… тогда я снова останусь один!!»       Что-то болезненно холодное словно потянуло сознание Луки прочь, в бесконечно далекую даль, оставив стоять одного посреди уходящего вдаль коридора. Тут не было никого и ничего. Лишь обволакивающая темнота и тишина. На краткий миг где-то вдали словно бы мелькнул драгоценный сердцу силуэт молодой девушки-змеи. Но стоило только Луке поднять ногу и сделать к нему торопливый шаг, как он растаял в потоке времени, оставив после себя едва уловимый затихающий смех Алисы, похожий на перезвон колокольчиков. Сильно вздрогнувший нефелим рывком обернулся назад и с другой стороны коридора он увидел еще два силуэта – высокий мальчик и девочка-змея стояли бок о бок, глядя на него пустыми глазницами, в которых чернел мрак. Они растворились точно так же, как и первый силуэт, как только сын Марцелла поднял руку и потянулся к своим детям.       Здесь было много таких лиц и силуэтов. Бесконечной чередой знакомых и драгоценных образов они проносились мимо, исчезая навсегда, унося с собой крупицы воспоминаний, кусочки эмоций, утраченные мгновения чего-то безумно важного для него. Пока не остался лишь один Лука. Окруженный темнотой и пустотой, он стоял один в этом коридоре. Один во всем мире, который забыл его, стал совершенно чуждым, где не осталось никого, кто его бы знал в лицо и помнил. Бездна одиночества затопила разум бывшего Героя, неся в себе чудовищную мысль – он здесь один. Его дети мертвы, а Алиса пропала, и живет он сам по инерции, движимый призрачной надеждой отыскать её, хотя, скорее всего, она тоже давно уже мертва… Как та Алиса, что он видел во сне наяву, поглощенная вместе со всем миром чудовищным кошмаром.       Он настолько ушел в себя, что не сразу осознал, как нечто теплое прижимается к его груди. А ушей касается хорошо знакомый голос той, кто принадлежала тому утерянному миру:       - Ты не один, ведь мы здесь, с тобой! Пока мы тебя помним, ты не забыт, Лука, ты не исчезнешь! – голос Ваниллы согрел душу парня нежным теплом, отгоняя прочь могильный холод одиночества.       Вряд ли вампиресса как-то смогла подсмотреть его мысли. Вампиры просто не владели такой мощной мантальной магией. Скорее уж она просто прочла их на лице своего кумира, почувствовала по запаху эмоций, увидела эту жадную бездну в глубине его обращенных в никуда глаз. И теперь девушка стояла рядом, крепко обняв Луку, положив голову ему на грудь и поглаживая ладонью по спине, словно успокаивая убитого горем ребенка. Её тепло и сладкий дразнящий запах, укутавший нефелима, вернули бывшего героя обратно в своё тело, выдернули из того протянувшегося в бесконечность коридора. Не сдержав улыбку, он поднял руку и тоже погладил златокудрую голову Ваниллы, а затем перевел взор на Папи, которая больше не лежала отвернувшись, а внимательно смотрела в глаза сыну Марцелла. И в глубине её золотистых очей Лука с содроганием увидел кое-что знакомое – то, что совсем недавно обитало в его собственных глазах. Безмерное одиночество и отчужденность, брошенность и чуждость, словно весь мир отвергал само его существование. Он бежал от этого чувства, закрывался, гнал прочь, пытался заглушить насущными делами, но оно все равно прорывалось наружу как пожирающий добычу изнутри хищник. Атмосфера в комнате необъяснимым образом изменилась, и то, что испытывал сам Лука передалось обеим девушкам, и нашло знакомый отклик в их сердцах.       - Я помню… каким был мир раньше. Мы обе это помним, – после короткой запинки произнесла девушка-дракон, безотрывно глядя на своего кумира. – Места, где мы выросли, люди и монстры, с которыми жили, законы и порядки, которых слушались, будущее, которое строили и жаждали… Все это исчезло или изменилось. Почти вся моя жизнь это бегство, скитания и попытки найти новое место, то, ради чего мне стоит жить. Безуспешные неудачные попытки. Я бы… не думаю, что протянула бы так долго, если бы не Ванилла. Только благодаря ей я не утратила саму себя и продолжала жить, сама не зная ради чего. Наверное, надеясь на чудо…       Янтарные глаза драконодевы с неожиданным теплом скользнули по улыбнувшейся вампирессе, хотя совсем недавно Папи рычала и пыталась поймать говорливую подругу.       - И чудо пришло к нам, – добавила за неё златовласая вампирша, слегка ограняясь от Луки и заглядывая ему в глаза. – Ты пришел к нам! И пусть я сказала, что вдвоем мы протянули бы еще год-другой…       - Я лучше покину этот мир, донеся тебя до Яматая, чем проживу еще один день так, как тянулась вся моя жизнь!.. – хриплым от боли голосом закончила её мысль Папи, и Ванилла едва заметно кивнула. – Я очень… очень рада, что смогла вновь увидеть тебя, Лука! Ты снова спас меня, как тогда в пещере! Не бойся, я точно проживу еще пару дней и завтра донесу тебя до столицы этого лисьего царства, чего бы мне оно не стоило!.. Ведь там тебя ждет Тамамо, одна из тех, кто знает тебя, знает каким был наш мир.       - Да, как и мы она из ушедшей эпохи, – тихим голосом подъитожила Ванилла, отходя от Луки и присаживаясь на кровать рядом с Папи. – Если кто и поймет тебя, то это она! Такой же осколок прошлого, которому нет места в новом мире…       После слов вампирессы в комнате повисла тяжелая звенящая тишина. Еще более оглушительная тишина воцарилась в разуме Луки, натягивая струны его души, заставляя сжать зубы от внезапно нахлынувшей боли. Он почти физически ощутил тонкие слабые нити, протянувшиеся от него к двум бесконечно одиноким девушкам-монстрам. Нити - старые, истончившиеся, но все еще связывающие его с последними кусочками прошлого, исчезнувшей навсегда далекой жизни. Два родных сердца, не менее близких, чем его родные дети, уже покинувшие этот мир, слабо трепетали в пустоте Лукой, растрачивая последние толики силы, чтобы он мог добраться до своей цели.       «Я не могу… не могу потерять их! Кроме них у меня никого больше нет… Алиса… я не знаю, где ты, жива ли ты, но если ты слышишь, прости меня. Я не могу позволить им оставить меня!»       - Мы больше не расстанемся.       Слова Луки, разрезавшие темноту и мрак, заставили Ваниллу и Папи одновременно вздрогнуть. Подняв головы, девушки удивленно смотрели, как сын Марцелла подошел к кровати и опустил голову, поочередно смотря в глаза монстродевам.       - Вы больше не будете одинокими. Я больше никогда не потеряю вас! Я больше не потеряю то, что у меня осталось!..       - Лука… - запнувшись, пробормотала Папи, чьи щеки вновь зарумянились, а в глубине золотых глаз мелькнуло замешательство и стыд, но затем она уже окрепшим голосом твердо произнесла. – Мне… я не хочу снова быть беспомощным ребенком, которого ты спасаешь! Я не та жалкая бандитка! Это я тебя должна спасти, обязана помочь, отплатить за твою… твою доброту! Позволь мне… хотя бы сейчас помочь тебе!..       Она прошептала последние слова, почти умоляюще смотря в глаза бывшему Герою. Она даже попробовала встать, чтобы показать, что все еще способна летать, но стоило её приподняться на локтях, ладонь нефелима опустилась на её плечо и мягко толкнула охнувшую драконодеву обратно в постель.       - Ты никогда не была жалкой или слабой, Папи, – звенящим решимостью голосом промолвил Лука, глядя прямо в глаза девушке-дракону, вгоняя её в еще большее смущение. – Ты мне уже очень помогла, и я хочу, чтобы ты мне помогала дальше. Чтобы вы обе поддерживали меня и были рядом! Я… я не вынесу если вас не станет!.. Ведь кроме вас, у меня никого нет…       Во мраке комнаты было слышно, как громко стучит сердце драконодевы, неподвижно лежащей на кровати и изумленно смотрящей на нефелима снизу-вверх. Пожалуй, оборвись её жизнь прямо сейчас, Папи ни о чем бы не пожалела, ведь её давняя детская мечта хоть немного, но сбылась, приоткрыла перед ней свой сияющий полог.       Все еще не в силах до конца поверить в реальность, чувствуя, как горят от смущения её щеки и перепончатые уши, драконодева облизала внезапно пересохшие губы и хриплым голосом едва слышно прошептала:       - Тогда… тогда позволь мне отплатить тебе за всю твою доброту по-другому…       Её слова всколыхнули сердце Луки, растеклись приятным пожаром по венам, и в его разгоряченном переживаниями разуме проступило осознание, что именно сейчас произойдет. Ради спасения тех, кто ему дорог, он вновь переступит через супружескую верность Алисе, пусть даже её судьба оставалась неизвестна… Как тогда, во перед последней битвой с Илиас, казавшейся сейчас почти забытой страшной сказкой, когда он был вынужден делиться силами с Четверкой Великих Духов. Из последних сил сопротивляющаяся совесть наконец-то сдалась и отступила в глубины сознания, и Лука отдался во власть растекающегося по венам пламени.       Опасаясь как-то навредить истощенной Папи, он протянул руку и осторожно убрал прядь волос с лица зарумянившейся драконодевы, а затем нежно погладил её щеку, в какой-то момент ощутив влажное касание к своим пальцам. Как оказалось, язык у драконов был почти такой же длинный и гибкий как у ламий, чем Папи и воспользовалась, ответив на поглаживания нефелима. Впрочем, вряд ли бы её удовлетворили эти безобидные игры, и поэтому Лука вначале коснулся забавно дернувшегося перепончатого уха драконодевы, а затем медленно опустился по её шее вниз к ключицам, чувствуя пальцами, как редкие гладкие чешуйки сменяются горячей и упругой кожей. Дыхание Папи стало чаще и глубже, а в глубинах золотистых глаз смешался неповторимый коктейль стыда, нетерпения, вожделения и страха, готовый вот-вот выплеснуться наружу. Луку же разобрало внезапное любопытство узнать поближе свою давнюю подругу и, заодно, драконью расу. Нежно проведя ладонями вниз по бокам тихо охнувшей Папи, он ухватился за края её топика и потянул его вверх, закатав до самой шеи и оголяя тело лежащей под ним девушки-дракона, невольно вздрогнувшей от его действий.       - Л…Лука!.. Не смотри… так на меня… – отчаянно краснея, пролепетала Папи, отводя глаза в сторону и одновременно поднимая чешуйчатые лапы, то ли пробуя окончательно снять с себя топик, то ли прикрыться от пристального взора нефелима.       Нефелим ничего не ответил, чуть склонив голову и с интересом разглядывая распростертую на кровати монстродеву. Невольно в его памяти всплыли образы Алиса, и он сравнивал столь много раз виденное обнаженное тело королевской ламии с открывшимся перед ним зрелищем. Они были совершенно разные, пусть и принадлежали к монстрам-рептилиям. Стройная, изящная и нежная Алиса могла похвастаться довольно крупной подтянутой грудью и приятной глазу сиреневой кожей, чью мягкость всегда любил ощущать Лука, обнимая свою супругу. Темная загорелая кожа Папи на ощупь оказалась не такой нежной, как у Алисы, да и заметно горячее, вдобавок, когда ладонь Луки легла на живот драконодевы, он хорошо ощутил под пальцами её упругие тренированные мышцы. Две крепкие округлые груди, которые Папи попыталась стыдливо прикрыть, явно уступали размерами «дыням» Алисы, хоть на ощупь оказались упругими и нежными. В целом, по комплекции Папи напоминала скорее Гранберию, чем его супругу и больше всего походила на духа огня Саламандру, разве что та не обладала чешуей. Несколько раз сжав пальцами прелести тихонько застонавшей драконицы, Лука поднял глаза на румяное лицо Папи, из приоткрытого рта которой вырывалось тяжелое неровное дыхание, а в сияющих подобно звездам глазах читалась мольба утолить разбуженное желание, теперь сжигающее монстрицу изнутри. Желание, что она долгие годы подавляла в себе, гнала прочь, боролась с ним все время путешествия с Лукой, боясь несбыточности своей мечты, а теперь всецело отдаваясь в его власть. И во власть того, кого полюбила давным-давно при первой встрече.       Не убирая ладоней с часто вздымающейся груди драконодевы, Лука нагнулся к её лицу и накрыл устами нежные губы Папи, ощутив знакомый раздвоенный язычок. Куда менее искушенная в ласках чем Алиса, Папи несколько мгновений лежала в ступоре, позволяя языку Луки хозяйничать у неё во рту, а потом начала несмело отвечать на его поцелуй, обняв когтистыми руками за плечи, от переполняющих её эмоций, чуть не разорвав ими с таким трудом добытую одежду нефелима.       - Пожалуй, нам нужно раздеться… – предложил Лука, разрывая их с Папи поцелуй и с улыбкой смотря на светящееся блаженством лицо драконицы.       И пока Лука стаскивал с себя одежду, неряшливо сбрасывая её прямо на пол, а затем помогал ослабленной Папи привстать на кровати и снять топик и трусики, он вдруг вспомнил о Ванилле. Но сколько бы сын Марцелла не оглядывал помещение, вампирессы нигде не было, хотя он никак не мог отделаться от чувства, что она все еще здесь. Тайком наблюдает за ними из множества теней, свивших себе гнезда по углам комнаты или под мебелью вроде того низенького стола или встроенного в стену шкафчика.       «Возможно, она хочет, чтобы Папи было комфортно со мной наедине…» - неуверенно подумал бывший Герой, немного обеспокоенный внезапным исчезновением подруги.       Впрочем, все эти мысли вылетели у него из головы, когда он обернулся и увидел перед собой полностью обнаженную Папи, озаренную светом полной луны, заглянувшей в единственное окно в комнате. Теперь он словно бы вновь для себя открывал, что гладкая темно-серая чешуя покрывает большую часть её тела, за исключением груди, живота, внутренней стороны бедер и рук, а так же лица. Слабо виляющий на простынях чешуйчатый хвост, широко распахнутые перепончатые крылья, словно Папи готовилась прямо с кровати взлететь в ночное небо, и когтистые драконьи конечности. Чуть светящиеся во мраке подобно маленьким солнцам глаза, выглядывающие из длинных волос перепончатые уши, заострившиеся от болезни, но не потерявшие притягательной красоты черты лица, мягкие розоватые губы, которые Папи то и дело облизывала раздвоенным язычком. Упругая смуглая кожа, покрытая мелкими бисеринками блестящего пота, приятно гармонировала с цветом её природной брони, сотворяя образ дикой и непокорной красоты, мало похожей на то, к чему привык нефелим. Даже пахло от неё по-другому, не сладкой ванилью, как от Алисы, а чем-то вызывающим и резким, но совсем не неприятным, а скорее волнующим и диким. И эта непохожесть лишь еще сильнее обжигала контрастом, непривычностью и обещаниями дикого неземного наслаждения.       В свою очередь Папи с восхищением изучала стоящего рядом с ней нефелима, оглядывая его оголенное тело и смакуя всплывающие в памяти далекие воспоминания, когда он казался гораздо выше, чем сейчас. Настоящей горой, за которую можно было спрятаться и укрыться от всех напастей этого мира. И пусть сейчас драконица ростом ничуть не уступала Луке, его облик вновь всколыхнул то позабытое чувство, что разрасталось в сердце монстрицы подобно лесному пожару. И больше всего на свете Папи хотелось наконец-то коснуться того, ради кого билось её сердце, и чтобы он точно так же касался её.       