Космические дознаватели

Олаф сидел на пирсе и созерцал море. Пирс и яхты, цепляющиеся за него, принадлежали отелю, в котором поселились дознаватели. Отель выбирал Санди, ограниченный только двумя условиями: во-первых, море должно быть настоящим, никаких бассейнов с морской водой и, во-вторых, обязателен ресторан с хорошей кухней. Редкое сочетание. Гурманы - сибариты обычно предпочитают самым лучшим пляжам удобные безопасные бассейны, но Санди удалось совместить несовместимое. Олаф поднялся и побрёл к лежащему на раскалённой гальке Камилу. - Ты ещё жив, ящер вяленый? Три часа уже лежишь, сходи, поплавай. Камил пробурчал невнятное. Олаф погладил горячую чешуйчатую спину, да так, чтобы пальцы запутались в шелковистых волосах. Предложение не было издёвкой: плавал Камил, выросший на побережье одного из многочисленных тёплых морей Элери, отменно. - Не хватайся за меня мокрыми холодными руками, - сказал Камил и сел. Олаф, обняв его за плечи, проурчал над самым ухом: - А какими хвататься? Камил воровато огляделся и спросил: - Санди не появлялся? Время идёт к обеду, что же он задерживается? - Для того чтобы ответить на мой простой вопрос, нужен Советник? Давай, я тебя в воду отнесу, тоже станешь мокрым и холодным. Камил оттолкнул Олафа, но сделал это как-то неубедительно. - Отлипни, люди смотрят. - Какие люди? – возмутился Олаф, вплотную пододвигаясь к телу, три часа пролежавшему под южным солнцем. - Люди у бассейнов холодные аперитивы пьют. Глупцы! В бассейне мелко, и буруны только от джакузи, а здесь – манящая бездна, разгул стихии, волны океанские. Камил пробурчал: - Штиль, вообще-то. - Жаль, что Санди на пляже неинтересно. - Интересно, но он обгорает и не умеет плавать. - Мог бы в рыбу иногда превращаться. В акулу. Шикарные перспективы: превращаешься, подплываешь, этак, к какой-нибудь дамочке и говоришь небрежно: «здрасьте, разрешите с вами познакомиться». Камил, кивнув, добавил: - А потом с утопленницей совершаешь развратные действия. Олафу захотелось прямо сейчас совершить развратные действия, ну, хотя бы одно развратное действие, и, вовсе, не с утопленницей. Поковырявшись в вещах, он вытащил из сумки большое красное яблоко и с хрустом его укусил. - Это было моё яблоко, - сухо сказал Камил. - Подписывать надо, - разломив яблоко пополам, посоветовал Олаф. – Или крестиком помечать. На, жуй. Две яхты, расправив паруса, неспешно оставили пирс. Олаф предложил: - Давай и мы на яхте поплаваем. - На яхтах не плавают, а ходят. Надо Санди дождаться, и, потом, на прокат дают только «кадетки», мне это как-то не к лицу. - Морской волк. Нет, морской дракон. Морская… ящерица. Камил снова лёг, только теперь на спину, и закрыл глаза. Олаф наклонился к его диковинному лицу, давно уже ставшему родным. От узких сухих губ Камила пахло яблоком. Рептильи веки дрогнули – Олаф немедленно выпрямился и с энтузиазмом воскликнул: - Слушай, у всех судов есть имена, а наш рабочий катер – как сирота безымянная. Непорядок. Камил открыл глаза и спросил: - Как это «безымянная»? «Эс полста». - Это позывной, и он совершенно неромантичен. Нужно настоящее имя. О, Санди идёт. Санди, придумай нашему катеру имя. Санди, пребывавший в глубоком раздумье, встрепенулся и растерянно спросил: - А у нас есть катер? - Служебный, - пояснил Камил. Олаф загорелся идеей, а загоревшийся Олаф становился неудержимым в творчестве. - По стародавней традиции боевым кораблям среднего звена дают наименования в виде прилагательных, например, «Стремительный». «Несущий…» Что мы обычно несём окружающим? Правосудие или, всё-таки, справедливость? - Чушь, - ответил Камил. - «Несущий…» - не сдавался Олаф. - Яйца, - продолжил Санди. – Если нужно, как ты говоришь, прилагательное, то «Яйцекладущий». - Шикарно, - согласился Камил. – Диспетчера вместо, чтоб работать, будут кататься от смеха по полу, а мы, лишённые их заботы, - регулярно стукаться попкой о бетон. Пошли обедать? Санди положил на полотенце стопку бумажных книг и спросил: - Я полчаса позагораю? Ты, Олаф, почитай пока что-нибудь, а то со своими сенсорными книгами скоро буковки все позабудешь. Олаф, продолжая придумывать катеру героическое и благозвучное название, взял книгу и наугад её открыл. Через минуту он насмешливо спросил Камила: - Знаешь, что твоё имя означает? - Знаю, но не скажу. Родители были невысокого мнения о моих жизненных перспективах. - Я скажу. Оно означает «верблюд». Санди сильно удивился. - Какой верблюд? Ты книгу по орнитологии Земли читаешь. - Сам убедись. «Воробей-верблюд» это название страуса. Строфо-камил. Санди сказал задумчиво: - В мире много совпадений. Иногда мне кажется, что слишком много. - Сколько тут красивых названий! – громко