Космические дознаватели

Глава 1. Стажёр Шла погрузка, подгоняемая срочностью нового дела. Из-за дополнительного, нештатного кресла в катере стало теснее. Сумки с приборами не помещались на привычные места, приходилось применять силу и проявлять находчивость. Райгу, робко поджав ноги, сидел на своём месте. Вокруг кипела работа, но Стажёру, едва не задавленному ящиком, было строго-настрого приказано от помощи воздержаться. Хрупкий Санди, казавшийся по сравнению с Райгу гигантом, с трудом уклоняясь от Олафа, таскал на борт свои научные агрегаты. Олаф, постоянно стукаясь об их острые углы, упихивал по шхерам тюки с защитной одеждой. Камил перекладывал документы и судорожно вспоминал, что он на этот раз забыл. Наконец, Олаф радостно доложил: - У меня всё! Погрузка успешно завершена. Готов принять управление катером. - Нутром чую – мы что-то забыли, - озираясь, прошипел Камил. - Удостоверения, предписания? – опуская на пол последнюю укладку, подсказал Санди. - Взяли. - Гранаты, пулемёты? – воодушевлённо предположил Олаф. - Отстань! – отмахнулся Камил, исподтишка ощупывая бок, где была кобура. Олаф открыл сумку, вытащил из неё некрупную железную пластинку и разноцветный тюбик. - А вот это мы не забыли! – торжественно сказал он. Камил насторожился. - Что это такое? - Название катера. Всю ночь рисовал красиво и лаком покрывал. Сейчас я его на клей где-нибудь посажу. Камил сквозь зубы выдавил: - Могу место подсказать. - Все твои места, извращенец, я давно знаю. Сам найду, куда присобачить. Оказалось, что в катере совершенно не имеется свободных гладких плоскостей. Олаф потянулся к серенькой решётке. - Вентиляцию, пожалуйста, не заклеивай, - попросил Санди. Олаф отдёрнул руку и направился к креслу Камила, которое отличалось от остальных широкими подлокотниками. Камил растопырился и предплечьям подлокотники заслонил. - Это запасные панели управления, - предупредил Санди. – На них сенсоры. Сейчас сенсоры с панелью по цвету сливаются, потому что не активны. Олаф продолжил поиски. Санди ещё не раз пришлось высказаться: - Дырочки здесь не просто так, они предназначены для воздуха высокого давления. На случай аварии. Я не утверждаю, что авария непременно должна произойти, но… - То, что ты посчитал спинкой своего кресла, на самом деле мой информационный экран. - Руки от компрессора убери. - У шкафчика дверцы раздвигаются именно там, куда ты прицелился наклеить. - Могу ошибаться, но, по-моему, лепить название на аварийный люк – плохая примета. Камил произнёс с нехорошей задумчивостью: - Что-то ты, Страж, устройство катера хреново знаешь. Гальюн с камбузом не перепутаешь? - Зато вожу – не в пример тебе, чайник! Нет здесь камбуза. - Чайник? – оскалясь, спросил Камил. – А камбуза, действительно нет, так что обедать будем только на месте. Подтащив к себе тяжёлый ящик, Олаф попытался на него залезть. - Это деликатесы Камила, - внимательно посмотрев на ящик, предупредил Санди. - Спасибо, что сообщил об их наличии, - плотоядно ухмыльнувшись, ответил Олаф. – Сначала потопчемся на деликатесах, а потом их съедим. Вчетвером. Камил поджал губы и пробурчал: «Когда было иначе?» Олаф густо намазал пластинку клеем, прижал её к потолку, постоял так и спрыгнул на пол. Выяснилось, что катер называется «Тупик». Санди почесал бровь и ничего не сказал. Райгу тихо вздохнул. Камил поинтересовался: - Что так нежизнерадостно? Где красочность? Олаф удивлённо вздёрнул брови. - Да, не павлин, чёрно-белая птица, но очень красивая и, что важно, с большим острым носом. Она им скалы долбит. Мне бы такой… Санди не стал разочаровывать недавно заболевшего орнитологией коллегу. Он подумал, что можно будет потом подрисовать правильное ударение, а то как-то неприятно летать с таким названием над головой. Райгу подумал: «не буди лихо», но промолчал. Камилу захотелось спросить, что именно сопоставимое по твёрдости с птичьим клювом хочет себе Олаф, однако, угрызаемый дурным предчувствием, он угнездился в кресле и сказал: - Приклеил? Садись за пульт. Что же мы всё-таки забыли? - Райгу, расчёску взял? – любуясь собранными в хвост огненно-буйными волосами Стажёра, поинтересовался Олаф. - Тут грабли не помогут, - пробурчал Камил. Райгу покивал головой и добавил: - Не страшно, я знаю, у кого расчёску всегда можно занять. - Не дам! Это святое, - ответил Камил, пригладил волосы и щёлкнул зажимом где-то в районе лопаток. – Стартуем. Олаф положил руки на сенсоры, катер ожил. Камил окунулся в документы и утонул в них, Райгу с интересом вертел головой, а Санди, глядя на него, вспоминал недавние события. Воспоминания об отпуске были ещё ярки, но уже казались сказочными. А отпуск получился, именно, сказочным, не