Видя бурю эмоций и желания, бушующего на взоре драконодевы, ёрзающей от нетерпения, Лука решительно шагнул вперед, сел на кровать и, наклонившись к лицу закрывшей глаза Папи, вновь накрыл её уста жадным поцелуем. И в этот раз она с готовностью ответила на него, запустив свой верткий словно маленькая змейка язычок в рот нефелима, принявшись не слишком умело, но старательно ласкать «оппонента». В тоже время Лука почувствовал, как когтистые лапы Папи осторожно, словно хрупкое сокровище, обхватили его спину, слегка царапнув кожу, и потянули его вниз, заставив парня лечь сверху на распростёртую драконодеву, ощутив касание её обжигающе горячей кожи. Два упругих полушария, что уперлись в грудь нефелиму, вздымались в частом дыхании, а в глазах Папи, которые оказались так близко, когда любовники разорвали долгий поцелуй, горело жаркое пламя.       Одновременно с этим другой огонь сжигал тело Луки, заставляя его плоть стремительно твердеть, и вот она уже упиралась в рельефный живот драконицы, влажный язык которой вновь обвел губы нефелима. Совершенно не искушенная в любовных делах монстродева просто не знала, как себя вести в этой ситуации и целиком отдалась во власть инстинктов, желая лишь оберегать своё драгоценное сокровище и доставлять ему как можно больше удовольствия. Не в силах больше выносить раздирающее тело томление, бывший Герой привстал и, нащупав заветную точку, осторожно ввел свой член в тугой и влажный проход Папи, которая выгнулась под ним соблазнительной дугой, запрокинув голову с высунутым наружу языком и слегка царапнув ему спину своими устрашающими когтями. Её полный наслаждения и счастья от сбывшейся мечты стон наполнил комнату волнительными отзвуками, на фоне которых отчетливо слышались громкие и частые удары сердца драконицы, жаждущего еще большего. С тихим шелестом перепончатые крылья Папи сложились над Лукой, закрывая от внешнего мира подобно щиту, образуя неприступный кокон. Гибкий чешуйчатый хвост обвился вокруг правой ноги, словно нефелим мог куда-то убежать, а в пламенном взоре расширившихся вертикальных зрачков читалась мольба и дикое животное желание.       Лука же несколько мгновений просто лежал на Папи, любуясь её близким ликом, наслаждаясь приятными касаниями сосков девушки к своей груди и привыкая к тесному и обжигающему нутру, плотно обхватившему его окаменевший от возбуждения член. Наконец, набрав в грудь побольше воздуха, он осторожно начал двигаться, опасаясь лишний раз причинить боль истощенной болезнью и явно не привыкшей к близости девушке. Но каждый раз, когда он с трудом вынимал, а затем вгонял свой «стержень» в горячий и скользкий тоннель драконицы, словно не желающий выпускать добычу, из широко раскрытого рта Папи вырывались полные наслаждения стоны, переходящие в тихое порыкивание.       Сотни мыслей и слов бессвязным хороводом кружились в пылающем разуме бывшего Героя, но все они таяли и растворялись в голодном пламени, пожирающем каждую частичку его души. И вскоре окончательно потерявший разум Лука тоже отдался во власть первородного желания, прильнув к сильно вздрагивающему крепкому телу драконицы и раз за разом налегая на её покрытую влагой промежность. Тугие волны наслаждения, что дарило ему раскаленное как огонь тело девушки, захлестывали бывшего героя, заставляя с силой входить и выходить из выгибающейся и дрожащей под ним Папи, чьи лапы и хвост лишь крепче прижимали его к стройному телу монстрицы. Любовь с яростно порыкивающей и то и дело вылизывающей ему лицо языком драконицей отличалась от нежного и чувственного секса с Алисой. Горячая покрытая капельками пота кожа драконодевы, перекатывающиеся под ней тугие мышцы, сильные лапы и хвост, которыми она обвила нефелима, и острые когти, царапающие его спину каждый раз, когда он с силой вторгался в крепко стискивающее его со всех сторон раскаленное нутро. И словно что-то незримое вселилось в Луку, заставив его забыть про сдержанность, неторопливость и размеренность, целиком и полностью отдавшись желанию, завладевшему их телами. Все это больше напоминало скачки на диком и необузданном звере, где в любой момент седок может быть сброшен и сам стать «жертвой» яростного и непокорного хищника. Пожалуй, только слабость и истощение Папи уберегли бывшего Героя от подобной участи окончательно утратившей разум драконицы, громкие яростные крики и стоны которой разносились далеко за пределы комнаты, перекрывая влажные звуки, с которыми «клинок» Луки пронзал её утробу, стенки которой так же яростно сжимали его со всех сторон.       В какой-то момент не в силах больше выносить эту стальную хватку, нефелим прильнул к Папи как можно крепче, вставляя свой член по самое основание в трепещущую драконицу и издав протяжный стон, чувствуя, как долго копившееся внутри него пламя выливается наружу в жадно поглощающую его огненную пещеру. Которая тоже сжалась особенно сильно, почти до боли захватывая неосторожную добычу, принимая каждую каплю потока белой влаги, что текла во внутрь монстродевы. Дикий крик драконодевы, изогнувшейся под ним и легко приподнявшей парня на кровати, заглушил все прочие звуки, разнесшись по всей гостинице, а её острые когти особенно сильно впились в кожу на спине бывшего героя, впрочем, не причинив тому ран. Даже в полубезумном состоянии от раздирающих чувств, почти утонув в пучине захлестнувшего её омута наслаждения, Папи берегла того, ради кого оглушительно билось её сердце. Когда приятные последние отголоски этой волны прекратили гулять по телу, Лука поднял голову и встретился с затуманенными, но полным счастья и радости янтарными глазами Папи. Кожистые крылья монстродевы раскрылись, позволяя прохладному воздуху охладить их покрытые потом разгоряченные тела. А затем размурянившаяся драконица вытянула шею и наградила Луку ласковым поцелуем, после чего тихо шепнула, обдав ухо горячим дыханием:       - А теперь… позволь мне еще немного побаловать тебя… и хорошенько почистить…       Быстро и ловко монстродева перевернула себя и охнувшего от неожиданности Луку в кровати, оказалась сверху и приняла сидячее положение, прижавшись промежностью к низу паху нефелима. Взволнованно виляя хвостом, Папи наклонилась и уже сама запечатала уста нефелима не слишком умелым, но страстным поцелуем. Вскоре разорвав его, драконица игриво куснула, а затем поцеловала охнувшего Луку в шею, потом, заелозив попкой и сползя на кровати пониже, коснулась горячими губами груди нефелима. Следующим на очереди был живот, который Папи тоже не оставила без внимания, несколько раз лизнув язычком и внимательно следя за реакцией бывшего Героя. Она сползла слишком низко, и Лука не дотягивался до её тела, поэтому все что он мог – тяжело дышать и тихо охать, когда острые зубы драконодевы осторожно сжимали его кожу, оставляя на неё красноватые влажные следы. Не желая оставаться в долгу, он вытянул руку и погладил растрепанные волосы Папи, а затем прижал ладонь к её теплой щеке, любуясь заигравшей на губах девушки улыбкой и блеском довольно сощуренных золотистых глаз.       Внезапно в окружающем пространстве что-то изменилось. Мир, созданный лишь для Луки и Папи, где они дарили друг другу удовольствие и наслаждались тем, как их тела становились единым целым, словно бы дал трещину, и чарующая атмосфера рассыпалась подобно хрупкой хрустальной вазе. Это почувствовал Лука и еще острее и болезненней ощутила драконица. Перепончатые уши Папи забавно встопорщились, и она резко приподнялась в кровати и, повернув голову, уставилась куда-то вглубь помещения, пригвоздив одну из теней к полу немигающим взором хищных вертикальных зрачков.       - Папи… что-то случилось? – подал голос снизу Лука, непонимающе переводя взгляд с тени на встревоженную драконицу и обратно.       - Кажется, я что-то слышала… – произнесла монстрица, переводя вниз на Луку золотистый взор и мягко накрывая его грудь рядом с сердцем когтистой лапой. – Подожди меня тут и никуда не уходи!       Произнеся эти слова, Папи озорно сверкнула глазами и немного поерзала бедрами, нарочито дразня Луку прикосновениями его члена к своей горячей мокрой промежности, а затем быстро встала со вспружинившей кровати и мягким крадущимся шагом направилась вглубь комнаты. Плотно сложив за спиной крылья, тихо ступая по полу когтистыми лапами и грозно виляя хвостом, со спины она казалась подбирающимся к своей добыче хищником, в любое мгновение готовым сорваться в стремительный прыжок. Вот она вышла на середину гостиничного номера, поравнявшись с широким дверным проемом, что разделял его на две равные части стеной из рисовой бумаги, на поверхности которой струились письмена и неразличимые в темноте рисунки. А затем Папи стремительно шагнула вперед к одной из теней, притаившихся рядом с приземистым ящиком и, вскинув лапу, что-то схватила ею и потянула.       - Ай! Пусти, ящерица! – раздался очень хорошо знакомый нефелиму обиженный голос.       На глазах удивленного Луки, удивленно взирающего с кровати, Папи вытянула из тени за руку Ваниллу, чьи багряные светящиеся во мраке глаза теперь составили компанию очам самой драконицы, словно еще одна пара звезд на ночном небосводе. Освободив руку из хватки своей подруги, Ванилла с обидой закуталась в плащ и, почему-то избегая смотреть на нефелима, уставилась на стоящую рядом с ней драконицу.       - Вижу, что у вас… все хорошо, – запнувшись, пробубнила себе под нос вампиресса, скосив глаза на промежность Папи, по внутренней стороне бедер которой вниз катились густые белые капельки.       - А то ты сама не видела!.. – не скрывая клыкастую улыбку, парировала драконодева, ничуть не стесняясь и с вызовом выпятив свою грудь. – Пряталась в тени все это время… притворялась, что нет в комнате… А что это?       Папи снова шагнула к подруге и, запустив лапу под плащ, вытащила наружу правую руку Ваниллы и придирчиво осмотрела запястье. Луке показалось, что пальцы вампирессы влажно блестели в свете заглянувшей в окно луны, но вздрогнувшая девушка тут же спрятала руку обратно, залившись краской и пробурчала под нос:       - А вот и ничего я не притворялась! Я действительно была на улице! Большую часть времени… – внезапно она посмотрела в глаза Папи и, продемонстрировав острые клыки, широко улыбнулась. – А еще тебя было слышно далеко за пределами рёкана!       Вот тут уже Папи по-настоящему смутилась, отшатнувшись от подруги и со страхом посмотрев в окно, а затем, разъярённо рявкнула:       - Так ты не поставила своё заклятие на комнату, чтобы нас никто не слышал?!       - Я могла бы это сделать… но, когда все пошло к тому… к чему пришло, я решила, что лучше, чтобы никто не сомневался в нашей легенде, – пояснила Ванилла и, видя промелькнувшее в глазах подруги осознание, добавила уже тише. – Чтобы все думали, что мы – жены Луки.       Отойдя на шаг от Папи, Ванилла подошла к столу и провела пальцами по его поверхности, задумчиво добавив:       - А исчезла я чтобы ты, дуреха, наконец-то претворила в жизнь свои сны, о которых мне рассказывала. Не хотела мешать вашему с Лукой уединению. Но потом… не удержалась… Уж очень ты громко… стонала! – острые уши Ваниллы стали розоватыми, и она поглубже спрятала правую руку в складки плаща.       Внезапно Лука, все это время внимательно смотрящий на подругу, кое-что понял. Что не спроста она сейчас тут стоит и все рассказывает. Что не просто так Папи смогла услышать и поймать куда более скрытную и ловкую Ваниллу. И что не только драконице тяжело дались все эти безмерно тяжелые полтысячи лет. А еще он понял, что уже не лежит на кровати, а стоит около Ваниллы, обнимая её за мелко подрагивающие плечики и осторожно поглаживая золотистые волосы, ниспадающие до середины спины.       - Лука… я… не нужно, правда! – внезапно севшим голосом прошептала ему в плечо Ванилла, однако при этом крепко обняв нефелиму. – Это Папи была на грани смерти, как самая усердная и толстолобая… я же еще долго продержусь!.. Не нужно…       Внезапно у неё над ухом раздался голос Папи, неслышно подошедшей сзади и прижавшейся к подруге со спины, из-за чего растерявшаяся Ванилла оказалась в тесноте между драконицей и Лукой:       - Да что ты говоришь, комарик… А кто мне однажды рассказывала, что до сих пор помнит Луку и как жалеет, что не смогла быть с ним всегда и везде? – промурлыкала в её острое ухо Папи, одной лапой залезая под плащ и поглаживая вздрогнувшую Ваниллу по животу. – Или позавчера… как ты облизывалась, расписывая, как бы целовалась с ним, а после…       - Н-ну и что?! – тихо пискнула вампирша, боясь поднять глаза и взглянуть в лицо нефелиму. – Да говорила! А сейчас говорю, что не хочу мешать вам!..       - Зачем же ты тогда сидела во мраке и ласкала себя?.. – вкрадчиво поинтересовалась драконица, обдав дыханием другое ухо Ваниллы. – И зачем так легко дала себя поймать? Тебе же всегда хотелось этого не меньше, чем мне! Знаешь, не я одна веду себя глупо… и отрицаю очевидное…       На это Ванилла уже не смогла ничего ответить, тем более, что пальцы Луки осторожно взяли её за подбородок и приподняли пунцовое личико вампирессы вверх, чтобы её алые глаза встретились со взглядом нефелима.       - Я снова скажу это… Я больше не хочу, чтобы вы были одиноки и не хочу сам быть последним напоминанием… о моем мире… Ты и Папи – все что у меня осталось здесь и сейчас. И я сделаю все, что не смог сделать раньше! Все, чтобы все обе были счастливы…       Он видел, как на кончиках длинных ресниц Ваниллы заблестели капельки влаги, а в глубинах янтарных очей крутится целый ураган чувств и эмоций, а еще он видел приоткрытые губы вампирессы – розоватые и пышные, более нежные и выраженные, чем у атлетично сложенной Папи. Прикрыв глаза, Лука подался вперед и осторожно поцеловал эти губы, ощутив как вздрогнула тесно прижатая к нему Ванилла, уловив её тоненький стон удивления и наслаждения. Пальцы вампирши впились в кожу на его спине, и она прильнула к его обнаженной груди всем телом. Не в силах больше сдерживать себя, она довольно умело играла язычком внутри рта Луки, иногда на долю секунды разрывая поцелуй, чтобы тут же вновь накрыть губы нефелима своими, забыв про дыхание и не слыша ничего, кроме оглушительного стука собственного сердца.       Лишь спустя целую вечность, Ванилла разорвала этот поцелуй, зачарованно смотря снизу вверх на своего кумира и, как и совсем недавно Папи, не в силах поверить, что все происходят взаправду. Что это не один из её снов, в которых она раз за разом проживала свою долгую жизнь. Где прежний мир снова и снова рушился, погребая под своими руинами все что дорого. Где исчезали все кем она дорожила и ценила, а из мрака небытия, со страниц книг и преданий выходили позабытые кошмары, затмевая небо стальными крыльями, неся смерть всем, кто осмеливался бросить им вызов. Однако секунда за секундой уходили в пустоту, а стоящий перед ней и обнимающей её Лука никуда не исчезал. Как не исчезла и Папи за спиной, тихо засмеявшаяся и шепнувшая подруге на ухо:       - Хи-хи… поверь, это все взаправду. Сама не сразу поверила… И тебе пора воплотить то, о чем ты так мечтала. А мне… немного тебе отомстить!       