радовался Олаф. – «Буревестник». «Сокол». «Ястреб». «Альбатрос». - Что случилось? – тихо поинтересовался у Санди Камил и подсказал бушующему Стражу: - «Баклан». - А у нас что-то произошло? – насторожился тот. Санди рассказал, что. Утром, когда Олаф с Камилом ушли загорать и купаться, Санди решил навестить местную библиотеку. Он очень любил читать бумажные книги, но возить их с собой было неудобно. В библиотеке Санди терпеливо прождал пятнадцать минут, наблюдая, как служащий пытается помочь посетителю. Посетитель – молодой человек приятной наружности – никак не мог в каталоге отыскать информацию о вожделенном издании. Санди, потеряв терпение, подошёл ближе и прислушался. Служащий библиотеки убеждал посетителя: - Вот раздел по психологии кии. Поймите вы, это не наш каталог, это общая информационная сеть. В ней есть все известные книги. Или вам непременно нужно подержать в руках том? - Мне в любой форме надо ознакомиться с её содержанием. - Ну, нет в природе такой книги! - Я сам её видел, но тогда не заинтересовался, а теперь она мне очень нужна. - Вы ошиблись, перепутали. - Ничего подобного! Подобный разговор мог продолжаться вечно, и Санди решил вмешаться. - Простите, я недавно интересовался психологией кии. Как называется ваша книга? - Тоже мне, умник! – фыркнул служащий. – Ни черта не понимает. Посетитель удивлённо поднял брови. - Выходит, вы мой коллега? - Я дознаватель. Служащий библиотеки побледнел, его лицо приобрело услужливо-отсутствующее выражение, а посетитель, напротив, приветливо улыбнулся и предположил: - Видимо, ваша должность – Советник? - Верно. - Понимаете, если бы я знал название, то проблемы не возникло бы. Я помню фрагменты содержания, даже коричневый цвет книжной обложки. Не приснилась же она мне?! Санди всё стало ясно. Он быстро набрал текст, и на экране нарисовался коричневый фолиант «Поведение основных рас в экстремальных ситуациях». - Её надо было искать в разделе «Пограничные состояния», - пояснил Санди. – Простите меня, но очень любопытно, зачем она вам. - Это врачебная тайна, однако, мне кажется, что вы умеете хранить тайны. К тому же, мой подопечный не считает меня своим врачом. Санди выбрал те книги, что пришлись ему по вкусу, и они с новым знакомцем вышли на набережную. Психолог, тщательно подбирая слова, начал рассказывать. - Вы, конечно, знаете, что кии живут триадами? Санди молча кивнул. - Случатся, что член триады погибает. Тогда вместе с ним уходят и оставшиеся в живых. Я поставил своей целью понять и остановить этот процесс. Санди, грустно улыбнувшись, сказал: - Знаете, недавно я на собственном опыте убедился, что это невозможно, да и не нужно. - Значит, вы лучше, чем я думал, понимаете ситуацию. - Если бы я её понимал! Я просто своими глазами видел, как мучительно умирает оставшийся в живых кии. Психолог пытливо заглянул Санди в лицо и спросил: - Вы аноформ? - Да. - Раса ранимая, с повышенной чувствительностью к эмоциональным раздражителям. Санди, пожав плечами, усмехнулся. - Ещё вопрос, что считать эталоном. Психолог засмеялся. - Это не вопрос, каждый считает эталоном себя. Разрешите представиться: хомо сапиенс, Грегори. - Санди. - Итак, всё началось с того дня, когда мой приятель – хирург - попросил поговорить с его пациентом. Я, конечно, знал, что физиологической связи у кии нет, оставалось выяснить, в какой степени их умирание – дань традиции, а в какой – личное желание. - Традиции? – изумился Санди. - О, вы не представляете, как глубоко под кожу въедаются традиции. Извините, больше говорить не могу. В уличном кафе, к которому они подходили, за столиком сидел кии. Его прекрасное смуглое лицо выглядело безмятежным. Длинные волосы тёплого красного цвета, собранные в высокий хвост, трепал ветер, и это только подчёркивало неподвижность сидящего. Чувствовалось, что кии в кафе уже давно, но высокий стакан апельсинового сока оставался нетронутым. - Прости, Райгу, меня задержали в библиотеке. Голос психолога был тих и нежен. Кии, кивнув, отпил сок. Санди в задумчивости побрёл на пляж. - Он что, в одиночестве сочку не мог попить? – удивлённо спросил Олаф. - Не хотел, наверно, - ответил Санди. - Я тоже когда-то не хотел, - сказал Камил. Воспользовавшись поводом, Олаф сочувственно обнял его за плечи и утешительно пробурчал: - Бедненький. Зато теперь у тебя есть мы. - Знаю. Именно поэтому у меня теперь постоянно нет сока. Ты ещё ножки подожми и повисни, чтоб я до конца ощутил твоё наличие. - Разве это ощущение?! Пошли в спальню, ощутишь всё, что организм позволит. - Пошли, - согласился Камил. - Куда? – спросил внезапно поумневший Олаф. - На набережную, в кафе. Через две недели в группе Камила появился Стажёр.