Надоело...

POV Андрей.

      Сегодня в институт пришлось идти одному. Звонил отец Кирилла и сказал, что тот слёг с лихорадкой. Я мог лишь молча согласиться и на словах поддержать их. Я понимал их горе, потому что мы с Кириллом были подобно братьям, а порой мне казалось, что Илья — это мой племянник, хотя мы даже не были родственниками. Переживания не давали мне уснуть, но не без помощи родителей я пролежал половину ночи, успевая задремать и через полчаса просыпаясь.       В колледже всё было то же самое. Те же учителя, те же одногруппники, та же атмосфера периода перед сессией. Только я никак не мог сконцентрироваться на учёбе, во время занятий думал о чём-то своём, так и не записав ни одной строчки материала в тетрадь. Некоторые знакомые пытались вывести меня из этого состояния, но мои ответы на их вопросы сразу же отгоняли их от меня. Я переживал за Илью всё так же сильно, но что-то отвлекало, не давало покоя с такой же силой.       Иногда я умудрялся дремать, и во время этого мне виделось лицо того самого врача, Павла. Я моментально просыпался и оглядывался, потому что мне действительно казалось, что он сидел прямо передо мной и смотрел в мои глаза. Пришлось выпить весь запас блокаторов, который я собирался растянуть на весь день, потому что в животе при одном только воспоминании о вспышке тех ярко-голубых глаз внизу начинало болезненно потягивать, а тело становилось неуправляемым.       Что-то меня в нём зацепило. Он был так добр ко мне, даже не бросился, когда у меня началась течка, а попытался помочь справиться с этим. После Кирилла он последний, кто так заботился обо мне. Именно из-за того, что родители не заботились обо мне, а учили самостоятельно всё это делать, я стал ходить в тренажёрный зал, дабы научиться защищать себя. Самостоятельность воспитывалась во мне жестоко, но справедливо. Я с детства чётко понимал, что не обязан висеть на шее альфы, с которым меня сведёт судьба.       Прозвенел звонок. Закончилась третья пара, наступила большая перемена, во время которой я решил отсидеться где-то в безлюдном месте. Состояние у меня было не самое лучшее, поэтому я не заметил, как наперерез мне шёл кто-то, и именно в этого человека я врезался и, не удержавшись на ногах, упал. В ушах зазвенело так, будто бы сознание вот-вот хотело покинуть меня.       — Смотри, куда прёшь, — грубо ответили мне, и я встрепенулся. Плохо дело, это был очень агрессивный альфа со второго курса. Он многим омегам сломал жизнь, оставив на них свою метку, но всегда укрывался за деньгами своего богатого отца.       — П-прости… Я не хотел… — я попытался встать, но не успел этого сделать, за долю секунды оказавшись захваченным его широкой рукой. Он прижал меня к стене и стал принюхиваться. Мне стало противно до тошноты, когда он оттянул воротник свитера и уткнулся своим носом в ключицы. Только не это...       - От-твали... - обессиленно прошептал я, упираясь кулаками в его грудь.       — Так ты ведь течёшь. Неужели омега? — с усмешкой приметил альфа и стал пробираться к моим штанам руками. Место, где мы столкнулись, оказалось практически безлюдным, поэтому никто бы не мог прийти мне на помощь, а моих сил на сопротивление не хватало. Я мог надеяться лишь на чудо, ужасаясь зверству этого альфы, имя которого я даже никогда и не слышал.       — Эй, парень, — вдруг услышал я до одури знакомый голос и невольно ахнул. Это был Павел! — Не думаешь, что поступаешь тупо, домогаясь бедного омеги? — сильная рука легла на чужое запястье и до хруста сжала его. Парень закричал от боли и отпустил меня, после чего я скатился по стеночке вниз.       Я не успел ничего понять, когда провалился в глубокий сон, из которого меня вытянул именно Павел, нависая надо мной и пытаясь привести в чувства. Было видно, что он жутко переживал, а я даже не мог поднять руки и протянуть её ему — голова кружилась, всё тело горело и чесалось, а внизу стало больно покалывать. Ахнув, я резко согнул ноги и сжался, пытаясь остановить       Вдруг мне стало плевать на всё: на боль, на жжение, даже на нравственные принципы. К чёрту всё, к чёрту, к чёрту! Я сделал рывок и самозабвенно поцеловал его. В один миг забылись все проблемы, даже пропажа Ильи и болезнь Кирилла, дышать стало легче и свободнее. Но хорошего помаленьку — Павел с трудом оторвался от меня и прижал к себе. Стоило лишь вдохнуть аромат его тела, как моё крупно задрожало, а из груди вырвался тяжёлый и нетерпеливый выдох.       — Потерпи немного, потерпи, — шептал он мне на ухо, ища в сумке экстренный аппарат. Вскоре сквозь лихорадку я почувствовал слабую боль в левом и бедре и стал отключаться, лишь успев напоследок сказать Павлу:       — Прошу, помоги мне…       На мир легла холодная ночная тьма, убаюкивающая и глубокая. Дневной шум медленно и плавно заглушился, с тротуаров и дорог исчезли все люди, желавшие поскорее добраться до дома и провалиться в царство Морфея. Тишина и прохлада наполнили узкие городские улочки, пролезли в каждый укромный уголок, дабы напомнить обитателям о том, что пора спать и видеть сны. На горизонте ещё было видно бордовый отблеск солнца, который стремительно исчезал, отдавая власть над небом чёрному, почти фиолетовому полотну, усеянному звёздами, как золотой пылью.       В самом обыкновенном доме, с самыми обычными и непримечательными квартирами, на одном из этажей, похожем на другие этажи, как брат-близнец, в скромной квартире молодого врача только что затихла бушевавшая несколько часов любовная страсть. Тяжело дыша, на подушки упало горячее тело ослабевшего омеги, рядом с ним оказалось тело альфы, расслабленного и лежавшего с застывшей улыбкой на лице. Бледный лунный свет, пробившись сквозь щёлку в шторах, упало на их лица.       — Андрей, — тихо прошептал альфа и улыбнулся ещё шире. Он сказал это без причины, просто потому, что хотел это сказать. Он будто пробовал это имя на языке, как оно звучит, какое послевкусие оставляет от себя. После произнесённого с другой половины кровати послышалось шевеление и недовольный бурчащий голос.       — Дай поспать…       — Спи, спи. Теперь ты никуда от меня не денешься.       Пробуждение выдалось удивительно… спокойным. Всё тело ныло, мокрые от пота плечи дрожали от пробиравшего их утреннего холода. Но свернуться комочком в объятьях крепких рук любимого человека было лучшим действием, скрашивавшим любой дискомфорт.       Стоять.       Любимого?       Объятьях?       Тело ныло?       — Чего-о-о?! — заверещал я, только через две минуты осознав до конца сложившуюся ситуацию.       Я голый лежу чёрт знает где, всё моё тело ноет и липнет от пота, рядом кто-то лежит. А, кстати, кто это?       — Чего орёшь-то так?.. — а вот тебе и ответ, Андрюша. Павел, тот самый стажёр, в чём мать родила, прямо перед тобой, собственной персоной.       — Что. Здесь. Мать твою. Произошло?! — зажав чужой нос в тисках своих пальцев, я разделил каждое слово вопроса и уставился на него, как дикий зверь на добычу.       — Тихо, тихо, не кипятись. Сядь и выслушай меня.       Пришлось послушаться и прислушаться. С каждым сказанным Павлом словом мои глаза постепенно увеличивались, а на лбу становилась всё яснее и яснее морщинка удивления. Под конец его рассказа от моего взгляда не укрылось то, как он смотрел на мою шею. Если сказать, что он был шокирован, то это будет пустым и никчёмным звуком. Он едва ли не провалился в отчаяние, когда увидел мою шею. А это значит лишь…       — Метка… — прошептал я и лишился чувств.       Почуяв запах аммиака, я сразу же проснулся и подскочил. Мы уставились друг на друга, не зная, что говорить и что теперь с этим делать. Я дрожащим голосом спросил Павла, где ванная, и буквально убежал туда, после чего закрылся на час или даже больше. Набрав полную ванну воды, я скрылся в ней по самый рот и с трудом сдержал накатившую истерику.       Я не мог поверить в то, что это произошло. Мы с ним едва знакомы, виделись всего пару раз, считая сегодня. И уже стать парой... А если он будет против? Он бросит меня, как тот альфа, на произвол судьбы? В каком-то смысле я его даже пойму, ведь это не он на меня кинулся, это я под влиянием гормонов соблазнил его, сломав нам обоим жизнь. Но всё же...       - Андрей? Всё в порядке? - тихий стук в дверь, от которого я подскочил, и его голос. - Ты так долго сидишь, смотри, не перегрейся, хорошо?       - А... - я стал вылезать и поскользнулся, с грохотом упав на кафельный пол. В ушах снова зазвенело, но я быстро пришёл в себя. - Я в порядке!.. Сейчас выйду.       Я быстро обтерся, надел висевший на стене халат и вышел из ванной, около которой меня ждал обеспокоенный Павел. Он взял меня за руку и увёл на кухню, где усадил на две подушки, а сам стал готовить завтрак. Между нами повисло напряжённое молчание. Я не знал, что говорить, и был уже на грани перед тем, чтобы зарыдать. Отчаяние хотело уже накрыть меня с головой. Вдруг Павел подошёл ко мне вплотную и своими большими руками прижал к себе.       - Я не брошу тебя и попытаюсь стать достойным мужем, раз уж произошло такое. Только не плачь, хорошо? - его голос дрожал, он сам был на грани. Слёзы вот-вот хотели политься из моих глаз, но вдруг остановились. - Я не самый порядочный мужчина, порой бываю невыносим, но я не могу бросить тебя. Ты с самого начала показался таким беспомощным, но старающимся изо всех сил выглядеть иначе - многие омеги сейчас пытаются доказать, что могут за себя постоять, и это понятно. Но теперь... Рядом со мной ты можешь больше не притворяться. Я защищу тебя от всего. Ты...готов принять меня? - он присел на одно колено передо мной, взял мои ладони в свои. Горячие губы коснулись косточек пальцев. - Я не тороплю тебя с ответом. Если ты откажешься, то...алименты я платить буду.       - Я подумаю над ответом, - тихо ответил я и убрал руки, после чего повернулся к столу и дождался, когда Павел, натянув на лицу болезненную улыбку, подаст мне мою порцию. Дальнейшее время до самого вечера мы провели в разных комнатах - он чем-то занимался в гостиной, я отправился в его спальню и, лёжа на кровати, в полудрёме целый день думал над ответом. Несколько раз звонил Кирилл, но я был не в силах взять трубку, после моего первого раза всё тело страшно болело, а Павел не осмелился взять мой телефон.       Когда настенные часы в гостиной пробили девять часов вечера, я собрал по комнате те свои вещи, которые были более-менее чисты и целы. Павел был на кухне и пил чай. Из-за меня мы ни пообедали, ни поужинали. Я поправил спадавшую лямку майки и присел рядом с ним. Он взглянул на меня спокойно и даже улыбнулся.       - Приятного аппетита, - хрипло сказал я.       - Спасибо. Будешь? - он был таким спокойным... - Если хочешь, могу подогреть остатки завтрака.       - Не стоит...       Вдруг мои мысли прояснились, я глубоко вздохнул и посмотрел на Павла. Я всё осознал       - Павел!.. - вдруг повысил голос и поднял взгляд с пола на него. Мои щёки мигом вспыхнули. - Я...ещё совсем ничего не знаю в супружеской жизни, но...я буду стараться! - голос опять стал дрожать, но я не плакал. - Я принимаю тебя!       Он около минуты соображал, что я сказал, после чего вздохнул и, поставив бокал на стол, раздвинул руки, принимая меня в свои объятия. Я чувствовал, как моё лицо горит и как быстро бьются наши сердца. В эту секунду я если и не чувствовал себя счастливым, то отвращения точно не ощущал.       Ещё одну ночь я провёл у него, на утро опомнившись и сразу начав собираться к Кириллу. Его звонок заставил нас обоих напугаться, я быстро ответил и вздрогнул от его крика. Он переживал и ругался, какого чёрта я исчез и не написал даже родителям, на что я со смехом ответил: "Я приеду, и вы всё увидите сами". Он просил меня поторопиться, хотя я и так уже практически готов. Только лишь с самого утра меня тошнило и штормило. Павел только тогда, когда я сразу после звонка убежал в туалет, почувствовав, как завтрак подступил к горлу, понял, в чём была причина моего состояния.       Пока я сотрясался над унитазом, он сидел рядом и гладил мою спину, смеясь и смотря куда-то в сторону. Я обессиленно и тихо промычал что-то, начиная отключаться. Я и сам начал догадываться, что могло меня довести до такого, и совсем не был против. От такого человека, как Павел...       Ближе к полудню мы с горем пополам приехали ко мне домой. Родители хотели начать ругаться насчёт моей пропажи, но Павел встал на мою защиту. Он вполне спокойно объяснил им, что у меня началась течка, и без подробностей(хвала богам)рассказал им о том, что теперь мы с ним пара. Я тем временем опять пропадал в туалете, хотя уже давно не ел. Меня просто жутко тошнило, и я не мог сопротивляться этому чувству. Папа дал отцу валерьянки, а меня заставил промыть желудок, после чего мы все вместе пошли к Кириллу. Там объяснял уже я, потому что Павел растерялся при виде своего друга, коим был Валерий, приехавший узнать, как дела. Кирилл выглядел подавленным, но, едва дослушав, сразу же бросился ко мне и крепко обнял. Дрожащим голосом поздравив нас, он вдруг встрепенулся. Никто из нас не понял, в чём была причина, пока он не открыл нам включенный ноутбук.       Открытая вкладка. Сообщения. «Wind Change». Твою мать...       "Ты сможешь спасти своего сына. Принеси послезавтра на этот адрес 2 миллиона рублей. Не смей связываться с полицией, иначе я убью его".