И прежде чем Ванилла успела что-то предпринять, Папи перегнулась через её плечо и шепнула на ухо бывшему герою:       - Лука, а ты знал, что больше всего ей хотелось, чтобы ты грубовато взял её взади?..       - Ааааррр! – не хуже дракона зарычала вампиресса, разворачиваясь и отпихивая назад широко улыбающуюся Папи. – Да я тебя!.. Да чтобы я еще раз тебе доверила… мои тайны!.. Но ты права… Я и в самом деле… такое хотела… Ай!       Взвизгнувшая от неожиданности вампиресса внезапно осознала, что находится на руках у Луки, словно сказочная принцесса в руках своего принца, как в тех книгах, что она читала в детстве. И сын Марцелла несет её к кровати, на которую вскоре осторожно опустил, оставшись сам стоять рядом, глядя на девушку сверху-вниз и поглаживая ладонью по золотистым волосам. Не сразу Ванилла нашла в себе смелость вновь поднять глаза и произнести слова, которые очень давно вонзились в её сердце подобно отравленной стреле, пуская по венам яд дикого и неодолимого соблазна.       - Лука… если ты мне позволишь сделать кое-что еще… что я всегда хотела, но боялась… – не находя себе места шептала Ванилла, крепко сцепляя пальчики на руках и готовясь к отказу. – Я пойму, если ты не захочешь… Мало кому такое нравится… Но… могу я испить твоей крови?!       Слова были сказаны, слова повисли в воздухе, тяжелые и угрожающие, готовые рухнуть на Ваниллу подобно исполинской горе стыда и страха. Девушка знала, что многие люди боятся её род, считая кровожадными убийцами, готовыми высосать жертву досуха без тени сомнения и раскаяния. И мало кто отваживался заглянуть под темный полог тайны, вступить во владения ночи и понять истинные чувства ночных красавиц с острыми клыками и алыми глазами. Еще меньше находилось тех, кто добровольно соглашался кормить собою полуночных хищниц. Даже мужчина, когда-то пленивший сердце Ваниллы, побаивался её укусов, хотя и любил девушку всем сердцем всю свою короткую человеческую жизнь. Но Лука был совсем другим…       - Конечно. Если это тебе поможет побыстрее встать на ноги, я поделюсь своей кровью.       - А?! – только и смогла выдохнуть Ванилла, неверующе глядя на Луку.       Она с трудом верила даже когда нефелим сел рядом с ней на кровать и чутко обнял девушку, уткнув её личико себе в изгиб шеи и поглаживая вампирессу по спине. Если быть честным, то в глубине души Лука боялся. Ему приходилось сражаться с вампирами еще во время своего путешествия с Алисой, и он прекрасно понимал сколь быстро те могут осушить свою жертву. И пусть Ванилле он без колебаний доверил бы свою жизнь, какая-то часть его души инстинктивно боялась этой резкой боли в шею, чувства беспомощности и ощущения, как его жизненная сила утекает в рот ночного хищника. Но ради благополучия девушки нефелим был готов пожертвовать и большим, чем несколько глотков своей крови. А потому он прикрыл глаза и запрокинул голову, мысленно готовясь к вспышке резкой боли и мысленно прося Ваниллу быть с ним помягче. Однако время шло, а боли все не было, зато Лука начал ощущать приятную истому и слабость, теплой волной разливающуюся по телу.       - Только не увлекайся слишком сильно, пиявка! – раздался со стороны обеспокоенный голос Папи, выводя Луку из приятного транса.       Пронзенный внезапной догадкой, сын Марцелла опустил голову и осознал, что Ванилла, прикрыв глаза от наслаждения, припала губами к изгибу его шею, от которой к груди вниз катилась одинокая красная капля. На долю мгновения ужас сжал сердце бывшего Героя, и он с трудом поборол инстинктивное желание оттолкнуть вампиршу прочь. И только теперь он почувствовал слабую тянущую боль в изгибе шею, а так же мягкий язык Ваниллы, то и дело касающийся его кожи. Пока парень витал в облаках, она уже сделала несколько больших глотков драгоценной алой жидкости, упустив лишь единственную каплю, скользящую по груди Луки, и Ванилле стоило немалых сил оторваться от своего занятия. Напоследок тщательно вылизав место укуса, девушка отстранилась от парня и подняла на него своё лицо, на котором сияла блаженная улыбка. Светящиеся ярче прежнего алые глаза, в которых голод смешался с тягучим наслаждением, приоткрытый в тяжелом дыхании рот и несколько красных пятен, пятнающих нежные губы Ваниллы – такой Лука еще не видел её никогда.       - Спасибо… она так вкусна, Лука! Ты даже не представляешь, как давно я об этом мечтала!.. – тихо прошептала Ванилла, подняв чуть подрагивающую руку и поглаживая бывшего героя по щеке.       - Это было… необычно, – честно признался сын Марцелла, скашивая глаза вниз и рассматривая место укуса.       Он выглядел совсем не так ужасно, как представлял себе бывший Герой. Хорошо различимые следы зубов с четырьмя ярко выраженными клыками, несколько капель свежей крови, легкое головокружение и слабая ноющая боль – вот и все что осталось от небольшого пира Ваниллы, которая сидела перед ним и облизывалась, как сытая кошка, отведавшая лучшей хозяйской сметаны. И теперь полную сил вампирессу съедал совсем иной голод, который она ничуть не скрывала, пожирая Луку жарким багряным взором и нежно поглаживая его щеку. Чуть привстав на кровати, она дотянулась губами до уха нефелима и, обдав его горячим дыханием, шепнула мурлыкающим голоском:       - Тебе наверняка было больно и неприятно… Теперь же я вся твоя! Ты можешь отомстить мне… заставить пожалеть, что укусила тебя, пронзив в ответ… своим колом…       Ванилла, с придыханием шепчущая эти слова, ловко развернулась на кровати и прильнула спиной к груди сидящего на простынях Луки, откинув голову назад и с улыбкой глядя снизу-вверх ему в глаза. Все еще немного вялый после потери крови, нефелим не сразу осознал, что на его запястьях сжались пальцы Ваниллы, и теперь его ладони, ведомые вампирессой, скользят снизу вверх по её обнаженному животу прямо к двум мягким упругим холмикам. Впрочем, ощутив по пальцами нежную плоть вампирессы, обжигающий жар мигом вернул Луку в чувство, и он с удовольствием принялся поглаживать руками стройное тело вампирши, которая запрокинула лицо к потолку и, прикрыв глаза, тяжело дышала и изредка едва слышно постанывала, когда ладони нефелима особенно сильно сжимались на её груди. При этом вездесущий черный плащ девушки куда-то пропал, более не скрывая её ладное изящное тело, позволяя парню вдоволь им насладиться.       Желая немного подразнить ночную хищницу, бывший герой опустил ладонь ниже, миновал плоский живот девушки и, запустив руку между её широко раздвинутыми бедрами, ощутил под пальцами нежную и влажную плоть. Кровь, что Ванилла только что испила, горячими реками гуляла по жилам вампирессы, делая её тело куда более чувствительным и податливым чем обычно. А потому широко распахнувшиеся кроваво-красные глаза вампирши мигом заволокла вуаль наслаждения, а в тяжелом и частом дыхании все яснее слышались тихие умоляющие стоны. Подняв ладони вверх, она накрыла ими щеки Луки, опустила его лицо к своему и впилась в губы жадным поцелуем, вздрагивая всем телом каждый раз, как пальцы нефелима касались её уязвимого места.       Еще немного поигравшись с вампирессой, нефелим решил перейти к самому главному. Помня слова Папи, он взял правой рукой испуганно пискнувшую вампирессу за шею и наклонил её вперед, прижав щекой к кровати и заставив встать на четвереньки. Немного полюбовавшись упругой белой кожей на вздернутой попке Ваниллы, оказавшейся как раз на уровне пояса, бывший герой тоже нагнулся вперед, приблизил своё лицо к пугливо сжавшейся вампирше, из широко открытого рта которой раздавалось тяжелое сиплое дыхание, но в обращенном к парню багряном глазе бурлил дикий экстаз и нетерпение.       Коснувшись губами дернувшегося острого уха девушки и чуть сильнее сжав пальцы на её шее, Лука нащупал членом влажный и жаркий проход и нетерпеливо проник туда, заставив Ваниллу под ним содрогнуться всем телом и придушенно застонать. В свою очередь сын Марцелла прикусил губы, давя слабый стон, когда тугая волна наслаждения разлилась по низу его живота, опаляя нервы и затмевая разум. Мягкая и нежная внутри в противоречье с образом жестокого ночного хищника, Ванилла отличалась от дикой и необузданной Папи. Каждый раз, когда покрытый её соками член Луки с влажным звуком глубоко входил в раскаленное похотью нутро Ваниллы, она покорно принимала его, содрогаясь всем тело, высунув язычок и слепо глядя перед собой затуманенными алыми глазами. Её протяжные жалобные стоны касались ушей Луки, который раз за разом налегал на покрытую соками промежность вампирессы, придерживая её рукой за шею и любуясь плавными изгибами спины распростёртой под ним девушки. Правда, такой грубоватый секс, где он доминировал над тонко вскрикивающей в экстазе девушкой, был в новинку для Луки. В какой-то момент, когда Ванилла особенно нежно застонала и задрала разрумянившееся лицо к потолку, Лука даже ощутил себя неловко, словно он какой-то насильник, изгаляющийся над беспомощной жертвой. Но стоило ему только ослабить хватку на горле вампирши и начать отстраняться, как он ощутил ладони девушки, сжавшиеся на его боках, не позволяя отойти от неё.       - Все хорошо… мне не больно… прошу… продолжай!.. – хриплым от наслаждения голосом попросила его Ванилла, призывно повиляв попкой и прижимаясь ею к паху нефелима.       Её пальцы сами нащупали «стержень» бывшего героя и направили его к призывно приоткрытой «пещере» Ваниллы, вынудив снова глубоко проникнуть в нутро девушки, испустившей к потолку еще один слабый вскрик. В этот раз охнувший от её движений Лука решил уже не отступаться и довершить начатое до конца. Одной рукой по-прежнему удерживая тонкую шею вампирши, другой он поглаживал живот и грудь трепещущей в его хватке ночной хищницы, в затуманенном взоре которой уже не прослеживалось никаких следов разума, а только алый океан экстаза и обожания. В свою очередь целиком отдавшийся во власть ощущений Лука наслаждался каждым движением, каждым спазмом, что хватывали скользкое от соков нутро вампирессы. В какой-то момент, вновь грубовато войдя в трепещущую Ваниллу, он ощутил еще чьи-то руки, обнявшие его грудь, а так же жаркие губы, коснувшиеся щеки.       - Не забывай и обо мне… – томно прошептала стоящая рядом Папи, закрывая уста Луки поцелуем, давя рвущиеся наружу стоны.       Перехватив левую руку нефелима своими чешуйчатыми лапами, драконица положила её себе на грудь, и Лука ощутил, как там, в глубине, гулко и сильно колотится её сердце, ударяясь о ребра, словно голодный и ревнивый зверь о прутья клетки. Немного поигравшись с сосками тяжело дышащей Папи, он краем тонущего в омуте наслаждения сознанием догадался опустить руку ниже по рельефному животу драконицы и вновь коснуться пальцами её горячей плоти, заставив монстрицу пошатнуться и тихо зарычать, запрокинув голову к потолку. При этом он не прекращал проникать во влажное нутро Ваниллы, сиплые стоны и крики которой с каждым мгновением становились все сильнее, по мере того как глубоко внутри вампирессы разливалось обжигающее озеро наслаждения, грозясь вот-вот смыть последние крупицы её сознания и так едва угадывающиеся в потоках удовольствия. Кровь Луки, циркулирующая по жилам, и его «меч», грубо таранящая её внутренности, уже через несколько мгновений вознесли забившуюся в конвульсиях Ваниллу далеко за пределы звездного неба, гораздо выше, чем могли достать её собственные крылья.       Громкий, наполненный страстью и наслаждением крик Ваниллы и её тугая влажная плоть, особенно сильно сжавшая член Луки, подобно тарану снесли последние остатки его выдержки. Ощутив, как вампиресса резко подалась назад, глубоко насаживаясь на его член, Лука хрипло застонал, изливаясь во внутрь прижавшейся к нему девушки. Из места, где они стали единым целым, вниз на кровать лились струи полупрозрачной влаги и тугие белые капли, но он ничего этого не видел, отдавшись затопившим разум ощущениям, едва осознавая, что пальцами левой руки глубоко и грубо проникает во внутрь едва стоящей на ногах Папи, которой такого, однако, было слишком мало.       Когда разноцветные вспышки прекратили кружиться перед глазами, а затекшее от частых движений тело обрело чувствительность, Лука с трудом выдохнул и посмотрел на лежащую под ним Ваниллу. Покрытая каплями пота вампиресса, с рассыпанными по изогнутой спине золотыми волосами, все еще крепко прижатая попкой к животу Луки, уткнулась лицом в подушку и часто дышала, а затем, повернув голову, наградила нефелима полным обожания взором и, разлепив губы, слабо прошептала:       - Вот теперь… я действительно героиня историй… которые недавно рассказала…       - Уф!.. – только и смог выдохнуть Лука.       С некоторым усилием, взявшись ладонями за бедра соблазнительно улыбающейся Ваниллы, он вытащил из неё свой обильно покрытый соками член и обессиленно рухнул на кровать, чуть не ударившись затылком о её спинку. Некоторое время Лука просто лежал, устало раскинув руки, глядя в потолок и ловя теплый воздух широко раскрытым ртом. Приятная истома и послевкусие той бури удовольствия окутали его тело мягкой вуалью, и мало-помалу нефелим начал проваливаться в темный омут сна. Пока не ощутил внезапное влажное прикосновение и тепло, охватившее его «меч», от чего вся сонливость и истома тут же схлынули с бывшего Героя, и он приподнял голову, чтобы понять в чем дело. Во взоре Папи, чьи золотистые глаза он тут же увидел во мраке над своим пахом, читалось такое необузданное животное желание, что парню на миг даже стало страшно. Забыв, как дышать, Лука завороженно смотрел, как приоткрывшая рот драконица высунула свой длинный раздвоенный язык и, опустив голову, несколько раз провела им по члену нефелима, словно распробывая на вкус новую конфету. Когтистые лапы Папи легли на бедра бывшего героя, раздвигая их в стороны для пущего удобства, а сама драконица опустила голову еще ниже, приподняв при этом попку с виляющим из стороны в сторону хвостом и расправив перепончатые крылья. Её длинный гибкий язычок проворно обвился вокруг фаллоса бывшего Героя, после чего широко раскрывшая рот Папи разом заглотила свою добычу, коснувшись губами лобка Луки, и тот не сдержал тонкий вскрик, ощутив касание горла драконодевы.       - Какой очаровательный стон… неужто наша ящерка так хороша в этом?.. – хихикнула лежащая рядом Ванилла, волнительно облизывая губы и не внимательно наблюдая за тем, как Папи начала двигать головой вверх-вниз, то освобождая член Луки из жаркого плена, то вновь заглатывая его по основание, каждый раз издавая жадное причмокивание.       