без приключений. В один прекрасный день, жарившийся на пляже Камил, услышав от Санди про ещё одного осиротевшего кии, повёл себя совершенно неожиданно. Он исказился лицом, путаясь в штанинах, оделся и, ухватив тапочки за шнурки, зашагал туда, откуда пришёл аноформ. Санди ахнул и кинулся за Вершителем следом. - Ты бы лучше без штанов пошёл, - пробурчал Олаф, завязывая брошенные Санди книги в покрывало. – Ящер без штанов выглядит гораздо естественнее, чем ящер в штанах. Страж быстро догнал коллег и услышал окончание страстной речи Санди. - …наконец остановись! Ты ничего не смыслишь в психологии и помочь ничем не можешь. Это же чужая тайна. В какое положение ты меня ставишь?! Камил на речь никак не прореагировал, и Олафу пришлось его остановить, уловив за полу рубашки. - Стой. Вводную нам отдай, - потребовал Олаф строго. – Ты ведёшь себя безответственно. Камил возмутился: - Какую вводную?! Ты ещё про план мероприятий вспомни! Я подождать должен, пока кии окочурится, и тогда приступить к расследованию? Он нехорошим взором окинул своих подчинённых. Олаф решительно сжимал в руках узел с вещами. У Санди подрагивали губы. - Простите, это я от страха, - сказал Камил гораздо тише. – Прошлого раза вполне хватило. Возможно, ничего особенного, кроме неизбежного, не произойдёт, но поговорить с кии я обязан. Он вполне способен кого-нибудь непричастного на тот свет с собой захватить. Олафу такое предположение очень не понравилось, и, чтобы освободить руки, он сунул узел Санди. Санди принял книги в объятья. - Слушай, Советник, - сказал Олаф, - ты же говорил, что кии исключительно мирные. Что их из-за этого в дознаватели не берут. Санди, перехватывая узел поудобней, пробурчал: - Они мирные, когда втроём. - Тем более, надо поговорить, - сказал Камил и решительно зашагал в сторону кафе. Психолог, привёзший кии на море, необычную процессию заметил издалека, встал и поспешил Дознавателям навстречу. - Санди, - воскликнул он, - как вы могли рассказать о нас посторонним?! Олаф отточенным жестом телохранителя убрал аноформа вместе с непредставительным тюком себе за спину. - Советник обязан был доложить, - веско сказал Камил, хотя его пляжный вид к убедительности не располагал. – Вам отлично известно о нестабильном состоянии вашего… Не имею права назвать кии вашим пациентом. Друга? Подопытного кролика? Психолог мягко улыбнулся и сказал примирительно: - Вы ведёте себя так, будто я в чём-то провинился. Я - врач, встретил страдающее существо и решил ему помочь. - А совместное путешествие на море – подходящая терапия душевных ран? Олаф вспомнил, как ловко их, расклеившихся донельзя, на теплый пляж отправил Аргус, и едва не рассмеялся. - В какой-то мере. Всё-таки, я профессионал. - Я – тоже, - сказал Камил, - и должен поговорить с кии наедине. - Хотелось бы присутствовать. - Кии недееспособен? - Он признан душевно здоровым. - В таком случае, мы всё-таки поговорим наедине, а вы останетесь с моим Советником. Олаф подал голос: - Вершитель, я пойду с вами. - Лишнее. Со смешанным чувством провожал Олаф глазами две такие разные фигуры. Камилу тяжко было начинать разговор, но ему и не пришлось этого делать, кии заговорил первым. - Вы тоже теряли часть себя. Да? У Камила пресеклось дыхание, он прикрыл веки, но честно ответил: - Да. Кто вам об этом рассказал? От предположения, что Санди в светской беседе трепался о трагедии своего начальника, Камилу стало тошно. Кии замотал головой. - Нет-нет, не думайте дурного. Я эмпат, и в некоторой степени телепат. Ваше отношение к моей судьбе не похоже на сочувствие, оно похоже на понимание. Камил, подумав, сказал: - Понимание, говорите? Проверим. Психолог прав? Вы собираетесь жить? Кии, не дрогнув, возразил: - Нет. Просто, я не хочу портить Грегори отпуск, он слишком много для меня сделал. - Но сделал недостаточно? - Достаточно в этом смысле быть не может. В какой-то степени мне помогают собственные способности: они создают ложное ощущение полноты мира. - Вы говорили об этом Грегори? - Нет. Не хотел его расстраивать. Он считает, что моя теперешняя жизнь – результат его успешной терапии. Когда отпуск Грегори кончится, ничто не помешает мне «уехать на родину». Кии печально улыбнулся и спросил: - Откровенность за откровенность. Кого вы потеряли? - Коллег и близких друзей. - Но пережили их гибель. Сапиенсы легко переживают потери. - Ну, извините! – возмутился Камил. – Сами вы сапиенс! - Ох, виноват, - смутился кии. – То-то я думаю, отчего такая витиеватая смена эмоций, а мысли ваши я, вообще, не могу уловить, хотя обычно простейшие образы, возникающие в головах сапиенсов, прочесть можно. - Мой мозг устроен иначе. - Вы думаете гораздо