Чак наносит ответный удар

— Я начал жизнь в трущобах городских И добрых слов я не слыхал. Когда ласкали вы детей своих, Я есть просил, я замерзал. Вы, увидав меня, не прячьте взгляд Ведь я ни в чем, ни в чем не виноват. За что вы бросили меня? За что! Где мой очаг, где мой ночлег? Не признаете вы мое родство, А я ваш брат, я человек. Вы вечно молитесь своим богам, И ваши боги все прощают вам, — пел Мако себе под нос в хорошем расположении. — Мако, заканчивай с колыбельными, которые ты мне в детстве напевал. Давай что-то повеселее, — сказал Болин. -Воины света, воины добра Охраняют Корру, бьются до утра Воины добра, воины света Джа Растафарай бьются до рассвета… — начал петь Мако и его тут же подхватил Болин. С каждым шагом карманы двух братьев были все увесистые и увесистые, и увесистые, и увесистые. Каждый в Республиканском городе любил душевные песни, и не жалел лишней монетки для парней. — Мако, что же мы будем делать теперь? — спросил Болин. — Отправлюсь к Триаде и попытаюсь что-то у них узнать. Эти городские крысы должны обладать некой информацией о Чаке, — ответил Мако. — Но, брат, обычно в это время мы ходим на турнички. — Я знаю, но не смогу пойти с тобой, брат. Помнишь нашего друга из Ба Синг Се- Забрата? Так вот, брат Забрата приехал к нам в город, сходи с ним. — Хорошо, брат. А как зовут брата Забрата? — Ты что не помнишь? Брат Забрата — Заосно ву Зято. Все я пошел, встретимся у турничков через два часа. Мако оправился к одному из убежищ Триады, дабы навести кое-какие справки, пока Болин улучшает идеальную машину для убийства — свое бесподобное тело. Через пару часов Мако пришел к Болину, который отдыхал после длительных тренировок, держа в руке кейс. — К сожалению, — начал Мако, — я не смог ничего узнать, зато мы с Триадой провернули небольшое дело. Мако кинул кейс в руки брату. — Там четыре миллиона юаней. Мне нужно, чтобы ты занес половину Триаде — это их часть, а я пока наведу справки в еще одном месте. — Четыре миллиона? Что это за дело такое? Мако, ты думаешь наперед. Я понимаю, сегодня в завтрашний день не все могут смотреть, вернее, смотреть могут не только лишь все, мало кто может это делать, но мы же умные, мы должны думать о последствиях. — Не волнуйся, Болин, там все почти законно. Так я могу рассчитывать на тебя? — Конечно можешь, я тебя не подведу, брат. — Отлично, встречаемся через час у нашего дома. ЧЕРЕЗ ЧАС У ДОМА БОЛИНА И МАКО. — Ну как, передал? — поинтересовался Мако. — Все прошло легко, прям как 0,7 водки в тебя, быстро туда и обратно. — Надеюсь Триада тебя не провела. Сколько у тебя осталось? — Таки три с половиной миллиона, — с гордостью ответил Болин. — Что? Каких три с половиной мил… Мако не сумел договорить, как ему пустили перо под ребро. Мако обернулся, но не обнаружил никого возле себя. Неожиданно он заметил нож, торчащий с груди, к которому была прикреплена записка. « Мако, ты не с теми орлами связался, чтоб кидать нас вот так. За прокол будешь должен нам пять лямов, вместо двух. Время, что бы найти деньги у тебя до конца дня. А иначе обнаружишь нож не под ребром, а под сердцем. Хотя не обнаружишь, ты же будешь мертвый, да парни? А как писать? Да отстань. Короче, время пошло.» — Болин, ну и что мне теперь делать, я должен Триаде пять кусков. — Не волнуйся, Мако, у нас же есть три с половиной миллиона. — А где взять еще полтора? — Не волнуйся, есть у меня одна идейка. Мако и Болин направлялись к небольшому, задрипанному зданию, которое находилось в конце одного, не самого приветного, района. — Болин, а ты уверен, что это сработает? — Да ты успокойся, я сто раз так делал. Братья зашли в полузатемненное здание и направились вглубь, пока не наткнулись на препятствие в виде небольшого ограждения. — Давай, перелезай, — сказал Болин Мако, подтолкнув того в плече. Тот послушался своего брата и оказался по другую сторону ограждения. Неожиданно включился один с прожекторов и осветил центр помещения, в котором находился мужчина, державший в руках микрофон. Вместе с ним в здании, так же, поднялся огромный шум, как будто здесь находилась толпа людей, каждый из которой что-то выкрикивал. Переждав, пока все утихнет, мужчина в свете прожектора начал говорить: — Приветствую вас, дорогие дамы и господа! Сегодня вас ждет увлекательнейший вечер, ведь на ринге сегодня никто иной как Восьмихвостый Ларри. Еще один прожектор осветил большого петуха, стоящего в другой части комнаты от братьев. — А его противником будет сам Острошип Мако, — продолжил мужчина. — А знаете, почему его называют Острошип? Да потому что перед боем он обмазывает свои соски льдом! Неожиданно один из прожекторов осветил Мако, на время ослепив того. Публика ревела от восторга. — Болин, что здесь происходит? — А ну пошел, петушок, — сказал Болин и ударил Мако палкой, заставив отойти того вглубь ринга. — Кстати, интересный факт, — сказал диктор. — Если вы поставили на Мако три с половиной миллиона, то его победа принесет вам аж целых пять! Ну что же, начинается семьсот пятьдесят восьмой петушиный бой. Восьмихвостый Ларри тут же набросился на Мако, заставив того защищаться. Мако получал болезненные удары крыльями и клювом от своего противника. — Атакуй его, Мако, атакуй, — подбадривал своего брата Болин. — Да, вот так, а теперь с левой, с правой, опять с правой, забей его ногами в угол, молодчина, воспользуйся… Мако уже не слышал, что дальше говорил ему брат, ведь он полностью погрузился в бой. Перед ним был сильнейший противник, проиграть которому он никак не мог. — Ну что же, петушара. Сейчас отведаешь фирменной вертухи аля Мако Мазафако с прогибом, — сказал огненный маг и проделал обещанный трюк. Восьмихвостый Ларри, безоговорочный чемпион, был повергнут новичком. Публика продолжала реветь от восторга. — И победителем становится, — объявил судья, — Острошип Мако! Братья вышли из здания, в котором до сих пор стоял гам. Мако был весь исцарапан и в синяках, а Болин пересчитывал только что полученные деньги. — Легчайшие пять миллионов в моей жизни, — сказал младший брат, подсчитав последнюю купюру. — А ну-ка дай сюда, — сказал Мако и выхватил деньги у Болина. — Сейчас отнесем их Триаде, а потом отправимся за Чаком, я узнал как мы сможем его схватить.