Надоело...

POV Кирилл.

      Я знаю, кто украл Илью. Больше никто не захотел бы навредить мне так, как он.       Я был в том состоянии, когда человек будет хвататься за любой шанс спасти что-то, очень дорогое сердцу, даже если ничего не выйдет. Моральная поддержка родных и Андрея немного помогла. Я понадеялся на помощь Павла, потому что мне больше ничего не оставалось.       И снова эта третья школа... Самая проблемная школа города. Даже родители Андрея перевели его оттуда в мою школу. Никакого контроля над учениками, охранников толковых нет, учебная программа как будто для детей с синдромом Дауна написана. Вот и сейчас... захват школы? Я не удивлён.       Я не чувствовал под собой земли. Андрей потихоньку вёл меня. Мы остановились у реанимационного автомобиля. Павел пробыл там какое-то время, после чего вышел, но уже не один. Я был шокирован, когда увидел этого самого знакомого Павла.       - Валерий?!       - Кирилл?!       Произошла короткая заминка. После этого Валерий переглянулся со своим коллегой и тяжело вздохнул. Он позвал меня к себе в машину, а Павла и Андрея оставил снаружи. Захлопнулась дверь, я сел напротив него. Мы довольно долго молчали, после чего он заговорил первым.       - Примите мои соболезнования. Сейчас я ничем не могу Вам помочь, но если Вы дождётесь освобождения заложников...       - Я понимаю. Сейчас школа захвачена, все переживают за детей. Я подожду, но... Умоляю Вас, помогите мне найти моего сына. Я знаю, кто его украл. И знаю, что если я подам в полицию, то он просто убьёт Илью, - в глазах застыли слёзы, я всхлипнул.       - Ну-ну, прекратите, - он прижал меня к себе, чего я никак не ожидал. - Скажите мне, кто это. Я никому не скажу, клянусь.       Вместо того, чтобы просто сказать ему лишь имя и фамилию, я рассказал всё о нас с отцом Ильи. Валерий молча слушал и гладил меня по голове. Под конец рассказа он вновь тяжело вздохнул.       - Остапчук, значит... Они воры в законе. Почти пять лет назад стихли. Наши поговаривали даже, что главаря убили. Значит, он решил выкрасть ребёнка своей же пары. Но зачем? - он тихо размышлял.       - Илья такой наивный... Я боюсь представить, что Валера сделает с ним...       - Тихо-тихо. Я сделаю всё, чтобы спасти Вашего сына и посадить Валерия Остапчука за решётку.       - Валерий, давайте перейдём на "ты".       - Хорошо.       - Почему ты помогаешь мне?       - Помогаю? Потому что...       В этот момент на улице послышались крики и шум перестрелки. Я был вынужден выйти из машины, так как Валерий сейчас должен был подготовить оборудование. В сторону полиции бежало около 25 человек, все подростки. На первый взгляд все были целы. Стрельба внутри школы продолжалась около полуминуты, после чего оттуда вышел человек в форме ОМОНа. Он показал полицейским какой-то знак, после чего один из них сказал лишь одно слово. Убит.       Павел помогал остальным врачам осматривать раненных, в реанимационной Газели спасали жизнь мальчику, потерявшему много крови.       Увидев этот ужас, Андрей чуть не упал в обморок. Нас отправили домой, предварительно я оставил свой адрес Валерию. Дома пришлось успокаивать родителей и крёстных. И только после главного шума до меня дошло зайти на свою страницу в интернете. Там ютилось короткое письмо от того самого Wind Change:

"Надеюсь, ты успел попрощаться со своим сыном, потому что ты больше никогда не увидишь его. Считай это платой за мою помощь."

      Я сказал об этом всем. Крёстный чуть не позвонил в полицию, но мы вовремя остановили его.       - Это точно Остапчук... - папа выпил уже второй стакан с корвалолом. - Но зачем ему Илья? И почему он почти пять лет не подавал никаких признаков существования, а сейчас объявился?!       - Папа, успокойся, пожалуйста. Идём, тебе надо поспать.       Я отвёл папу в спальню и дал тёплого молока, подмешав туда снотворное. Время доходило до восьми вечера, мы все сидели на кухне и молча думали о том, как спасать Илью. Неожиданно домофон зазвонил, человек представился тем самым Шевченко. Через минуту он уже разувался на пороге моей квартиры.       Он выглядел довольно уставшим и не выспавшимся, но несмотря на это согласился помочь мне. Мне стало как-то стыдно. На кухне после быстрого знакомства он сел перед всеми и, увидев письмо, стал рассказывать то, что узнал.       - Фельдшерам не особо сильно доверяют такую информацию, но я смог разузнать. Мелкие воры в один голос твердят, что у Остапчука было плохо с деньгами, он даже свою банду распустил. В том году он влез в большие долги, и все считали, что он залёг на дно, чтобы кредиторы не нашли. Скорее всего, Илья ему нужен лишь для продажи, - на этом моменте отец вышел из комнаты, а я прикусил губу, чтобы не заплакать. - Наши сейчас следят за несколькими нелегальными аукционами, где торгуют людьми. Как только заметят Илью, Вы узнаете об этом первыми. Но им нужна его фотография.        Я без лишних пререканий достал маленькую фотографию Ильи. Это был его день рождения, мы ходили в аквапарк. Сердце разорвалось, когда фото оказалось в руках Валерия. Я закрыл лицо руками и, присев, заплакал. Крёстный папа увёл меня. Я не слышал, о чём они говорили далее, потому что уснул.

POV Валерий.

      Всё же нервы у Кирилла сдали.       На кухне вместе со мной остались только крёстный и крестник Кирилла. Я бережно убрал фотографию в свою сумку и вздохнул. Как же не повезло этой семье...       - Я буду приходить к вам каждый день, чтобы держать в курсе. Сейчас вы можете лишь ждать и надеяться. Я обещаю, Илья скоро вернётся.       Я улыбнулся, пытаясь подбодрить их, но встретил лишь грустные безжизненные лица.       На улице было свежо. Лёгкий прохладный ветер колыхал верхушки сонных деревьев. Лишь эта вечерняя свежесть помогла мне прочистить голову от дневных переживаний. И лишь одна мысль маленьким молоточком била по вискам.       "Почему ты помогаешь мне?"       В этой фразе читалось полное недоверие. Кажется, Кирилл совсем не доверял другим. Особенно альфам. Но он так смотрел... Совсем как котёнок, которого обижали люди, но в безвыходной ситуации он просит помощи у человека, забыв про всю обиду.       - Я помогаю лишь потому, что хочу, чтобы ты научился доверять. Чтобы перестал грустить, - прошептал в никуда и пошёл вперёд.       - Папочка, мне страшно...