Её верткий язык, подобно живущей в пещере змее, обвился вокруг «стержня», удерживая добычу, острые драконьи зубы иногда слегка его задевали, пока мягкие губы Папи скользили по члену, обильно покрывая его влагой, заставляя распростёртого Луку каждый раз издавать сдавленный стон. Девушке-дракону явно недоставало опыта в деле ублажения ротиком, но этот недостаток она с лихвой компенсировала дикой страстью, старанием и самоотдачей, стремясь доставить нефелиму как можно больше удовольствия. Эта сладкая пытка затянулась, казалось на целую вечность. Прижатый к поскрипывающей под их весом кровати Лука ощутил подступающую к его промежности волну сладкого жара и, почти не отдавая себе отчета, протянул руки и, взяв Папи за рога, опустил её голову как можно ниже, заставив выпучившую глаза драконицу глубоко принять его фаллос. А спустя секунду в её горло брызнула тугая струя белой жидкости, от чего уже округлившая глаза Папи глухо застонала, жадно и торопливо глотая драгоценное угощение, с причмокиванием обсасывая основание члена. Зарычавший в этот момент не хуже тигра Лука тяжело дышал, расфокусированным взором любуясь личиком прильнувшей к его промежности монстрицы. С выступившими по краям рта густыми белыми капельками, влажными солёными дорожками на румяных щеках и возбужденно растопыренными перепончатыми ушками, томно закатившая глаза Папи казалась сейчас еще соблазнительней и уязвимей чем обычно. Однако выражение сладкой неги не сходила с мордашки Папи, которая, сделав последний глубокий глоток, медленно провела губами по члену бывшего Героя, от основания и до кончика, тщательно собирая все до последней капельки.       - Ты же не думаешь, что на этом все закончится?.. Ты сам виноват, что так грубо трогал меня… и при этом был нежен с ней… – облизнувшись, прошептала томным голосом девушка-дракон, легонько ударяя хвостом о спину хихикнувшей Ваниллы, с завистью наблюдавшей за происходящим.       Папи же привстала на кровати и нависла над Лукой, давая ему во всех подробностях рассмотреть её разгоряченное тело и, особенно, створки розоватой плоти, от которых по бедрам вниз катились капли прозрачной влаги. Её длинный хвост обвился вокруг ног нефелима, лишая его возможности двигаться, а сама драконица медленно опустилась вниз, садясь на живот охнувшему парню, крепко обхватив его своими бедрами и опустив на грудь когтистые лапы, тем самым прижав к кровати. Крепко зажатый нефелим со смесью страха и восхищения смотрел на сидящую на нем Папи, любуясь каждым изгибом её рельефного тела, чувствуя, как сжигающий монстрицу жар вновь охватывает и его тело, заставляя забыть все на этом свете, призывая отдаться во власть дикого первобытного желания.       И первой этого пламени не выдержала Папи, которая носила его в себе бесконечно долгие годы, а теперь наконец-то смогла выплеснуть наружу, одарив себя и того, кого любила, неземным наслаждением. Привстав на кровати, она осторожно обхватила когтистой лапой окаменевший «меч» Луки и, закусив губу, направила в нужное место, после чего одним сильным рывком опустилась вниз, по основание вбирая в себя плоть охнувшего нефелима и вдавливая его в кровать. Широко раскрыв рот и свесив язык в тяжелом неровном дыхании, Папи начала двигаться, сначала привставая на кровати, освобождая член нефелима из обжигающего плена своего нутра, а затем туго и мощно насаживаясь на него, от чего по комнате каждый раз раздавался чавкающий звук, а по животу парня разбрызгивались капли соблазнительной влаги. Намертво зажатый словно в тисках и внутри, и снаружи, Лука уже не сдерживал вырывающиеся из груди тяжелые вздохи и слабые стоны, откинув голову и наблюдая за движениями драконицы. Он чувствовал её обжигающе-горячую нежную плоть, гладкую и твердую чешую, острые когти, аккуратно поглаживающие ему грудь, слышал, как дыхание девушки становится все более неровным и томным, как к нему добавляется тихое порыкивание и томный стон, когда «меч» Луки проникал особенно глубоко в её раскаленное нутро. Видел, как изо рта Папи, с кончика языка вниз, ему на грудь, падают капельки слюны, и как во взоре драконицы сияет расплавленное золото дикого наслаждения и полубезумного экстаза. Жар её тела и резкие мощные движения буквально выдаивали нефелима, все быстрее доводя его до пика блаженства. Чувствуя себя добычей в когтях хищника и желая хоть немного отыграться, Лука улучил момент и, подняв руки, обхватил тугие груди Папи, а затем опустил пальцы вниз, лаская её упругий живот, чем лишь еще сильнее раззадорил монстрицу.       - Не здесь… надо вот так… – прошептала темнота голосом Ваниллы. – Вот тут она особенно уязвима…       Внезапно возникшая позади Папи вампиресса прижалась к спине подруги и, крепко обняв её, сжала ладонями груди тонко застонавшей девы-дракона. Как раз с силой опустившись вниз, глубоко вбирая в себя плоть Луки, драконица сама оказалась в ловушке и теперь беспомощно вздрагивала, откинув назад рогатую голову, прикрыв глаза и не сдерживая слабые нежные стоны, пока ловкие пальчики Ваниллы оглаживали её раскаленное тело, умело находя одной ей известные точки.       - Это… нечестно!.. – еле слышно прошептала Папи, вновь начиная двигаться и каждый раз громко вскрикивая, когда «меч» нефелима проникал в её влажное лоно.       Прильнувшая к ней Ванилла, ни на секунду не прекращая дразнить подругу настойчивыми ласками, приоткрыла рот и, сверкнув клыками, несильно укусила вскрикнувшую драконицу у основания шеи как раз в тот момент, когда она в очередной раз с силой опустилась промежностью на пах Луки. Бывший герой ощутил, как внутренности девушки сжимаются особенно тесно, почти до боли обхватывая его член, и сам едва сдержал громкий стон, желая еще немного растянуть эту сладкую пытку. И первой не выдержала Папи, чьи движения становились все более резкими, безумными и хаотичными, а громкие крики отражались от стен комнаты и гуляли по всему зданию.       В какой-то миг особенно глубоко и мощно насадившись на «жезл» Луки, забрызгав живот парня своими соками, драконодева откинулась назад и, запрокинув голову, затрепыхалась в судорогах в объятиях вампирессы, пальцы которой крепко сжали твердые соски Папи, а губы накрыли шею подруги хищным поцелуем, вырывая из её горла полный удовольствия и экстаза протяжный крик. Мощная дрожь охватила внутренности девушки, стиснула член нефелима подобно капкану, и, не в силах больше сдерживаться, хрипло застонавший Лука обхватил бедра Папи и немного привстал на кровати, чувствуя, как последнее скопившееся семя тугими струями бьет в раскаленное нутро драконицы, ненадолго унимая пожирающий её пожар страсти.       Утратив последние силы, Лука в изнеможении опустился на кровать, затуманенным взором наблюдая, как Ванилла продолжает целовать и поглаживать пальчиками мелко подрагивающую Папи, которая все еще восседала на нефелиме, а её нутро сжимало член парня влажными тисками, передавая последние отголоски мощной волны удовольствия, что терзали деву-дракона. Напоследок накрыв уста драконицы коротким поцелуем, вампиресса обхватила бедра Папи и помогла блаженно улыбающейся подруге слезть с Луки, который едва чувствовал своё онемевшее тело ниже живота. И прежде чем севшая на кровати вяло двигающаяся драконодева успела что-то предпринять, Ванилла опустилась к промежности Луки и, приоткрыв рот, быстро и умело провела       - А это мне!.. – с придыханием и озорством в рубиновых глазах хихикнула вампиресса, поглаживая слабо улыбнувшегося Луку по животу.       Пожалуй, лишь ежедневные «тренировки» с Алисой помогли ему пережить эту долгую и безмерно приятную ночь. Краем ускользающего в пучину сновидений сознания он еще видел, как ночной мрак за окном постепенно сменяется розоватыми отблесками заката и как обе монстродевы ложатся рядом с ним на не слишком широкой кровати, крепко прижимаясь к нефелиму своими горячими телами. Лука чувствовал теплое дыхание Папи и Ваниллы, оглаживающее его шею, и их руки, которыми они накрыли его грудь, стиснув в ласковых и требовательных объятиях. Он видел их глаза, в которых сияла благодарность и обожание, а так же то, о чем обе монстрицы уже долгие годы и не мечтали – отступающее в никуда чувство покинутости и одиночества, ненужности и отчужденности. Теперь у них был тот, ради кого они могли жить и с улыбкой встречать зарю нового дня. А еще Лука ясно слышал и чувствовал, как быстро стучат сердца девушек, ставших для него островком спасения в этом чужом изменившемся мире, такими же осколками исчезнувшего прошлого, которые он отныне и до последнего вздоха будет оберегать, чтобы вновь и вновь увидеть их улыбки.

******

      Первая кроваво-алая полоса восхода замаячила на горизонте, подсветив спокойную водную гладь Зипангийского моря и окатив восточную оконечность Сентории неторопливой волной розоватого света, которая гнала прочь ночной туман и сумрак, возвещая о наступлении нового дня. Постепенно рубиновый шар солнца взбирался все выше по лазурному небу, разгоняя неспешные полупрозрачные облака и озаряя уже весь материк до далеких западных островов, населенных бежавшими от войны эльфами, где произрастало Великое мировое древо Иградсиль, величественно возвышающееся над неоскверненными демонической маной лесами.       Далекая восточная страна Зипангу в числе первых встречала восход нового осеннего утра. Даже её самые малообжитые места, несущие на себе печаль и скорбь ушедших в прошлое историй. Теплый воздух окутал руины древнего города полуденным зноем, и озаренные лучами небесного светила они больше не казались мрачными могильными плитами, стерегущими вечный покой тех, кого уже нет. Проснувшиеся птицы наполняли небо веселым щебетом, им вторили голоса мелких зверьков, выискивающих добычу в высокой пожелтевшей траве, а вслед за ними просыпались постояльцы «Южной жемчужины». Хотя не все её гости оказались этим утром легки на подъем. Лишь когда огненный шар Солнца наконец-то вознесся до своего пика, один из его настойчивых лучей все же проник в окно яматайской гостиницы и, расстелив по полу косую дорожку, лег прямо на лицо беспробудно дремавшего на кровати парня.       Луке впервые за долгое время снился сон. Самый обычный мирный сон без особого смысла. Бесконечная вереница образов проносилась в его разуме, иногда формируя что-то знакомое – места, где он был или лица тех, кого когда-то знал, но чаще так и оставаясь быстро исчезающими туманными видениями. Убаюканный спокойствием этой неспешной реки, он плыл по её течению, наслаждаясь покоем и тишиной, на какое-то время позволив себе забыть про те беды и несчастья, что поджидали его наяву. Хотя там, под светом настоящего солнца, все еще оставалось кое-что прекрасное.       - Лука! Просыпайся, а то укушу! – раздался из-за серой пелены чей-то хорошо знакомый и очень важный для парня голос, в котором серебряными колокольчиками звенело веселье и игривость.       Впрочем, прозвучавшая угроза ненашутку встревожила сына Марцелла, и он начал поспешно выкарабкиваться из вязкой паутины сна. Слегка вздрогнув, Лука поспешно распахнул глаза и тут же с шипением их закрыл, когда яркий солнечный свет, казалось, пронзил его насквозь. Когда темные пятна прекратили плясать в окружающем его мраке, он уже осторожней приподнял веки и тут же увидел прямо перед собой лицо Ваниллы. Почти что детское озорство сияло в кроваво-красных очах вампирессы, румянец приятно красил её щёки, а на чувственных губах застыла хитрая улыбка.       - Ты наконец-то проснулся! – торжественно изрекла ночная хищница, увидев, что нефелим открыл глаза. – Уже почти полдень, нам пора собираться в путь, если мы хотим хотя бы к вечеру добраться до Яматая.       - Да, ты права… – все еще слабым спросонья голосом пробормотал Лука.       Хотя вставать ему совершенно не хотелось. Приятное тепло согревало каждую клеточку его тела, даруя непередаваемое чувство покоя и комфорта. Что-то похожее он ощущал, когда его однажды в порыве чувств обнимала одна молодая гарпия, чьи теплые перья казались мягчайшей периной. Впрочем, встать он все равно не смог, удерживаемый на кровати неведомой силой. И как он выяснил спустя мгновение, опустив взор ниже, этой силой оказалась Ванилла, которая крепко прильнула к нему всем телом, соблазнительно прижавшись грудями к его плечу и боку и обвив конечностями не хуже любой ламии.       - Но сначала надо закрепить то, что было между нами ночью… – веселым голосом пропела вампиресса, нагибаясь еще ниже и накрывая уста нефелима нежным поцелуем.       Мягкость и тепло её губ, ловкость и гибкость язычка, горячее сладкое дыхание - все это казалось забывшемуся в её объятиях Луке таким родным и близким, стоящим дороже тысяч бриллиантов и самоцветов в королевской сокровищнице Хэллгондо. Тугая волна жара подобно удару молоту вышибла те немногие мысли, что успели просочиться в сонный разум бывшего Героя. Повинуясь пронзившему сердце порыву, он приподнял правую руку и нежно погладил тихонько застонавшую Ваниллу по щеке, наслаждаясь бархатистой кожей прильнувшей к нему девушки и связавшей их этой ночью близостью. Он не знал сколько бесконечных минут лежал вот так, с жадностью вновь и вновь пробуя вкус её губ, с трудом переводя дыхание в коротких паузах, прежде чем Ванилла снова с непристойным чмоканьем накрывала его рот алчным поцелуем, резвясь во рту Луки своим игривым языком, попутно поглаживая грудь и живот парня ладонью, с каждым мгновением опускаясь все ниже и ниже, туда где под небрежно накинутым одеялом уже обозначился бугорок.       - Это чем вы тут уже занимаетесь?! – раздраженно прорычал еще один хорошо знакомый голос, вдребезги разбивая окутавшую комнату соблазнительную атмосферу и возвращая вознесшегося на облака Луку обратно в кровать.       Воспользовавшись тем, что скривившая недовольную гримасу Ванилла прекратила целовать его, Лука повернул голову в сторону звука и увидел стоящую посреди комнаты очень недовольную Папи. Одетая в уже привычный белый топ и короткую юбку, она держала в одной лапе поднос с исходящими паром тарелками, а другую уперла себе в бок и, раздраженно распахнув перепончатые уши, сверлила вампирессу янтарными глазами.       - Ты же сказала, что разбудишь его, пока я хожу нам за едой, а сама решила развлечься с Лукой наедине?! – продолжила допрос драконодева, поставив поднос на ближайший стол и сделав угрожающий шаг к кровати.       Ванилла, впрочем, не выглядела особо обеспокоенной грозным видом подруги. Приняв сидячее положение на кровати, вампирша лениво потянулась всем телом, задрав сцепленные руки над головой и широко зевнув. Притом тянулась она столь неспешно и вальяжно, чтобы лежащий снизу Лука смог во всех подробностях рассмотреть обнаженную задорно вздернутую грудь и красивый живот девушки. Окончательно проснувшийся нефелим обеспокоенно заерзал, пытаясь скрыть все нарастающее возбуждение, но судя по довольно блеснувшим багряным глазам Ваниллы, старался он зря. Растянув губы в хищной улыбке, ночная хищница подняла взор на все сильнее злящуюся драконицу и с наигранной скукой в голосе поинтересовалась:       - Ты хотела сказать, что я развлекаюсь с Лукой одна, а нужно было подождать и тебя, чтобы ты могла прилечь с другого бока и тоже его хорошенько ублажить?       