быстрее и ярче чувствуете. - Довольно часто эта большая скорость проносит меня мимо истины. Я - элери, Олаф – сапиенс, а молодой человек с тюком, вообще, аноформ. Интересно, что бы вы сказали о его чувствах? - Вы лучше меня должны знать о его чувствах. - Мы не так давно знакомы. По-хорошему, группа только начинает притираться. Кии сказал не без зависти: - У вас всё впереди. Камил улыбнулся змеиной улыбкой и спросил: - Хотите дорого продать свою жизнь? Кии растерялся. - Что? У меня её и дёшево никто не купит. - Я куплю. Я сам выжил именно так. Прикинулся, что живу. Жил понарошку, чтобы при подходящем раскладе забрать с собой в небытие очередного преступника. Кии потрясённо спросил: - Ну и как вы? - Умер! – рявкнул Камил и приступил к запугиванию. – Станьте дознавателем, в нашей профессии есть только одна гарантия: долго вы не проживёте. Даже те, кто очень хотят жить, мрут, как мухи. Миниатюрный кии попытался заглянуть в полные трагизма глаза завравшегося дознавателя, но хитрый Камил представил себе, как он голым замерзает в сугробе, и трагизм получился подлинным. Оставалось закрепить успех. - Кии, я знал вашего соотечественника, который, оставшись один, убил, чтобы быть казнённым. У вас же есть возможность погибнуть совершенно законно, не прибегая при этом к самоубийству. - Но… - кии развёл руками. – Я ничего не умею. - Это называется «стажёр», у некоторых, не будем называть имён, подобное состояние не проходит никогда. Кстати, способности эмпата при расследовании преступлений лишними не бывают. Собеседники вернулись в кафе. - Знакомьтесь, - сказал Камил. – Наш Стажёр. Грегори вскочил, опрокинув стул. - Вы с ума сошли! Это опасная профессия. Он же… - Хреновый вы психолог. Человек умереть хочет, какая ещё опасность ему может грозить? - Он не человек… - Я не сказал «сапиенс». У Олафа на лице отразилось категорическое нежелание быть Стражем потенциального самоубийцы, но, ущипнутый Санди, он смолчал. Кии посмотрел на Санди, и в его глазах вспыхнул интерес. Выражение лица Олафа или, возможно, мысли заставили кии улыбнуться. Он кивнул и сказал: - Меня зовут Райгу. При посадке катер основательно тряхнуло. Приклеенная в начале пути табличка оторвалась и с металлическим звоном стукнула Олафа по темечку. Хрупнуло небрежно приваренное дополнительное кресло, и Райгу, уютно в нём спавший, полетел на жёсткий пол. - Авария! – заорал он не своим голосом. - Мы все умрём, - согласился Камил. - Приехали, - лениво потянулся Санди, - начинается новое дело. Вершитель, о чём оно? Камил поднял с пола табличку и вручил её Олафу. - Дело о «Надежде», - сказал он мечтательно, а потом рашпильным голосом добавил: - Кто кресло варил? Олаф, потирая ушибленный затылок, ворчливо ответил: - Уж не ты, белоручка. Где справедливость? Кто работает, того и ругают. - Ты что это, хмырь безрукий, стажёров истребляешь? Домой сидя на полу полетишь. Коротко о деле: планетарная база «Надежда» - действующий прииск. На поверхности планеты по строгим квотам добывают минералы, которые невозможно синтезировать или вырастить в искусственных условиях. Никакого азарта старателей, никакого разнообразия: сходил, взвесил, принёс. Через три дня опять сходил, взвесил, принёс. Для страховки добытчики ходят парами, хотя до сих пор происшествий, кроме вывиха лодыжек, не было. Оплата фиксирована. Применяются минералы тоже без особого веселья – в медицине. Контрабанда бессмысленна, некуда будет сбыть добычу. Квоты подогнаны под потребности производства, в смысле минимума, при строгом соблюдении неистощимости ресурса, в смысле максимума. Олаф приложил холодную табличку к затылку и сказал уныло: - Любишь ты простую мысль донести до окружающих в сложной форме. - Позавчера на базе обнаружились два трупа: врача и одного из рабочих. Врач, судя по отпечаткам на шее, попросту был задушен. Рабочий, парень крепкий, найден повешенным. Бухгалтер, по совместительству исполняющий обязанности шерифа, утверждает, что в этом случае нет оснований подозревать убийство. Санди попытался задать вопрос, но Камил встал и распорядился: - Свяжись с базой, пусть откроют шлюз. Разберёмся на месте: есть основание считать, нет основания считать. Включив переговорное устройство, Санди наклонился к микрофону. - Говорит катер дознавательской службы. - «Тупииик», - шепнул Камил на ухо Олафу. - «Надежда», - откликнулась база, и больше ничего не произошло. - Почему возникла задержка? – недовольно спросил Камил. Олаф насторожился. База ответила странно: - Нам сообщили, что двое из прибывших – элери и аноформ. Камил прошипел: - Да. Объясняйтесь интенсивней, а то один из них терпение сейчас потеряет. База затараторила: - Видите ли, у нас совсем недавно случилась эпидемия. Доктор синтезировал вакцину для всех находящихся на базе рас и успешно эпидемию ликвидировал. Кии и сапиенсы на базе имеются, вакцина для них осталась, но для элери и аноформов вакцины нет. Изготовить её теперь некому. А болезнь опасная: в случае отсутствия вакцины - тридцать процентов летального исхода. Санди сообщил базе: - Аноформ на данный момент находится в форме хомо сапиенса. Практикой проверено, что вакцина, рассчитанная на эту расу, ему помогает. Разрешите… Камил прикрыл рот Санди ладонью. Жест получился мягким, но непреклонным. - С каких это пор ты принимаешь за меня решения? Не дождавшись, что неудивительно, ответа, Камил ладонь убрал, но отодвинул Санди от переговорного устройства. Санди шёпотом предложил: - Пока пришлют другую группу, мы втроём можем провести предварительное расследование, а ты, Вершитель, останешься на катере. - Со своими деликатесами, - нетактично добавил Олаф. - Высаживаемся все! – рявкнул Камил и закашлялся. - Простите, - вмешался кии. – Но это я – штатный самоубийца, а не вы. Зачем так рисковать? - Если за время моего бездействия произойдёт ещё одно убийство, то лучше мне заболеть. А если это будет убийство члена группы, то лучше заболеть с летальным исходом. Олаф не упустил возможности пресечь лишний пафос. - Да, Райгу, вот такой у нас героический и самоотверженный командир. - Неправда! – запутавшись в чувствах, крикнул Камил и снова закашлялся. - А какой? - спросил Райгу. Олаф развёл руками. - Камил ещё и правдив до мозга костей, поверь мне. Раз говорит, что неправда, значит, он труслив и эгоистичен. - Это они так боятся, - мягко коснувшись плеча Райгу, пояснил Санди. – Когда делать нечего и страшно, они вот так боятся. - Выходим, балбесы! Глава 2. Надежда Первым в шлюз шагнул Олаф, следом отправился Санди. Задержавшись, Камил наклонился к Райгу и тихо спросил: - Что случилось? Вакцина есть. Ты боишься уколов? - Нет. Кии замялся, но всё же ответил: - Мне не хотелось бы контактировать с местными кии. Камил заметно расстроился. - Жаль. Я рассчитывал, что при их опросе ты мне поможешь. Райгу уточнил: - Мне не хотелось бы контактировать с местными кии в одиночку. С трудом сдерживая желание присесть перед понурым Стажёром, как перед ребёнком, на корточки, Камил распорядился: - Если ситуация не затребует иного, держись рядом с Санди. Считай, что это - приказ. Встречали дознавателей двое: высокий, упитанный начальник прииска и юркий, похожий на хорька бухгалтер-шериф. - Такая трагедия! – всплеснув руками, воскликнул начальник. – Как вас величать, гости дорогие? - Вершитель, Советник, Страж и Стажёр, - удивляясь началу беседы, ответил Камил. Но начальник базы был в своём оптимизме непреклонен. - Хотелось бы обращаться к гостям по именам. - Имён у нас нет, - отрезал Камил. – И мы не гости. - Вы уж извините, но имена есть у всех. Я – Константинидис, шериф – Капеллини. - Хорошо. Вы можете быть свободны. Шериф проводит нас на место преступления и ответит на возникшие вопросы. Капеллини сделал приглашающий жест. - Оба преступления, если, конечно, вы сочтёте второй эпизод преступлением, произошли в личных комнатах потерпевших. Было заметно, что речь охваченный детективной лихорадкой бухгалтер придумал заранее и хорошенько её выучил. - Мы снизили в комнатах температуру до минусовой и оставили всё, как было. - Это правильно. Подождите, у вас в жилых помещениях кондиционеры позволяют настолько понижать температуру? - Да. На базе много квистов, а они любят спать при нуле Цельсия. Квисты скрупулёзны, монотонность собирания кристаллов их не раздражает – идеальные работники. Также ценятся сагары. С ними безопасно, любой захочет работать в паре с сагаром. - А что здесь делают кии? - Что и все. Зарабатывают деньги. Из чистого любопытства Камил поинтересовался: - С кем в паре работает лишний кии? Шериф немного смутился. - Это, конечно, нарушение инструкции, но кии работают втроём. Норма у них, как у всех, на двоих, зарплата соответствующая. - И еды полагается – на двоих? – не удержался Олаф. Шериф оглянулся на Стажёра и усмехнулся. - Они втроём едят меньше, чем один сагар. Что касается еды на прииске, то она у нас весьма качественная, расово ориентированная и совершенно бесплатная – компания может себе такое позволить. На вас это правило тоже распространяется. Причём, еда натуральная. Всё равно сюда транспортник летит практически порожним. Мы пришли, - сказал шериф и остановился у закрытой двери. - Там ниже нуля градусов? – потрогав дверь пальцем, опасливо спросил Камил. Олаф немедленно накляузничал. - Организм нашего Вершителя меньше тридцати градусов Цельсия отказывается нормально