Этот удар попал в самую точку. Даже после ночи, полной запретной любви и наслаждений, Папи оставалась довольно стеснительной и уязвимой к таким подколам. Чуть не споткнувшись на ровном полу, густо порозовевшая драконодева смерила улыбающуюся Ваниллу убийственным взором, а затем, стараясь не смотреть в глаза Луке, смущенно пробубнила себе под нос:       - А если и да… то что с того? Ведь теперь… ведь теперь мы вместе! – внезапно улыбнулась Папи, поднимая золотистые глаза на нефелима и награждая его нежным взглядом.       Совсем не таким, как смотрела на своего возлюбленного во время их совместного пути, боясь лишний раз прикоснуться, быть не так понятой, раскрыть едва зажившие раны в сердце Луки и быть отвергнутой. И драконодева, и широко улыбнувшаяся Ванилла, и лежащий на кровати нефелим чувствовали связь, что отныне связала их в единое целое, словно раздробленные кусочки мозаики наконец-то собрались в единую гармоничную картину. Теперь они смотрели друг на друга совсем не так как прежде и находили это совершенно естественным, волнующим и приятным. Как будто они с самой первой встречи связали себя узами любви, способной пережить бесконечные века. Возможно, где-то очень далеко, так оно и случилось… Лука же чувствовал, что еще немного и он уже сам не удержится и вновь разделит с девушками ложе, отдавшись во власть жгучего желания. Даже вымотанный бессонной ночью, в его сердце зияла черная сосущая дыра, которая теперь начала мало-помалу зарастать, наполняясь давно забытым чувством. И пусть розыски пропавшей Алисы оставались для Луки одной из самых важных задач, о которой он думал с самого момента появления в этом изменившемся мире, он понимал, что больше не одинок на этом пути.       - Нам лучше поспешить, а то и к следующему вечеру не доберемся до Яматая! – нашел в себе силы хриплым голосом заметить нефелим, решительно вставая с кровати и, ничуть не смущаясь своей наготы, принявшись одеваться.       - Да, но сначала я предлагаю нам троим пойти и хорошенько ополоснуться! – высказала Ванилла мысль, что уже давно свербила в подсознании сына Марцелла, чувствующего себя не слишком комфортно. – А то от нашей ящерицы пахнет так, что суккуба позавидуют…       И не дожидаясь пока густо порозовевшая Папи найдет что ответить, Ванилла изящно опустила босые ножки на пол, встала в полный рост и взмахнула рукой. От кончиков пальцев и до самого плеча за её конечностью начал струиться густой черный туман, в пару мгновений принявший форму хорошо знакомого длинного плаща, в который вампирша ловко завернулась и, показав драконице язык, заявила:       - Кто первый доберется до бани, тот потрет спинку Луке!       И прежде чем оцепеневшая от такого вызова драконодева успела среагировать, вампиресса облаком черного тумана пронеслась по комнате и всосалась в узкую щель между закрытой дверью и косяком. Запертой, к счастью, не на ключ, а на щеколду, так что тяжело вздохнувший Лука лишь покачал головой, когда яростно взревевшая Папи серой молнией очутилась около двери, чуть не вырвала с корнем шпингалет из дерева и, оглушительно хлопнув раздвижной створкой, вылетела в коридор, пустившись в погоню за облачком тумана. Оставшийся в одиночестве к комнате Лука вначале голодным взором посмотрел на дымящуюся на подносе пищу, но затем решил, что лучше он сначала смоет с себя следы бурной ночи, а потом уже позавтракает в компании своих спутниц.       Завязав ремень на поясе и немного разгладив на себе порядком помятую одежду, сын Марцелла вышел через распахнутую настежь дверь и, оказавшись в коридоре, тут же ощутил на себе чей-то любопытствующий взгляд. Его обладательницей оказалась высокая стройная кицунэ с ярко рыжими волосами, ниспадающими до поясницы, и четырьмя очень пышными и длинными хвостами, одетая в свободную куртку, простую рубаху и темно-зеленые штаны. Несколько секунд она играла в гляделки с Лукой своими небесно-голубыми глазами, а затем, изогнув пышные губы в приветливой улыбке, произнесла приятным грудным голосом:       - Добрый день! Нечасто нас посещают гости с Юга. А тут сразу молодой Герой и две невесты! Вас было очень хорошо слышно этой ночью, хи-хи…       Пронизанный пытливым взором кицунэ, Лука ощутил, как у него начинают гореть со стыда уши. Во время любви, полные страсти крики Ваниллы и Папи казались ему лучшей музыкой на свете, ласкающей сердце и уши, но он почему-то не подумал, что другие постояльцы тоже их прекрасно слышат. Хотя Ванилла что-то такое упоминала перед тем, как прыгнуть в постель… Проклятье… из-за его беспечности он теперь станет объектом косых взглядов и насмешек за спиной! И не только он, но и над Папи и Ваниллой наверняка будут подшучивать злые языки!.. Застывший посреди коридора нефелим ощутил горячие пальцы гнева, стискивающие его сердце. Во время их совместной жизни с Алисой, никто не совал нос в дела королевской четы, и он не хотел, чтобы кто-то посторонний со смехом потом обсуждал, что он там слышал ночью.       - Во-первых, мы с вами не знакомы. – не в силах выносить давившие на него мысли, грубо обронил сын Марцелла, смерив лисицу недружелюбным взглядом. – А во-вторых, то что было ночью – только наше дело, а не повод для обсуждения.       Вся веселость и томность мигом схлынули с кицунэ, явив перед Лукой поникшую и очень смущенную монстродеву. Смиренно потупив взгляд, девушка дрогнувшим голосом пробормотала:       - П-приношу свои извинения! Я не хотела вас обидеть и не насмехалась!.. Напротив, я хотела поздравить вас и пожелать побольше семейного счастья, а так же надеюсь, что Яматай станет прекрасным новым домом для вас и ваших жен.       После её слов уже Лука ощутил смущение и раскаяние. Видя, как рыжая кицунэ поникла и все не решается поднять на него взгляд, нефелим корил себя за резкость. Да что с ним такое?.. Сорвался на незнакомой девушке из-за собственной, в общем-то оплошности… Примиряюще подняв руку, он произнес:       - И вы меня извините за то, что сорвался. Я не люблю, когда моя личная жизнь обсуждается среди незнакомых и посторонних.       - Меня зовут Харуна! – тут же подняла на него свои голубые глаза кицунэ. – Так что мы уже не незнакомцы, хи-хи! Просто шучу! А как ваше имя?       - Лука, - все же решил представиться сын Марцелла, решительно разворачиваясь и направляясь к лестнице. – А теперь извините меня еще раз, но я должен спешить. Нам скоро отправляться в путь, а перед этим я хотел умыться.       - Конечно, конечно! – ничуть не огорчившись, отвечала ему кицунэ в спину. – Счастливой вам дороги, господин Лука! Надеюсь, что мы с вами еще встретимся!       Нефелим же быстро выкинул из головы эту болтливую лисицу, любящую совать свой нос куда не следует. Спустившись вниз, он оказался в зале на первом этаже, ярко освещенном струящимся через окна солнечным светом. Неодобрительно посмотрев на огромную картину в старо-яматайском стиле, на которой какие-то кривоногие человечки водили хоровод вокруг укутанной облачками горы с сидящим на ней уродливым драконом, он окинул взором помещение. К облегчению Луки, здесь сейчас собралось не так много народу. Вчерашняя ламия сидела, кажется, в том же самом углу и неторопливо уплетала обсыпанное рисом и специями мясо. Полноватая девушка-енотка, смешно виляя короткими треугольными ушами, сосредоточенно и даже ожесточенно рылась в большом мешке у неё на коленях, пока стоящая рядом то ли Юко, то ли Аяко, терпеливо ожидала пока та закончит свои действия. Прибытие нефелима, арахна заметила сразу же, степенно повернувшись к парню и отвесив легкий поклон:       - Надеюсь, вам хорошо спалось, молодой господин, - ничем не выдав свои мысли, произнесла паучиха. – Ваши жены просили передать, что ждут вас в умывальне.       Более ничего не сказав, девушка вперила в енотку выжидающий взгляд своих многочисленных красных глаз, а та с каждым мигом нервничала все больше, никак не в силах найти искомое. Бывший Герой не стал дожидаться развязки этой сцены, куда больше заинтригованный тем, что ожидало лично его за вон той закрытой дверью, ведущей в пристройку с местной баней. Не взирая на почти обеденное время, кроме хозяйки гостиницы, енотки и той ламии, в зале более никого не оказалось, чему Лука был только рад, представляя, какими красноречивыми взглядами награждали бы его посетители, прекрасно слышавшие, что происходило в его комнате этой ночью. Примерно так на него и посмотрела красночешуйчатая змеедева, отрываясь от своей трапезы и провожая прошагавшего мимо неё Луку долгим взором, в котором в тугой бурлящий коктейль смешались ревнивая зависть, жгучее любопытство, голодное вожделение и промозглая печаль. На секунду Лука словно бы проник в её мысли, где тоскливо текли мысли про симпатичного и сильного героя, которого она наконец-то повстречала, но с которым ей не суждено быть вместе, ведь его сердце уже принадлежит двум чужим монстродевам. И теперь, вместо того чтобы принять руку её, яматайской ламии, этот человек вместе с двумя южными чужачками будет здесь обживаться и растить детей, пока она продолжит прозябать в одиночестве…       С силой мотнув головой, прогоняя внезапное наваждение, Лука добрался до приоткрытой двери, за которой находился выложенный деревянными досками коридор, ведущий к еще одной двери, за которой и располагалась умывальня. Уже в коридоре, разделяющем пристройку и гостиницу, сын Марцелла услышал приглушенные голоса с другой стороны, но разобрать их не смог, пока не толкнул теплую деревянную створку, за которой находилась местная баня. В ту же секунду в его лицо прилетело что-то мокрое и белое, точнее, прилетело бы, если бы закаленное во множестве битв тело нефелима само не отклонилось в сторону, уходя от атаки, а правая рука подобно атакующей змее, взметнулась вверх и отбила белый снаряд, который, однако, обмотался вокруг запястья. И оказался на поверку девичьими трусами, которые Лука уже видел этой ночью. И пока ошеломленный нефелим изучал прилетевший в него «боеприпас», к нему подскочила старательно закрывающаяся чешуйчатыми крыльями Папи, чьи розовые щеки своей насыщенностью могли дать фору любым спелым помидорам.       - Лука, верни мне их! Эта идиотка тут чуть с ума не сошла, пока тебя ждала! – умоляюще воскликнула драконодева, выпрастывая из-под полотна крыльев одну из рук и протягивая её к нефелиму, напоминая забавную бабочку, пытающуюся выбраться из чешуйчатого кокона.       - Что здесь произошло? – нашел в себе силы вопросить Лука, скованно протягивая руку и отдавая драконодеве её одежду.       - Эта пиявка решила… поиграть в этой крохотной бане в догонялки, а… и выкрала у меня белье, чтобы я за ней гонялась! – наябедничала Папи, возвращая многострадальную одежду на положенное место и после этого убирая крылья в стороны.       - Просто я решила дать тебе шанс отыграться, раз уж ты не смогла добежать до сюда первой, и я буду теперь спину Луке! – насмешливо пояснила Ванилла, голос которой шел почему-то сверху, куда и поднял голову озадаченный Лука.       Вампиресса обнаружилась под самым потолком, свисающей вниз головой, удерживаясь обратной стороной коленок за округлую деревянную балку. Полностью обнаженная монстродева, ничуть не смущаясь своей наготы, а скорее уж наслаждаясь производимым на Луку эффектом, свесила вниз руки и насмешливо показывала Папи язык. Та же, внезапно улыбнувшись острыми зубами, повернулась к подруге и насмешливо бросила:       - Просто ты завидуешь, что у тебя самой даже одежды нет! Вечно ты в свой скучный плащ кутаешься, который на ощупь скользкий и холодный!       Оторопевшая от такой тирады Ванилла дернулась всем телом, чуть не свалилась на пол и несколько секунд даже не находила чем парировать выпад обычно куда более прямолинейной и бесхитростной Папи.       - Надо же, а ты своим язычком не только Луку ублажать можешь, - наконец-то нашлась вампирша. – Хотя я все равно в этом лучше, и сейчас я это докажу!       Висящая кверху ногами Ванилла взмахнула рукой, посылая через комнату невидимую волну магии, из-за чего дверь за спиной нефелима мягко закрылась, отсекая пристройку от остальной гостиницы. Убедившись, что их больше никто не потревожит, вампиресса расслабила ноги и, кувыркнувшись в воздухе, ловко приземлилась на ноги, продемонстрировав гулко сглотнувшему нефелиму свою округлую попку и нежно розовую щелочку. Стоявшая неподалеку Папи, которая так и не избавилась от своего топика и трусиков, раздраженно рявкнула на подругу:       - Сначала поставь на комнату своё заклинание, чтобы нас снова никто не слышал!       - А что, ты смущаешься? – непонимающе моргнула алыми глазами вампирша, тем не менее, делая в воздухе пару замысловатых пасов, и Лука ощутил, как у него на миг словно бы заложило уши сгустившимся воздухом. – А совсем недавно ты была гораздо смелее… Мыться тоже будешь в одежде?       - Нет! Просто я хочу… тут драконодева осеклась, так и не договорив застрявшие в горле слова.–       Зато её подруга все сразу поняла и, прикрыв рот ладошкой, весело хихикнула, стрельнув в сторону нефелима косым взором:       - Ясно, ясно! Ты хочешь, чтобы Лука тебя раздел! Извращенка! Эй, я первая!!       Но набравшуюся смелости драконодеву было уже не остановить. Подойдя к все еще мнущемуся около двери сыну Марцелла, потупившая глаза Папи протянула лапу вперед, положила её на грудь парня и тихо пробормотала:       - Позволь… я помогу тебе снять её…       Сердце Луки под этой лапой учащенно забилось, а по коже пробежали приятные мурашки. Он вновь видел ту Папи, которая покорила его минувшей ночью, ту, которая долгие годы спала в глубине души одинокой драконицы и наконец-то вырвалась на волю. Смущенно зардевшаяся, покусывающая губы острыми клыками, прижимающая вторую лапу к собственной груди, словно бы для защиты, и вместе с тем её желтые глаза пылали жаром далеких звезд, переполненные нежностью и обожанием. Словно бы со стороны околдованный этим зрелищем Лука наблюдал, как Папи аккуратно поддевает подол его рубахи и, закатав её вверх, помогает парню избавиться от верхнего облачения. Затем острые когти драконицы, едва заметно царапнув кожу, проскользили по груди бывшего героя вниз, к животу и ремню, который она быстро сняла и приступила к штанам.       «Можно было и не одеваться», – краем сознания подумал Лука, чувствуя, что остался в одних трусах и что ладони Папи легли ему на бедра, а шею коснулся влажный язык прильнувшей вплотную драконодевы.       