переносить. Плюса, естественно. Райгу шепнул Санди: - Мне бы тоже не хотелось… Шериф, одетый в тёплый комбинезон, покачал головой. - Об этом я не подумал. Сейчас. Он позвонил кому-то и потребовал принести к двадцать седьмой комнате четыре комплекта таких-то, приблизительно, размеров. Дознавателям повезло, что на базе сосуществовали представители разных рас – тёплая одежда пришлась впору даже Райгу. Шериф открыл замок. - Врач. Осматривайте. - Тёмные пятна на шее трупа и относительный порядок в комнате, - через несколько секунд сказал Санди, - не оставляют сомнений – врача убил очень сильный и решительный человек. - Или слабый, нерешительный сагар, - добавил Олаф. - Вершитель, задуши его, - кивнув на Стража, предложил Санди. - Правильно, - согласился Камил. – Нет следов от когтей, а у сагаров когти длиннее моих. - Тогда, душил квист, - не сдавался Олаф. – Вдумчиво и медленно, как удав. - Потом доспорим, - раздражённо сказал Камил. Но шериф тоже имел своё мнение. - Душил человек по фамилии Шейфер. В подходящее время несколько старателей видели, как он покидает комнату доктора, и размер отпечатков подходит. - Шейфер - это второй труп? – уточнил Санди. – Я легко проведу экспертизу. Не думаю, чтобы ваш Шейфер, перед тем, как повеситься, мыл руки специальным раствором. - Пойдёмте, на него посмотрим, - предложил шериф. - Дайте мне ключ от этой комнаты, - приказал Камил. – И принесите дубликат. Шейфер выглядел, по меньшей мере, странно – на его грубом, обветренном лице застыло выражение детской обиды и недоумения. Для человека, который раскаялся или испугался, разобрал потолок и завязал петлю на трубе вентиляции, выражение это казалось неуместным. - Самоубийство говорите? – недоверчиво спросил Камил. - Странгуляционная борозда одна, синяков и ссадин нет, в комнате не дрались, а такой парень не сдался бы без борьбы, - ответил шериф. - Советник, осмотрите тело. Встречаемся… где нам можно остановиться? Шериф пожал плечами. - Пустых комнат много. - Мы должны жить все вместе. - Пойдёмте к Константинидису, он что-нибудь придумает. Начальник прииска выделил две комнаты, объединённые общим залом, и лично проводил туда дознавателей. Пока Олаф таскал из катера вещи, Камил расспрашивал Константинидиса о базе. Райгу, проверив кресло на прочность, забрался в него с ногами и заснул. - Так, - сказал Олаф, притащив последний баул, - всё. Как расселяться будем? Начальник базы откланялся. Камил закрыл за ним дверь и насмешливо ответил: - Учти, что Райгу может читать мысли окружающих. Я не хочу, чтобы Стажёр умер от хохота, поэтому с ним будет жить умный Советник. Вопросы есть? Проинспектировав свои мысли, Олаф понял, что вопросов нет. Через час Санди вернулся в номер. Выглядел он озадаченно. - Вроде бы, это самоубийство, всё чисто, не подкопаешься. На руках ссадины, на верёвке следы кожи. Создаётся впечатление, что в последний момент несчастный передумал. Олаф махнул руками, ловя несуществующую верёвку, и признал: - Похоже. У Камила тоже появилась идея. - Надо провести эксперимент. Олаф немедленно согласился. - На тебе. - На человеке. Элери в принципе не может повеситься. Относительно небольшой вес и костяная защита трахеи… Санди слегка повысил голос. - Дайте мне закончить, и вешайтесь на здоровье. На воротнике рубашки погибшего я обнаружил несколько кристалликов. - Яд? – оживился Камил. - Замёрзшие слёзы. Олаф знал ответы на все вопросы. - Вешаться грустно, вот он и всплакнул. - Тщательно вытер лицо, постирал и высушил платок? Салфеток тоже в комнате не нашлось. - Слёзы сами высохли! - Труп доктора обнаружили через полчаса после убийства, потому что доктор был на базе востребован, к нему часто заглядывали, даже в личную комнату. Немедленно поднялась тревога, и вот тут уже нашли второго. Через пять минут комнаты были заморожены. Несколько капель, попавшие на рубашку, не успели высохнуть. Куда делись остальные капли? - Пропажу слёз мы ещё не расследовали. - Кто-то вытер. - Версий нет. - Можно мне сказать? – робко спросил Райгу. Камил кивнул. - Всем можно говорить. - Видите ли. Это только ощущение. Олаф разочаровано фыркнул. - Ощущения к делу не пришьёшь. Камил отмахнулся. - Не всё идёт в дело, кое-что – на пользу. Говори, Стажёр. - Начальник базы испытывает страх… Олаф пожал плечами. - Разочарую тебя, людям свойственно испытывать страх, даже если они не виноваты в преступлении. - … и огромную радость. На это даже Олаф не нашёл, что ответить. Подумав, Санди спросил: - Ты не мог бы высказаться конкретней? По поводу чего эта радость? Райгу мотнул головой и ответил: - Узнать это я не в состоянии. Ещё мне показалось… - Договаривай, - через несколько долгих секунд приказал Камил. - Нет, это несущественно. Санди вздохнул, а Олаф мученически закатил глаза. - Райгу, твоя скромность может кому-нибудь из нас стоить жизни, - строго сказал Камил. Олаф не упустил возможности вставить слово. - Ой, кто бы говорил! Сам вечно тихарится, а мне потом – расхлёбывай. Санди в корне пресёк зародыш спора. - Вы Райгу затоптали своими разговорами. Рассказывай. - Мне показалось, что начальник прииска увидел во мне эмпата. Камил заинтересовался: - Значит, он тоже эмпат? Или даже телепат? - Не обязательно. Но личность он властная и мощная. Не знаю, к добру это или к худу. - Какое уж тут добро?! – расстроился Олаф. Камил предложил: - Если у кого-то есть недосказанное, выкладывайте. Санди первым откликнулся на предложение. - В лазарете кроме обычной аппаратуры имеются три стола, уставленные химическими приспособлениями: доктор проводил какие-то опыты. - Что тебя удивляет? Он синтезировал антивирусное средство. - Опыты доктора, конкретно эти, совершенно точно не имеют отношения к созданию вакцины. Через полчаса будет готов анализ образцов. Пока могу точно сказать, что Шейфер лично задушил врача и сам сделал петлю. По отзывам, человеком он был покладистым, недалёким и очень сильным физически. Любил пиво, но никогда не напивался. А если и перебирал, то просто уходил спать. В желудке Шейфера обнаружилось пиво, выпитое где-то за полчаса до смерти. - Странное совпадение. Может быть, они с доктором злоупотребили и подрались? - Нет, доктор пива в тот день не пил и ни с кем не дрался, его придушили, как котёнка. В комнате Шейфера пустых банок и бутылок нет. Камил распорядился: - Олаф, сходи в столовую и узнай, когда и что покупал Шейфер. Не думаю, что на прииске выпивка тоже дармовая. - Иду, но с одним условием: вы из номера или не выходите, или выходите втроём. - Взявшись за руки, - подсказал Санди. - Слипшись, как кольца кольчатого червя, - добавил Райгу. - Чур, я - голова, а остальные – хвост, - крикнул Камил в спину Олафу. - Вас куда не поцелуй, везде жопа, - пробурчал тот в ответ. Тихонько щёлкнул клапан анализатора. Санди посмотрел на листок с результатом и удивлённо присвистнул. - Это местный минерал. - Что же доктор с ним делал? - Он его синтезировал. - Удачно? – спросил Камил. - Гениальный вопрос, - ответил Санди. – Синтезировал практически на коленке из чрезвычайно дешёвых компонентов. Теперь прииск никому не нужен. Камил, вскочив на ноги, сказал решительно: - Надо срочно лазарет закрыть и опечатать. - Нам не позволят оставить людей без медицинской помощи, - остановил его Санди. – Кстати, когда я уходил, там уже был новый хозяин, врач прибыл на прииск сразу после нас. - Идёмте. Ты, Санди, соберёшь все записи. Хоть как-то подстрахуемся. Врач – средних лет квист - встретил дознавателей неласково. - Что вы мне покоя не даёте?! Я вещи когда-нибудь разберу? - Потише, - попросил Камил. – Я вас вообще впервые вижу. И уже чем-то помешал? - Константинидинитис помешал. Язык сломаешь! Два часа в лазарете торчал, по мозгам моим ездил. Был бы он больным, я бы понял. Ушёл только, когда в сотый раз услышал, что я есть с дороги не хочу и ни в какую столовую не собираюсь. - Мы мешать не станем. Изымем бумаги вашего предшественника и всё. Врач заметно успокоился. - Всё? Могу я задать вопрос? - Да. - Вы, Вершитель, болезненно выглядите. Кожа серая, а должна быть жемчужной, глаза мутные. Как вы себя чувствуете? - Отвратительно, - не задумываясь, ответил Камил. – Но за комплимент спасибо. - По-другому бывает редко, - со вздохом пояснил Санди. – Вершитель, документы собраны. Райгу участливо коснулся чешуйчатой лапки. Врач пообещал: - Я знаю, что вы рискуете, находясь на прииске, и постараюсь создать вакцину как можно быстрее. Это простой процесс, но ускорить его невозможно. И мне нужна ваша кровь. - Мне она самому нужна, - закатывая рукав, пробурчал Камил. Вернувшись в номер, он немедленно улёгся на диван и сообщил обществу, что умирает от анемии. Санди отлично знал, что означают подобные жалобы. Он достал из заветного ящика баночку с «какашкой» на этикетке, как однажды выразился Олаф, – паштет с трюфелями. - Подкрепи здоровье. - А где греночки? И вино сухое. Красное. Санди вскрыл банку и разделил тонко пахнувшую массу на четыре части. - Я не очень удивлюсь, - сказал Райгу, - если выяснится, что пиво покупал начальник прииска. Он теряет больше всех. - Я тоже не удивлюсь, - согласился Камил. - Факт покупки пива ничего не докажет. Кстати, на момент смерти Шейфер был практически трезв. - Я тоже до сих пор практически трезв. Где красное вино? - Вершитель, думай позитивно. - Я бы думал позитивно, если бы у меня были вилка и булочка. На слове «вилка» вернулся