Густой жар начал медленно заполнять сознание сына Марцелла, предвкушающего то, что вот-вот произойдет, но оттягивающего сладкий момент, чтобы подразнить и себя, и своих спутниц. Подняв руки, Лука положил их на спину драконицы и принялся поглаживать покрывающие её гладкие чешуйки и, особенно, основания её больших мощных крыльев. Каким-то шестым чувством он осознал, что прикосновения к этим местам будут особенно приятны Папи и не ошибся. Тесно прижавшаяся к нему девушка-дракон вздрагивала каждый раз, как пальцы Луки сжимали и гладили её лопатки, а в тяжелом дыхании, обжигающем шею нефелима, все яснее слышалось томное порыкивание. Поддев края белого топа, что сейчас только мешал, Лука потянул его вверх, и Папи послушно задрала руки наверх, позволяя нефелиму лишить себя одежды и тут же прижавшись к его груди своими упругими полушариями. Еще через несколько томительных секунд руки Луки легли на бедра драконицы и убрали последнее белое препятствие, мешавшее ему во всей красе лицезреть крепкое тело монстродевы. Его собственные трусы уже давно лежали на полу, а затвердевший «стержень» упирался в живот тяжело дышащей через широко открытый рот Папи, которая завороженно смотрела янтарными глазами вниз. Лука уже видел бурлящий в её расширившихся вертикальных зрачках океан похоти и вожделения, в котором можно было утонуть и раствориться без остатка, чувствовал исходящий от её гладкой кожи и чешуи неистовый жар и с трудом смог озвучить одинокую мысль, которая зудела на краю сознания, как надоедливая мошкара:       - Папи… давай сначала… помоемся после ночи…       - Верно, верно, я уже все подготовила! Отпусти уже Луку, ящерица! – вмешалась в эту сцену Ванилла, которая, как оказалось, за это время поставила на середину комнаты низенький и широкий табурет, тазик с водой и теперь стояла рядом, перекинув через плечо мочалку.       Больше всего на свете хотелось плюнуть на все и вновь окунуться в пучину наслаждения, погрузиться в водоворот страсти и переполняющих душу эмоций, вновь ощутить эту тугую связь и приятное единение. И немалых сил стоило сыну Марцелла побороть собственную похоть и дикого зверя, призывающего его накинуться на вожделенную добычу. Кое-как уняв бушующий в паху пожар, Лука нежно погладил обиженно опустившую крылья Папи по голове, осторожно выпутался из её объятий и, подойдя к широко улыбающейся вампирессе, уселся на табурет, положив ладони себе на колени и выпрямив спину. Только этого и ждавшая Ванилла подошла к нефелиму сзади и игриво провела пальчиками по основанию шеи, а затем Лука ощутил её горячие и мягкие губы, коснувшиеся этого же места.       - Ты такой напряженный… наша ящерица совсем не умеет расслаблять мужчин!.. – самодовольно пропела ночная хищница, кладя руки на плечи Луки и сильно, но осторожно их сжав.       Каждое движение вампирессы отзывалось во всем теле нефелима болью, иногда он даже ойкал, когда девушка особенно сильно стискивала его плечи или мышцы на спине. Но вместе с тем он чувствовал странное облегчение, словно бы вся усталость и напряженность уходили прочь, испугавшись этих ловких пальцев, в очередной раз сдавивших основание его шеи. Похожий массаж ему когда-то делала Алиса. Кажется, они как раз посещали Яматай и отдыхали после шумного праздника на высоком поросшем травой и дикими яблонями холме. Вынужденный весь день общаться со множеством людей и монстродев, желающих поприветствовать супруга Владыки Монстров, вымотанный бесконечным напряжением, Лука тогда без сил лежал на земле, а нависшая над ним Алиса своими нежными, но крепкими руками разнимала онемевшее тело нефелима. Без единой крупицы магии, она словно бы возносила его в рай, возвращая вымотанному телу былую бодрость и чувствительность, прогоняя усталость и скованность. Чуть не пустивший слюну изо рта Лука с силой мотнул головой, возвращаясь из воспоминаний обратно в гостиницу, осознав, что Ванилла уже закончила с массажем и теперь его спины касается намыленная мочалка. И что-то еще нежное, мягкое и округлое то и дело прижималось к его спине, посылая по коже волны мурашек, но обернуться и посмотреть в чем дело Лука не смог – руки Ваниллы крепко обняли его поперек живота, а щеку обдувало теплое дыхание девушки. Эта близость послала тугую волну жара в каждую клеточку тела бывшего героя, заново возвращая покинувшее его напряжение, только теперь в одно конкретное место.       - Вот так вот… я хорошенько тебя намылю! – словно довольная кошка промурлыкала Ванилла, а затем легонько куснула охнувшего Луку за шею, впрочем, не причинив никакого вреда.       - Ты слишком много уделяешь ей внимания… - еще более обиженно прорычала Папи. – Тогда я займусь тобой спереди и ни за что не проиграю!       Словно в подтверждение этой угрозы, острые когти драконицы процокали совсем рядом по деревянному полу, после чего вооруженная еще одной мочалкой Папи села на корточки справа от нефелима и принялась натирать вехоткой его бедро, колено и голень. При этом сидела она так, чтобы едва способный дышать Лука во всех подробностях видел блестящее от влаги крепкое тело драконицы, особенно её красиво очерченные груди, слегка колыхающиеся в такт движениям монстрицы, довольно умело и тщательно натирающей мочалкой кожу нефелима. Происходящее напоминало какую-то полную наслаждения экзекуцию, созданную для того, чтобы лишить его последних крупиц разума и здравомыслия. К спине Луки тесно и страстно прижималась Ванилла, двигаясь вверх-вниз, старательно елозя по его коже своей мягкой грудью, пока губы вампирессы оставляли болезненные, но приятные следы на шее и плечах. А спереди его атаковала Папи, уже закончившая мыть ему ноги и теперь просто усевшаяся ему на колено, принявшись натирать вехоткой грудь и живот парня, кожу которого на ноге обожгло горячим и влажным прикосновением промежность драконицы. Скованный этим сладострастным пленом, тяжело дышащий Лука уже не мог думать ни о чем, кроме как освободиться от испепеляющего жара, пожирающего каждую клеточку его тела.       - Кажется… хи-хи… ты уже готов!.. – прошептала ему на ухо Ванилла, и он внезапно ощутил, как пальцы вампирессы осторожно, но властно обхватили его член.       - Еще… рано!.. – вторила ей Папи, в порыве единодушия наклоняясь к Луке и, приоткрыв рот, закрывая губы парня страстным поцелуем.       Приподняв ногу, драконица уселась нефелиму и на второе бедро, положила лапы ему на грудь и покрывала губы Луки жадными и долгими поцелуями, по хозяйки запуская ему в рот свой юркий язычок, который уже куда уверенней чем ночью резвился в новых владениях. Приподнимаясь на когтистых пальцах, Папи соблазнительно терлась низом живота о до предела возбужденную плоть нефелима, который, зажатый в сладкий плен между двумя девушками, едва слышно просипел, когда губы и язычок Папи ненадолго освободили его рот:       - Я… сейчас… не выдержу, Папи, Ванилла!..       - Хих! Тогда не будем больше тебя дразнить! – промурчала вампиресса ему на ухо, поглаживая ладонью фаллос нефелима. – А теперь порадуй нас своим очаровательным голосом, ящерка! Луке ведь тоже приятно слышать твои стоны, так ведь?..       - Тебе… и в самом деле это нравится, Лука?.. – робко спросила девушка-дракон, внимательно глядя в глаза нефелима и обдавая его золотым жаром своих очей. – Тогда… я не буду сдерживаться!       Взволнованно виляя хвостом, она сначала приподнялась, а затем медленно села на напряженный член Луки, который направляла своими пальчиками Ванилла, с жадностью и завистью наблюдая, как он потихоньку исчезает в киске подруги. Желая ей немного отомстить, Ванилла, не прекращая прижиматься грудью к спине тяжело дышащего Луки, протянула руки вперед, обхватила Папи за ягодицы и потянула её вниз, заставив томно застонавшую драконицу до предела вобрать в себя член нефелима.       - Аааа… не так… сразу!.. – с трудом прошептала затрепетавшая всем телом Папи, обхватив лапами плечи Луки, но не выпустив из себя его плоть.       Рывком запрокинув к потолку голову с широко раскрытым ртом и высунутым языком, драконодева мелко подрагивала, упираясь мягкими округлостями в грудь нефелима, и тяжело дышала, вновь привыкая к сладкому чувству заполненности и распирающего снизу тепла. Напряженно закусившему губы Луке стоило неимоверным сил сдержаться и не разрядиться сразу в эту скользкую и горячую пещерку, плотно обхватившую его «стержень». Не в силах более сдерживать хищного зверя в своей душе, он поднял руки и крепко сжал грудь сидящей у него на бедрах драконицы, вырвав из её горла томный вздох, чувствуя, как в ответ она плотнее сжимается там, внутри. Оставшейся немного не у дел Ванилле только и оставалось, как покусывать губки, да наблюдать за разрумянившейся подругой, сладострастно выгибающей грудь навстречу ладоням нефелима. Однако сдаваться вампиресса не умела и, воспользовавшись тем, что Папи вновь задрала лицо к потолку, она перегнулась через плечо Луки и, повернув к себе его лицо, запечатала губы жадным поцелуем. Как оказалось, даже не имея длинного язычка как Алиса или Папи, Ванилла ничуть им не уступала, ловко играя во рту нефелима и легонько покусывая его губы острыми клыками.       Теперь уже драконица тихо зарычала, со смесью зависти и наслаждения наблюдая, как вампиресса страстно целует утопающего в её объятиях Луку, чьи руки при этом не прекращали поглаживать часто вздымающуюся в неровном дыхании грудь Папи. Не в силах больше выносить испепеляющий её жар, она начала упруго и мощно двигаться вверх-вниз, крепко стискивая лапами плечи Луки, высунув наружу раздвоенный язык, с которого срывались капельки слюны, и не видя перед собой ничего, кроме лица слабо постанывающего под ней нефелима. И каждый раз, когда драконица рывком опускалась вниз, с влажным чавкающим звуком принимая в себя член сильно вздрагивающего Луки, она сама выгибалась ему навстречу, прижимаясь как можно плотнее, чиркая по груди твердыми сосками, обжигая прикосновениями своей кожи. Она уже не сдерживала рвущиеся из широко раскрытого рта полные наслаждения крики и томное рычание, отражавшееся от стен бани и дробившееся на множество отголосков.       Нефелим, чью спину грели нежные округлости Ваниллы, а живот и грудь поглаживали руки страстно целующейся с ним вампирессы, едва осознавал, где находится. Сознание бывшего Героя вытянулось в напряженную и дрожащую струну, готовую вот-вот лопнуть от волн неги, накатывающейся на него со всех сторон. И в один миг, когда киска драконицы подобно голодному хищнику особенно сильно сжала его член, требуя накормить её, он не вынес раздирающего его тело жара. Тихо замычав, он забился в объятиях Ваниллы, наслаждаясь её игривым языком и умелыми руками, чувствуя, как очередная порция его семени бьет в глубины живота восседающей на нем Папи. Пронзенная его членом драконица, чьи груди он крепко удерживал в болезненной хватке, откинулась назад и затрепыхалась в сильных судорогах, которым вторили спазмы в глубинах её киски, куда сейчас изливались тугие струи белой жидкости. Её звенящий от наслаждения голос многократно отразился от стен купальни, а острые когти на ногах оставили глубокие борозды на деревянном покрытии.       - Аааахааа… – уже тише простонала Папи, едва переведя дыхание, все еще подрагивая от переполняющего её жара и твердого стержня нефелима.       Возможно, драконодева еще бы долго так сидела на коленях бывшего героя, смакуя слабую дрожь и тепло их соединенных с Лукой тел, но вмешалась изнемогающая от желания Ванилла, распаленная видом подруги, особенно её лица с высунутым наружу языком и расфокусированным взором широко распахнутых вертикальных зрачков.       - А теперь моя очередь! Постарайся, пожалуйста, Лука… - томно шепнула на ухо парню вампиресса, наконец-то разрывая их долгий поцелуй и вставая на ноги.       Подойдя к блаженно улыбающейся Папи, она наклонилась к ней и, улыбнувшись, легонько сжала перепончатое ухо подруги острыми клыками, заставив драконицу ойкнуть и нехотя оторваться от Луки. Вставала Папи нарочито медленно, потягиваясь всем телом, наслаждаясь, как фаллос нефелима медленно покидает её нутро, оставляя за собой густую капающую на пол жидкость.       - Ай, какая трата! – зашипела Ванилла, неожиданно садясь на колени перед выпрямившейся Папи, крепко удерживая руками её за бедра и прижимаясь губами к её паху, с жадным чмоканьем слизывая языком капли семени.       Неожиданно тонко пискнувшая драконодева пошатнулась, ошарашенно и блаженно смотря на подрагивающую снизу златокудрую голову вампирессы, чей язык сейчас умело проникал в то место, где только что её согревал член нефелима. Несколько мгновений Папи тяжело дышала, позволяя Ванилле собрать остатки трапезы, а затем уперла когтистую лапу в макушку подруги и отпихнула её назад, смущенно пробурчав себе под нос:       - Это моё, воровка!..       Впрочем, её подрагивающее в сладкой истоме тело и томный голосок гораздо честнее говорили об истинных чувствах драконицы, и прекрасно все понимающая Ванилла, облизав влажные губы, хитро улыбнулась, глядя на Папи снизу-вверх:       - А кто в прошлом месяце за пару дней до появления Луки пищала, как маленькая мышка, умоляя меня не останавливаться?.. Или еще много раз до этого?.. Или ты сама забыла, как находила утешение в моих руках и… хи-хи… между моих бедер?       - Это… это другое!.. – пряча золотистые глаза, сбивчиво ответила Папи, отступая на шаг от выпрямившейся Ваниллы.       - Не обманывай хотя бы саму себя, – улыбнулась вампиресса, посылая смущенной драконице воздушной поцелуй, после чего повернулась к Луке, который уже немного отдышался и заинтересованно слушал их разговор. – А теперь позволь и мне, королеве Ночи, получить немного твоей энергии, Лука!       - Подожди… дай мне хоть пару минут передохнуть! – попросил её Лука, только-только выровнявший дыхание.       Сердце и душа нефелима хотели сейчас одного – быть как можно ближе к двум очень важным для него девушкам, которых он еще вчера видел слабыми и истощенными, бледными подобиями самих себя. А сейчас, к его огромной радости, и Папи, и Ванилла лучились энергией и жизнью, с улыбками поглядывая на него и на друг дружку, словно и не существовало между ними никаких ссор и взаимных подколок. Однако телу Луки требовалось хоть немного отдыха, поскольку он уже давно не «тренировался» с Алисой.       Несколько минут сын Марцелла просидел на месте, прикрыв глаза и с наслаждением вдыхая теплый воздух, пропитанный запахами смолы, теплой древесины, душистого мыла и дразнящим ароматом разгоряченных девичьих тел. Он слышал, как блаженно выдохнувшая и потянувшаяся всем телом Папи отошла к дальней стене, где стояли наполненные бочки, и начала принимать водные процедуры, обтирая себя мочалкой, той же самой, которой она только что чистила нефелима.       - А я надеялась, что теперь Лука поможет мне помыться… – с притворной горечью в голосе протянула драконодева, и нефелим ощутил на себе её горячий приглашающий взгляд. – Особенно воооот тут… между крыльями. До него очень трудно дотянуться и так приятно, когда это место кто-то трогает… Эй, не отвлекай Луку!       Последние слова драконицы были явно обращены к что-то задумавшей Ванилле, и спустя мгновение Лука вздрогнул всем телом, ощутив влажное и теплое касание к своему члену, который обдало горячим дыханием. Поспешно распахнув глаза, он узрел коленопреклонённую Ваниллу, которая расположилась между разведенных ног нефелима и, опустив голову к его паху, покрывала фаллос бывшего Героя нежными поцелуями, заставляя того слегка вздрагивать каждый раз, когда мягкие губы девушки касались его плоти.       - Я… докажу… что не хуже в этом!.. – между поцелуями страстно шептала вампирша.       