Олаф и подтвердил общие подозрения: - В день убийства начальник прииска купил в баре две бутылки самого дорогого медового пива. - А вино в баре есть? – спросил Камил. - Гренки можно на кухне заказать. - Ты шутишь? – с надеждой спросил Олаф. – Или уже бредишь? Отвечай, дохлокс. Камил ответил: - Пивом мы ничего не докажем. Потожировые следы на верёвке и шее – железный аргумент. Надо преступника спровоцировать на действия. Устроить ловушку с приманкой. - А если документы скопировать? – спросил Райгу. – Копией можно рискнуть. - Санди, копируй, - распорядился Камил. – Олаф, иди обратно в бар, купи сухого красного вина и белого хлеба. - Я тебе что, мальчик на побегушках?! – возмутился Олаф. - И всем, буквально всем расскажи, что я серьёзно заболел, уехать мы не можем. Потому и сидим здесь, хотя дело давно раскрыто. Убийца – Шейфер. Вещи и, что особенно важно, бумаги врача хранятся у меня и будут впоследствии переданы его родственникам. Кстати, попроси Константинидиса подыскать вам другое жильё. А то вы от меня заразитесь. Олаф ушёл покупать вино и распространять слухи. Санди тихо спросил: - Кто будет вторым подставным? - Он и будет, - ответил Камил. – Вы страхуете. Я хочу погибнуть от руки любимого человека. Глава 3. Ловушка Весь следующий день Камил упорно болел, хотя ему пытались помешать. Врач, узнав о том, что заносчивый элери подхватил серьёзную заразу, прибежал больного лечить. Впрочем, будучи врачом опытным, он моментально заподозрил симуляцию. В ответ Камил пригрозил, что понизит температуру в комнате и околеет до смерти или, на худой конец, заболеет по-настоящему. Врач настаивал на объяснении и ссылался на данную им клятву. Пришлось доверить ему сценарий предстоящего оперативного мероприятия, тем более что на момент совершения преступления врач о существовании прииска даже не догадывался. Врач долго ругался, но статус дознавателя позволял Камилу экспериментировать со своим здоровьем и жизнью. Вечером в баре произошёл неприятный инцидент. К сидящему за бокалом вина Райгу подошёл злой, как сто чертей, Санди и потребовал: - Ты отлично знаешь, что Вершитель без тебя скучает, и просиживаешь тут штаны. Немедленно ступай к нему. Райгу ответил сердито: - Я не игрушка и не раб. Оставь меня в покое, сводник-неудачник. Олаф, вернувшийся от барной стойки, сказал с неприятной ухмылкой: - Стажёр, что неудивительно, выбрал меня. Вершитель должен это, наконец, понять и оставить Стажёра в покое. Тем более что мы вне службы. - Вне службы мы будем, когда вернёмся в корпус и отчитаемся. Кстати, как бы тебе, Ромео, навсегда не оказаться «вне службы». Райгу поднялся и сквозь зубы выговорил: - Советник, я от тебя устал. Загляну к Вершителю на минуту и пойду спать. Когда вы вернётесь, пожалуйста, не орите друг на друга. Санди только рукой махнул. - Говори это Стражу, я ухожу дрыхнуть прямо сейчас. Через пять минут к одинокому, угрюмому Олафу подсел шериф. - У вас неприятности? - Уходите, горизонт не заслоняйте. - Не сердитесь. Давайте вместе выпьем. - Да? – удивился Олаф. – Ну, давайте. - Могу я чем-нибудь помочь? - Чем тут поможешь? Собственно, помощь нужна кое-кому другому. Стажёр предпочёл меня, вот Вершитель и бесится. Ещё бы, рожа чешуйчатая, глазки только с лупой можно найти, а руки вечно ледяные. Но этот гад болезненный хитёр, он решил меня сплавить. Видите ли, нужно срочно доставить в корпус документы. Кому там эти формулы грёбаные нужны? Капеллини кивнул. - Подлый приём. Когда уезжаете? - Завтра утром. Со мной едет Советник, а Стажёр остаётся. Ещё со службы выгнать грозится. - Хороший способ избавиться от соперника. Не расстраивайтесь. Бросьте вы это пойло. Попробуйте моего ликёра. Спирт, сахар, натуральная мята. Олаф глотнул налитую из серебряной фляги зеленоватую жидкость и уточнил: - Смородина тут тоже есть? - Верно. Вам ещё повезло, что соперник не сагар. С ними чисто физически невозможно справиться. - Я могу одолеть сагара, - с гордостью сказал Олаф и выпил следующую, заботливо предложенную рюмку. – Кстати, элери физически сильны, хотя по виду не скажешь. - Но, насколько я понимаю, драться в рукопашную нет необходимости. Вы же носите оружие? - Точно. Без него – никуда. - Тогда вы легко можете устранить соперника и перестать опасаться за своё будущее. - Верно, - согласился Олаф и выпил ещё мятного ликёра. - Пойдёмте, зачем откладывать приятное дело на потом? Посошок? Олаф выпил, встал и, на ходу расстёгивая кобуру, стремительно зашагал к жилому сектору. Шериф незаметно последовал за ним. Скорее всего, Камил лежал на диване, но он услышал шаги и, когда дверь распахнулась, встретил непрошеных гостей стоя. - Посмотрите, - с деланным ужасом