Стоящей за её спиной Папи завистливо надула щеки и, демонстративно отвернувшись, принялась еще более старательно натирать своё тело мочалкой, стараясь не слышать влажные причмокивания подруги. Ванилла, закончив осыпать «стержень» Луки поцелуями, широко раскрыла рот и, блеснув хищными клыками, медленно заглотила его член, скользя языком по всей его поверхности. Возбужденный старательными стимуляциями девушки, он уже вновь пришел в боевое положение и упирался в горло вампирессы, что заводило её лишь сильнее. Лука же, чувствуя, как его плоть охватил влажный и теплый плен, едва смог сдержать рвущийся с губ стон, откинул голову и тяжело дышал, глядя потолок. Внимательно следящая за его реакциями Ванилла начала неторопливо двигать головой взад-вперед, то позволяя члену нефелима выскользнуть из её рта, то вновь всасывая его по самое основание, крепко стискивая нежными губами. Иногда Лука чувствовал острые вампирские клыки, слегка царапающие его кожу, и в такой момент его сердце трепетало загнанной добычей, подстегиваемое одновременно страхом перед опасностью и ненасытным вожделением при виде красивой девушки, припавшей к его паху и громко чмокающей в такт ритмичным движениям.       Краем сознания, пронзаемого импульсами наслаждения, сын Марцелла подумал, что техникой вампиресса действительно превосходит Папи, хотя ей и недоставало дикой животной страсти, присущей драконице. А её теплый и мягкий язык, старательно обвивающийся вокруг члена Луки и тщательно вылизывающий его, хоть и не мог тягаться длинной и гибкостью с языком Алисы, но все равно дарил парню неземное блаженство, которое тянулось, казалось, целую вечность. Он уже чувствовал, что вновь близится сладкий пик наслаждения и, тяжело и прерывисто дыша, поглаживал рукой золотистые волосы Ваниллы, любуясь затуманенным взором её сияющими как закатное солнце алыми глазами. Но внезапно вампиресса прекратила заглатывать трепещущую плоть Луки и медленно, скользя языком и губами по члену, вынула его изо рта.       - Подожди… я хочу, чтобы ты выдал своё «молочко» вот сюда… – облизнув розовые губы, хрипловатым голосом прошептала вампирша, медленно выпрямляясь перед нефелимом и поглаживая пальчиками свою промежность, откуда на пол часто капала прозрачная влага, образуя там небольшую лужицу.       Сгорающего от вожделения и желания «разрядиться» Луку не нужно было просить дважды. Жадно осматривая стройное тело Ваниллы, он протянул вперед руки, взял игриво засмеявшуюся вампирессу за бедра и притянул к себе, усадив на колени, как недавно Папи. Упругая грудь девушки с твердыми сосками уперлась в торс парня, возбуждая того лишь сильнее, маня сладкой близостью. Ноги плотоядно облизнувшаяся вампиресса тут же скрестила у него за спиной, тесно прижавшись низом живота к паху нефелима, раскрыла рот и медленно приблизила острые клыки к вздрогнувшей шее парня.       - Я возьму… чуть-чуть твоей крови… обещаю, что тебе очень понравится!.. – обдав жарким дыханием, томно промурлыкала Ванилла, высунув язык и оставляя влажную дорожку на коже нефелима.       Острое желание заполнить девушку и накормить её, пронзило в первую секунду зябко поёжившегося Луку. Помня, что в прошлый раз укус вампирессы не причинил ему вреда, он зарылся носом в волосы на макушке Ваниллы, вдыхая их сладкий аромат и прикрыл глаза, полностью доверившись хищно облизнувшейся монстрице. Ладони парня обхватили бедра сидящей на нем девушки и без особых проблем приподняли легкую вампирессу, чтобы напряженный до боли член Луки коснулся мягких и горячих створок ночной хищницы, с губ которой сорвался тихий нетерпеливый рык. Как и в прошлый раз, Лука не ощутил укуса, зато очень хорошо почувствовал влажную и горячую пещерку, которая все плотнее обхватывала его плоть по мере того, как он вновь опускал затрепетавшую девушку себе на колени.       Изнемогающая от страсти Ванилла крепко сжала его внутри и столь же сильно обняла снаружи, обвив руками плечи и обхватив ногами крест-накрест спину. Парень хрипло застонал, с трудом давя соблазн немедленно выплеснуть свою страсть наружу, желая доставить и вампирессе как можно больше удовольствия. Ванилла, удерживаемая навесу руками нефелима, обхватившими её бедра, начала самостоятельно двигаться вверх-вниз, то вынимая из себя напряженную мужскую плоть, то упруго насаживаясь на неё. При каждом своём движении, она соблазнительно виляла попкой, позволяя бывшему герою оценить каждую складочку и изгиб её мокрой пещерки, цепко обхватившей напряженный фаллос Луки. И каждый раз с её губ, прильнувших к шее бывшего Героя, срывался придушенный томный вскрик, а по напряженному как струна телу прокатывалась сильная дрожь. Столь же сильные судороги сводили тело плененного ночной хищницей нефелима, чувствующего, что его словно доят два рта. Одни нежные губы посасывали его шею, а язычок вылизывал кожу, забирая алые дары, в то время как второй «рот» снизу с жадным чавканьем проглатывал его фаллос, обильно покрывая его влагой и стискивая по всей длине упругой плотью.       Это было странное чувство, что сын Марцелла никогда до того не испытывал. Ощущение собственного члена, крепко сжатого во влажном нутре Ваниллы, которая с каждым ударом сердца двигалась все быстрее и быстрее, то с протяжным вскриком насаживаясь на «кол», то высоко приподнимая свои бедра, почти позволяя фаллосу покинуть её утробу. И жар губ вампирессы, прильнувшей к его шее, ставшей эпицентром еще одного пожара, еще одного вихря удовольствия, откуда по всему телу протянулись натянутые до предела нити экстаза. Казалось, что пронзенная этими нитями душа дергается в такт сладкой дрожи, охватившей тело Луки, а почти сметенное бураном ощущений сознание с трудом воспринимало окружающую реальность. Страх и нега, почти неощутимая боль и слабость, дикое безумное удовольствие и вожделение кружились вокруг Луки, грозя вот-вот унести его в иной мир.       Не прекращая упруго и мощно скакать на его члене, Ванилла последний раз провела языком по шее Луки и, откинув голову, блаженно улыбнулась, закатив светящиеся алые глаза:       - Ааах… ты во мне… твоя кровь и плоть во мне… Я чувствую тебя… Лука… Дай мне еще!.. Дай мне больше!..       Эти сбивчивые слова Ванилла шептала опьяневшим от блаженства голосом в перерывах между резкими движениями, каждый раз срываясь на протяжный вскрик, когда фаллос Луки глубоко проникал в её киску. И без того держащийся из последний сил с трудом осознавая происходящее, нефелим с диким рыком притянул трепещущую вампирессу к себе как можно ближе, тоже заключив в цепкие объятия, сжав пальцами её нежную спину, грубовато впившись пальцами в мягкую кожу. Подгоняемое охватившей все тело судорогой, скопившееся внизу пламя выплескивалось наружу тугими струями, ударяя прямо в сведенное судорогой нутро Ваниллы, которая с готовностью и благодарностью принимала столь желанное угощение. Задрав голову к потолку и прикрыв сияющие алым наслаждением глаза, вампиресса протяжно закричала, содрогаясь всем телом в конвульсиях, чувствуя разливающуюся по её телу энергию, огненной рекой достигающих самых отдаленных его уголков.       - Горячо!!! Так горячо!!.. Я чувствую её внутри себя!.. – дрожащим голоском шептала вампирша, приоткрыв рот и вновь запечатав уста нефелима своими мягкими губами.       Несколько сладких мгновений Лука и Ванилла сидели, прильнув друг к другу в долгом страстном поцелуе, наслаждаясь теплом, что дарили их тела, ставшие на краткое время единым целым там, где фаллос нефелима пронзил пульсирующее нутро вампирессы. Наконец, разорвав поцелуй, блаженно закусившая губу Ванилла уперлась ногами в пол и, положив ладони на плечи Луки, начала медленно вставать, позволяя разгоряченному члену парня выскользнуть из её запачканной белой жидкостью киски. Красивые рубиновые глаза девушки, которые ничуть не портили хищные вертикальные зрачки, сияли целым океаном обожания и нежности, который изливался на Луку в её теплом взоре.       - Ради этого стоило подождать эти шесть бесконечных веков… – изогнув губы в счастливой улыбке, заявила Ванилла, отходя на шаг от нефелима и потягиваясь всем телом. – Да что там… я готова ждать еще столько же, если в конце ты вновь будешь меня целовать и… хи-хи… ласкать!       - Отлично! Значит, в ближайшие столетия ты к Луке больше не притронешься! – немедленно отозвалась язвительным тоном Папи, оборачивая к закончившей миловаться парочке раздраженное лицо с румяными щеками и награждая подругу насмешливым взглядом. – А то ты из него всю кровь выпьешь… Я же наоборот буду защищать его от любых опасностей, а ночью… получать награду…       - Эй, я же просто пошутила! – не на шутку забеспокоилась Ванилла, переводя переполненные ужасом алые глаза со злорадно ухмыляющейся драконицы на улыбнувшегося своим мыслям нефелима. – Лука, ты же её не будешь слушать?! Обещаю, мне много не надо! Хватит раза в неделю… Ну может два… или три.       - Я совсем не против кормить вас своей энергией, но давайте делать это хотя бы не каждую ночь, – поспешно осадил переглянувшихся монстродевушек Лука, поднимая руку и потирая свою затекшую от долгого сидения в одной позе шею. – То, что было между нами ночью и сейчас… Мне было очень приятно и хорошо! Словно камень с души упал, который я так долго носил и не замечал… Но мне кажется, что я совсем не отдохнул телом. Я бы не прочь поспать прямо сейчас, но нам же нужно ехать… Кстати, вы же теперь чувствуете себя лучше?       - Намного! – согласно кивнула головой Ванилла, для пущей убедительности сгибая колени и мощно подпрыгивая к самому потолку, а затем очень медленно опускаясь на пол, расставив руки в стороны, словно крылья. – Меня переполняет энергия! Хочется летать, бегать, охотиться! Что угодно, только не сидеть на месте.       - Вот и отлично. Тогда я поеду с Лукой в телеге, а ты полетишь на своих крыльях, - вновь поддела её Папи, закончившаяся с водными процедурами и повернувшаяся к Луке, позволяя тому вдоволь насладиться её подтянутым стройным телом с гладкой чистой кожей и блестящей темной чешуей.       - Лука, мне страшно! – притворно дрогнувшим голосом призналась Ванилла, прикрыв рот ладошкой, скрывая тонкую улыбку, и поглядывая на драконицу рубиновыми глазами. – Твоё семя что-то сделало с нашей лягушкой! Она себя никогда так дерзко не вела…       На губах сына Марцелла невольно засияла улыбка. Он давно уже понял, что хоть девушки и могли друг с другом собачиться и даже драться, Папи и Ванилла стали друг другу гораздо ближе, чем родными сестрами. И ради спасения подруги, любая из них без промедлений рискнула бы собственной жизнью. Что совершенно не мешало им устраивать словесные и не только перепалки.       - Ладно, хватит уже играться, – остановил начавшуюся было ругань нефелим, с кряхтением вставая со стула и потирая немного болящее место укуса на шее. – Ванилла, не забудь еще раз обмыться, и возвращаемся. Кичиро нас, наверное, уже заждалась.       Его слова напомнили обеим монстродевушкам о предстоящем пути к столице. Все еще раздраженно встопорщившая перепончатые ушки Папи помогла Ванилле почистить мочалкой спину, после чего с куда большей охотой обмыла Луку, тщательно смывая с него любовные следы подруги. При этом, как бы Лука не старался скрыть, но в один момент он слегка качнулся и чуть было не упал и был вынужден опереться на Папи.       - Все в порядке. Просто голова немного закружилась, – ободряюще улыбнулся нефелим, стараясь придать голосу как можно больше твердости. – Наверное от голода…       - Да, от голода… Вот только не твоего, – рыкнула себе под нос драконодева, осторожно трогая ладонью места укуса на шее нефелима, а затем оборачиваясь к Ванилле.       - Тебе стоит сдерживать свои порывы. Ты слишком долго не пила человеческой крови и можешь ему навредить!       Виновато опустившая плечи вампиресса, с неподдельным беспокойством видевшая недомогание Луки, тут же вскинулась:       - Я бы никогда не причинила Луке вреда! Да… я не удержалась и выпила немного больше, чем положено в Кровавом Своде, но совсем чуть-чуть!.. Больше я такого не допущу, клянусь Ночью…       - Я верю, Ванилла! – поспешил успокоить побледневшую вампирессу Лука, шагнув к ней, протягивая руку и поглаживая златокудрую голову девушки. – Я знаю, что вам нелегко пришлось и не виню тебя за несдержанность. Кроме того, мне даже понравилось… Необычное чувство, хотя и немного страшное. Думаю, можно будет потом повторить.       - Спасибо, но Папи права… – слабо улыбнулась вампирша, чуть ли не впервые при Луке назвавшая подругу по имени. – Тебе нужно отдохнуть, да и я могу пить не только кровь… хи-хи… Потому давай пока отложим второй раунд на будущее.       - Ладно! Пошли уже, а то скоро можно будет вновь ложиться спать в том номере! И еда там уже остыла наверняка, ааррр! – недовольно прорычала драконица, подбирая с пола свою нехитрую одежду, быстро облачаясь в неё и направляясь к выходу, раздраженно цокая когтями по деревянному полу.       Последовавший её примеру Лука поспешно натянул на себя куртку и штаны, обвязался ремнем и, ободряюще улыбнувшись напоследок все еще виновато покусывающей губы Ванилле, поспешил за уже скрывшейся за дверью девой-драконом. Троица путников быстро преодолела короткий коридор и вновь оказалась в главном зале рёкана, который встретил их негромкими голосами своих обитателей. За то время пока Ванилла и Папи дарили Луке много удовольствия, их стало побольше чем ровно в полдень. Аяко, видимо, получившая что хотела от енотки, которой нигде не было видно, ловко вышагивала своими паучьими ножками по залу, убирая подносы с опустевшими тарелками с одних столов или неся свежие блюда на другие. Стройная и элегантная синеволосая эльфийка, мимо которой она проходила, окликнула арахну, указала пальцем на стоящее у неё на столе блюдо, что-то сказала и весело рассмеялась, чем вызвала вежливую улыбку на бледном личике девушки-паука. Еще две кицунэ, коих в Яматае всегда было очень много, одетые в простые свободные одежды, удобные в походах, обедали в разных концах зала, не обратив особого внимания на вышедшую их купальни троицу. А вот черноволосая нэкомата, сидящая перед большой настенной картиной, изображающей очень правдоподобно выполненное озеро и окружающий его рыжий осенний лес, с интересом посмотрела в сторону Луки, который от её пристального взгляда даже пригладил волосы у себя на голове, подумав, что с ним что-то не так. Девушка-кошка продолжала его внимательно изучать, пока сын Марцелла прошагал мимо неё к центру зала, и её ничуть не смутил предупреждающий и насмешливый взор, который на неё бросила следующая за парнем Ванилла. Впрочем, парень быстро забыл про её внимание, увидев Кичиро, которая со скучающим видом сидела у дальней стены, ковыряла палочками тарелку риса перед собой и тоскливо рассматривала одну из многочисленных картин на раздвижной стене, изображающей мужчину и девушку-волка, обнимающихся и целующихся в озаренном ночной луной лесу. Своих спутников черноволосая кицунэ тоже заметила сразу, расплывшись в приветливой, хотя и блеклой улыбке и призывно помахав рукой.       - Идите к ней, а я схожу в номер за едой. Ррраа… и зачем я её туда таскала… – вновь раздраженно рыкнула себе под нос Папи, обращаясь к Луке и Ванилле, после чего зашагала к лестнице, ловко увернувшись от снующей по залу Аяко.       - О, светлого солнца! Вы все-таки проснулись! – поприветствовала их Кичиро, когда Лука и Ванилла поравнялись её столиком.       - Извините нас, уважаемая Кичиро, – скованно произнес нефелим, усаживаясь на свободный низенькой стул напротив лисицы. – Мы этой ночью поздно уснули и подъем был не из легких. Из-за нас вы опаздываете в Яматай…       - О, пустяки! – небрежно махнула рукой Кичиро, чьи мысли явно были далеко, а на щеках все отчетливей проступал румянец. – И я вас ничуть не виню, господин Лука. Я понимаю, что это не моё дело… но я слышала в-вас… в-вчера н-ночью и… не в обиде! В-вы имели п-право поспать!       Окончательно залившаяся краской кицунэ, не находящая себе места от зависти и смущения, принялась с утроенной силой пихать себе в рот комочки риса, приправленные тонко нарезанными ломтиками мяса и приятно пахнущими специями. Сидящая сбоку от неё Ванилла, прикрыв рот ладошкой, едва слышно хихикнула, весело сверкая кроваво-красными глазами. А вот Лука, которому вновь напомнили о том, что вся гостиница была в курсе его и девушек ночных любовных утех, смущенно кашлянул и сделал вид, что его очень заинтересовали витиеватые иероглифы на одной из стен неподалеку. Опустив взор, он немедленно столкнулся с заинтересованными синими глазами очередной миловидной девушки-лисицы, которая недавно спустилась с верхних этажей и теперь ожидала заказа, увлеченно разглядывая сына Марцелла. И чем дальше он оглядывал зал, тем больше видел таких любопытных взоров со стороны остальных девушек-монстров. Даже Аяко, кажется, иногда на него посматривала и едва заметно изгибала в улыбке тонкие губы на бледном личике. Похоже, что подобные ночные приключения были не в новинку в «Южной жемчужине», но Лука со своими спутницами умудрился и тут выделиться, заслужив их пристальное внимание, любопытство и одобрение. А кое-где ревность и зависть.       «Вот уж услужила Ванилла, не наложив заклятие на спальню, чтобы все поверили в нашу связь…» – не находя себе места, думал нефелим, спешно отворачиваясь от многочисленных глаз, сверлящих спину.       Так они и сидели до самого возвращения Папи. Кичиро, мигом умявшая свою порцию и принявшаяся рыться в своей сумке со свитками. Ванилла, которой единственной, похоже, ситуация доставляла удовольствие, купалась в чужом внимании, одобрении и зависти, прикрыв алые глаза и слушая отдаленные разговоры. И немного успокоившийся Лука, решивший что стыдиться тут точно нечего, а уж жалеть о случившемся ночью он и подавно не собирался и ради спасения своих спутниц был готов на гораздо большее.       - Давайте уже поедим и отправимся дальше! – громко сообщила Папи, возникая за спиной вздрогнувшего Луки и ставя перед его носом три тарелки с едой, после чего уселась на свободное место и приступила к трапезе.       Взяв кусок мяса прямо когтями, драконица без капли стеснения начала его поедать, не удосужившись воспользоваться столовые приборы, чем вызвала тихий смешок тоже начавшей обедать Ваниллы. В перерывах между пережевыванием пищи, Папи, скривив недовольную гримасу, сообщила:       - Устала я от этих взглядов и расспросов. Пока ходила наверх, ко мне пристала одна лисица, а потом енотка. Спрашивали, где мы с тобой познакомились, Лука, мол, тоже хотят встретить своего суженного, который будет их столь же страстно любить… А так же… свободно ли место в твоем гареме! Аррр… я этих наглых дурёх из окна бы выкинула за такие вопросы!       Только приступивший к трапезе Лука надсадно закашлял, услышав такие откровения от драконицы, и сидевшая подле него Ванилла тут же начала осторожно хлопать парня по спине. В глазах Кичиро отразилось понимание и толика веселья, хотя торговка старательно делала вид, что её очень занимает содержимое одного из свитков. Наконец, отдышавшись, нефелим вернулся к еде, и остаток обеда прошел в тишине и спокойствии. Если не считать любопытные и завистливые взгляды, все еще иногда опаляющие спину сына Марцелла.       Когда четверка путников закончила с трапезой и собралась уходить, к ним, стуча по полу коготками, подошла Айко и вновь учтиво поклонилась:       - Я желаю вас счастливой дороги и теплый ночей. И надеюсь, что вы сохраните воспоминания о моей с сестрой гостинице и еще навестите нас, - сверкая багряными глазами, пожелала девушка-паук, глядя, кажется, лишь на одного Луку.       - Спасибо вам за ваше гостеприимство! Ваша гостиница замечательная, я не скоро забуду проведенное здесь время, – искренне поблагодарил нефелим, подразумевая, правда, немного иное.       Впрочем, арахна все прекрасно поняла и едва заметно улыбнулась, посмотрев на Ваниллу и Папи. Напоследок она перебросилась несколькими словами с Кичиро, попросила её Гильдию направить сюда еще один караван с товарами, после чего вся компания путников направилась к выходу. Глаза многих девушек-монстров сопровождали уходящего Луку, и наполняющая их тоска и одиночество очень напомнили ему бегство из столицы Полова, где его едва не поделили между собой сотни мамоно. Похоже, что и в Яматае не нашлось столько мужчин, чтобы заполнить сердце каждой монстродевушке.       Во дворе рёкана мало что изменилось за минувшую ночь. Стоящая во дворе пышная яблоня, плетеные фонари на котором уже не мерцали таинственным светом, усеяла землю и траву под собой опавшими розовыми лепестками, неуклонно отдающая свои силы под убаюкивающую колыбельную осени. Все так же всхрапывали и ржали привязанные у стены лошади, которых с ласковой улыбкой кормила крапчатая девушка-кентавр, поглаживая животных по головам и что-то шепча им на ухо. И конечно же никуда не делись поросшие травой и деревьями руины города, раскинувшиеся за деревянной стеной, ограждающей «Южную жемчужину» от остального мира. Теперь при свете полуденного солнца, они казались еще протяженнее и обширнее, хотя уже не нагоняли такой мрачности и опустошенности.       Без лишний слов Кичиро залезла в свою повозку, заранее подготовленную ею к отбытию и, дождавшись пока Лука со своими спутницами разместятся в кузове, потянула лошадей за поводья, вынуждая их, встрепенувшись, покатить транспорт к выходу.       - Доброй дороги! – пожелала напоследок одна из стоящих у ворот стражниц-нэкомат, помахав проехавшей мимо неё телеге рукой. – Если вы едете в столицу, то советую поспешить! К вечеру ожидается сильный дождь. Так Санако сказала, а она в прогнозах погоды не ошибается!       Лука понятия не имел кто такая Санако, но вполне поверил словам монстродевы, едва взглянув на небо. Его бескрайнее синее полотно постепенно заполонялось хмурыми серыми облаками, гонимыми холодным северным ветром. Возможно, их ожидало повторение того жуткого ливня, что застал их в разрушенном Гранд Ноа, чего нефелим хотел бы избежать. Ему вообще сейчас было почему-то не по себе. По телу словно бегали тысячи маленьких острых ножек, и он, стиснув зубы, все время вертел головой по сторонам, пытаясь понять причину собственного беспокойства. Кичиро, тоже не желающая вымокнуть до последней нитки, понукала лошадей ехать быстрее, и её телега, жалобно поскрипывая колесами, быстро покатилась по дороге прочь от одинокой гостиницы, стоящей на холме.       - Я тут подумала... А мы ведь с вами сейчас почти как семья мамоно! – внезапно подала голос Ванилла, ошарашив своих попутчиков этим заявлением.       - Чего?! – в один голос воскликнули Лука и Папи, а последняя аж вскочила на ноги, чем едва не перевернула жалобно скрипнувшую телегу.       - Да не кричите вы! – замахала руками вампиресса и, сделав невинную рожицу, пояснила. – Уж ты-то точно, лягушка! Мы же много раз слышали и видели, как сейчас живут "новые монстры" в своих землях. Обычных человеческих мужчин там осталось мало. Последняя война унесла великое множество жизней, прервав целые роды и уничтожив поколения, а выжившие обратились в монстров и инкубов. За внимание тех кто остался, одинокие монстрицы устроили настоящую охоту! Я же когда выдумывала... то есть, когда я путешествовала со свитой по тем землям, то много раз видела, как там обстоят дела. Если в одного мужчину влюбляется сразу две, три или больше монстров, они вначале могут постараться отбить возлюбленного у конкурентки, но потом, скорее всего, решат, что лучше жить одной общей семьей. А не враждовать, тратя силы и нервы как свои, так и супруга. Они разделяют обязанности, вместе милуются с мужем, растят общих детей. Да мы видели уже таких в Полове, когда гостили в тамошних краях. Дикие мамоно в отчаянии устраивают настоящую охоту на любых встреченных мужчин и при первой возможности присоединяются к походам демонических владык, которые сулят им найти свою любовь. А еще я слышала... то есть общалась со знатными мамоно, и знаю, что лишь им дозволено быть единственной у своего возлюбленного! Так что радуйся, что я очень добрая и дозволила тебе быть вместе с Лукой! Ну... в общем... мне все это напомнило то, что сейчас... между нами...       - Не сравнивай нас с ними! – фыркнула Папи, усаживаясь обратно на своё место и смущенно прижимая перепончатые ушки. - Да, мы теперь живем месте с Лукой, но... но с нами он не перестанет быть человеком!       На последние жаркие слова драконицы нефелим лишь улыбнулся. В конце концов, человеком он являлся лишь наполовину, и пламенная кровь ангела много раз выручала его из непростых ситуаций. А вот слова Ваниллы заставили задуматься. Ведь во время пребывания в Полове, он действительно видел, что немногочисленные встреченные мужчины ходили в окружении как минимум двух монстродев, а то и больше. Получалось, что такая ситуация царила повсеместно, где жили мамоно. А ведь раньше нефелим помнил, что раньше каждая монстрица могла найти своё счастье, не участвуя в безумных военных авантюрах. Одну из которых устроила уже знакомая Луке рогатая принцесса.       Так, витая в своих мыслях, он наблюдал, как руины города постепенно удаляются от него, а окружающая местность сменяется на обширные травянистые луга, поросшие густыми колючими зарослями. И только когда обнесенное стеной здание стало не больше сжатого кулака, сын Марцелла во внезапной вспышке осознания понял причину навалившегося на него беспокойства. Вскочив на ноги и ловко удерживаясь в покачивающемся кузове, он приложил ладонь козырьком ко лбу и долго вглядывался назад, в оставшееся позади строение.       - За нами следят не только оттуда, Лука, – раздался внезапный спокойный голос Ваниллы.       - Так ты тоже это чувствуешь?! – воскликнул удивленный её словами Лука, глядя на обманчиво спокойно сидящую между поклажей вампирессу.       - За нами наблюдали из окна, когда мы вышли во двор, – широко зевнула вампирша, бросая косой взгляд на удаляющуюся «Южную жемчужину». – Конечно, нас и внутри… хи-хи… поедали глазами! Но это совсем другой взгляд. Он и сейчас нас преследует. Я не чувствую вокруг магии, но наблюдать за нами могут и без заклинаний. Например…       Задумчиво покрутив пальцем перед собой, Ванилла внезапно дернула головой, указала пальцем в небо, на почти незаметную черную току, и, оскалив клыки в хищной улыбке, заявила:       - Вот там… Та птица. Её сердце не бьется. Скорее всего, это неживой фамильяр, замаскированный под птицу.       Проследив за её пальцем, Лука начал старательно вглядываться в черную точку, действительно следующую за ними по небу, но даже его острый глаз ничего не мог разобрать на такой дистанции. И приходится полагалось только на нечеловеческое чутье его спутницы.       - Тогда чего мы ждем?! – рявкнула вскочившая в кузове Папи, от чего телега ощутимо накренилась в сторону. – Давайте я мигом к ней слетаю и поймаю! Ха, да от меня теперь даже ангел улететь не сможет!       - Даже не вздумай! – осадила её Ванилла, предостерегающе помахав руками перед нахмурившейся драконицей. – Мы не знаем, кто именно за нами следит, так что самым разумным было бы делать вид, что мы ничего не заметили. По крайней мере, пока что-нибудь не выясним.       Тут в разговор влезла Кичиро, прекрасно слышавшая весь разговор и обеспокоенно обернувшаяся к своим спутникам:       - Простите, что вмешиваюсь, но, если вы правы, достопочтенная Ванилла, за нами может следить кто-то из дворцовых магов. Такие фамильяры используют, в основном, именно они для слежки и передачи сообщений. К нам в гильдию несколько раз забегали такие, доставляли важные послания и поручения. Одно, якобы, от самой Тамамо… Я мало что в этом понимаю, но вроде бы таинство их создания – большой секрет, и непосвященные в него предпочитают использовать для таких целей природных духов или околдованных животных.       - Наверное, кто-то прослышал про странников, пересекших ваш Барьер и заинтересовался нами, – предположил ненадолго задумавшийся Лука, поглядывая на словно бы прилипшую к небосводу черную точку. – Но зачем такая таинственность? Они могли бы просто поговорить с нами, избежав недоразумений. Ведь мы никому не замышляем зла и хотим как можно скорее попасть в столицу.       На этот вопрос не смогла ответить ни обеспокоенно виляющая хвостами Кичиро, ни продолжающая наблюдать за «птицей» Ванилла. А разочарованная тем, что ей не позволили расправить затекшие крылья Папи, с недовольным ворчанием села в кузов и, устроив голову на один из тюков, прикрыла глаза, то ли действительно решив поспать, то ли делая вид. Лука же, которого продолжало терзать беспокойство и неприятное ощущение чужого внимания, решил, что Ванилла права и пока лучше не предпринимать решительных действий. Тем более, что таинственный наблюдатель пока ограничился одним только сопровождением едущей по тракту повозки, не пытаясь напасть или еще как-то им помешать.       Через какое-то время привыкший к неприятному чувству нефелим смог отрешиться от чужого взора и просто задумчиво смотрел прямо на стелящуюся под копытами лошадей дорогу. Виляя словно змея, она уже вывела их из руин древнего города и теперь пролегала между поросшими травой и редкими деревцами пологими холмами. Осталась позади «Южная жемчужина», в которой он провел одну из самых приятных и важных ночей в своей жизни. В которой обрел что-то, что казалось бы давно потерял и не мог найти, хотя оно было совсем рядом. Словно драгоценный камень, который когда-то был расколот, а теперь его раздробленные кусочки вновь соединила вместе могучая магия, хотя вибрирующие болью трещины все еще испещряли его поверхность.       Теперь улыбнувшийся своим мыслям Лука чувствовал, что кому-то нужен под этим чуждым небом. Что он не просто древняя диковинка, ископаемое, которое иные жаждут заполучить в своих корыстных целях или уничтожить. Теперь сын Марцелла снова ощущал себя человеком, ступившим на долгую и тернистую дорогу борьбы и приключений, как когда-то давным-давно, когда он только покинул бесконечно далекий Илиасвиль.