произнёс Капеллини, - эта жуткая тварь смеет претендовать на вашего красавца. Сотрите её с лица земли. Олаф поднял пистолет и замер. Камил тоже не шевелился. Он пристально смотрел в глаза своему Стражу. Да, наверно всклокоченный помятый элери был не самым приятным зрелищем, однако Олаф почему-то отвёл пистолет, приставил его к виску и нажал на спусковой крючок. Тихий звук, раздавшийся при этом, не слишком походил на выстрел, но своеобразную роль сигнала он сыграл. Санди, выскочив из шкафа, стукнул Капеллини по затылку рукоятью вальтера и на всякий случай надел на бесчувственного преступника наручники. Райгу, прятавшийся в спальне, подбежал к ошеломлённому Олафу и приложил инъектор к его запястью. Олаф, закрыв глаза, рухнул на пол. - Оригинальное признание в любви, - дрожащим голосом сказал Санди. – Молодец, Стажёр. Ты спас Стражу огромное количество нервных клеток. - Что теперь делать? – растеряно спросил Райгу. - Дай Вершителю нашатыря понюхать. Камил, ты чего вдруг зазеленел? Патроны же варёные были. - Я об этом как-то забыл, - опускаясь на диван, ответил Камил. - Ты давай, в себя приходи, а то нашего защитника мы с Райгу одни не поднимем. Больше всего Камилу хотелось лечь и закрыть глаза. Он предложил: - Пусть на полу побудет. Санди сам наполнял шприц снотворным, поэтому он возмутился: - Шесть часов? Совесть имей! Камил встал с дивана. Он не без труда поднял поверженного Стража и отнёс его в спальню. Санди обыскал преступника. - О, фляжечка. Интересно, чем шериф Олафа опоил? - Какая разница? Мало ли в природе средств, блокирующих волю? Жаль, что ты его так основательно вырубил. Санди легонько пнул недвижимое тело. - А зачем он тебе? - Пусть бы подёргался, как Шейфер в петле. С полным осознанием неминуемого конца. Санди воровато оглянулся на Райгу и спросил: - Ты его пристрелишь, когда очнётся? - Нет, - ответил Камил свирепо. – Он у меня до суда доживёт. В дверь постучали. - Входите, только у нас не прибрано, - разрешил Санди. Врач замер на пороге. - Все живы? Что с нашим бухгалтером? - Баланс не сошёлся, - ответил Камил. – Он арестован, завтра мы его увезём. Врач рассердился. - Вы мне обещали! Посмотрите на себя. Еле на ногах стоите, руки трясутся, кожа бледная. У вас в крови коктейль из вирусов и пониженное содержание железа. - Пять минут назад ему как раз хотели добавить железа в кровь, - сказал Санди. - Извините, вечер был не из простых. - Дождитесь хотя бы вакцины. Вдруг вы заразились, но ещё об этом не знаете? - Доктор, меня тошнит, - пожаловался Камил. - Вот видите! - От вас. Доктор понял, что заполучить вредного, невоспитанного элери в пациенты не получится и пожелал дознавателям спокойной ночи. Камил половину этой самой спокойной ночи слушал храп Олафа, сидя рядом на кровати. Мыслей у него было много, но думать их не получалось. Потом Олаф проснулся, утащил Камила под одеяло и приказал: «спи». Камил немедленно заснул. Санди тоже караулил. Он опасался за Райгу, но кии, осознав собственную значимость в деле поимки преступника, до самого утра крепко спал. Утром ошарашенный происходящим начальник прииска попрощался с дознавателями и пошёл выписывать нового бухгалтера. Райгу сказал, что после ареста Капеллини радость начальника стала просто безмерной. На Райгу посмотрели нехорошо. Чему же так радовался начальник прииска, встречая дознавателей, спросите вы? У него – немолодого семейного до мозга костей грека – на далёкой Земле после трёх внучек родился внук, и гибель двух подчинённых не могла этот факт отменить. Если бы кое-кто из дознавателей послал запрос в кадры, то узнал бы, что Константинидис ещё месяц назад подал рапорт об отставке и сегодня отставку получил. Ему давалась неделя на завершение дел. Через несколько дней дознавателям, томящимся от скуки в кабинете, пришла посылка с вакциной. К посылке прилагалось гневное письмо. Камила держали втроём, но сделать укол не получилось, потому, что от процесса лечения врачи сильно ослабели, а пациент - наоборот. Хохот и ругань, доносящиеся из кабинета, были слышны на всех этажах. Отсмеявшись, Олаф бочком-бочком выскользнул за дверь. - Куда он ушёл? – тихо спросил Райгу. - Надеюсь, что не за Аргусом, - шёпотом ответил Санди и крепко задумался. PS. По прибытии в корпус выяснилось, что дознаватели забыли ключ от дома. Камил долго рылся в карманах и под взглядами коллег втягивал голову в плечи, а потом Олаф спустил Райгу в каминную трубу. Когда кии открыл дверь, за спинами дознавателей образовался Аргус. Он, из-за куста наблюдавший за судорогами коллег, протянул Камилу запасной ключ, за что был несильно побит, но впущен на банкет по случаю окончания дела с обманчивым названием «Надежда».