Холод.

       Декабрь. Подумать только: прошла целая осень. Даже не знаю, как я смогла прожить эти месяцы. Эти месяцы…        Блейз… Мой дорогой Блейз… Самый настоящий мудак! Я больше ни разу не видела его. Ни разу! Зато вернулся знаменитый Блейз Забини, лучший друг Драко Малфоя, звезда Хогвартса, мечта женской половины школы и долбаный ловелас. Я совершенно не интересовалась его жизнью, честно, просто… Просто я так надеялась, что мой Блейз ещё появится. Ещё хоть раз. Но его не было. Все эти чёртовы бесконечные дни его не было. Более того, Забини стал вести себя, как настоящий слизеринец. И что хуже всего — именно по отношению ко мне он стал ещё более жестоким, чем с другими. «Грязнокровка» «Гриффиндорское пугало» «Ходячее несчастье» «Маленькая девственница»       Последнее звучало страннее всего. Особенно, когда он сказал это в коридоре, полном студентов. Я не понимала (и не понимаю до сих пор) из-за чего же он так… Черти, да он стал вести себя хуже Малфоя! Даже слизеринский хорёк почему-то ходил всё это время в стабильно угрюмом настроении, а взгляд его серых глаз стал ещё более цепким и пронзительным, чем был раньше. Странно и то, что я действительно часто ощущаю на себе взгляд Малфоя. Какие только мысли не лезли мне в голову по этому поводу...

***

       Вот уже несколько часов, как я блуждаю по Хогсмиду и выискиваю что-нибудь стоящее моего внимания среди всевозможных лавок. Маленький волшебный городок, укрытый первым снегом, весь светился яркими огоньками, переливаясь на фоне сумеречного, затянутого пеленой неба. Он искрился. Весь Хогсмид будто пропитался сказочным духом рождества. Только вот куда запропастилось моё рождественское настроение? Все эти волшебники такие счастливые, с по-детски радостными лицами. Нет, меня это не раздражает, ничуть! Но... Наверное, это зависть. У них есть… та лёгкость, та безмятежность, которую я когда-то очень давно потеряла.       Мерзостно ещё и ощущение полнейшего одиночества в этой бесконечной, такой радостной толпе. Чем больше я встречаю мило улыбающихся волшебников со светящимися от предвкушения глазами, тем тяжелее мне держать улыбку на собственном лице, тем тяжелее камень на душе. Я уже успела купить парочку подарков к Рождеству, так что на сегодня с меня точно хватит этих похождений. Хочу скрыться от всей этой обезумевшей толпы. Единственное место, где я могу укрыться от чужих глаз - лес. Что может быть лучше тишины?...       Я шла по направлению к школе, никуда не спеша, всматриваясь в темно-синее небо сквозь черные ветви старых осунувшихся деревьев. Так спокойно, так красиво. Не знаю, сколько я уже прошла и сколько времени прошло, но в какой-то момент я остановилась. Веки медленно закрылись, и я стала прислушиваться к окружающим звукам, к собственным ощущениям, к запахам. Я почувствовала дуновение ледяного ветра, полоснувшего по лицу, будто мелкими осколками. Я слышала тишину, и она была по-настоящему великолепна в своем звучании. Неожиданно я почувствовала, как до моей щеки что-то нежно, невесомо дотронулось, затем аккуратно огладило лицо и исчезло. Холодное, но нежное. И вдруг снова. И снова. Я подняла голову и только спустя несколько секунд открыла глаза, устремившись взглядом вверх, в небо. Снег идёт. Он будто... он будто очищает меня. Эмоции, чувства и переживания куда-то исчезли, оставив мне шанс на рандеву с той самой безмятежностью, которую я так долго искала. В мыслях сейчас не было ни слишком странной Джинни со своим подозрительным поведением, ни беспокойств из-за проблем с учебой, ни воспоминаний о том ужасном дне с участием братьев Уизли, ни... Блейза.       Блейз... Даже злиться из-за всего, что он сделал, не было сил. Но почему-то в этот самый момент я почувствовала, как по щеке сползает теплая мокрая дорожка. Закрыв глаза, я втянула колючий воздух всей грудью и опустила голову. И вдруг это внезапное, режущее осознание: я не одна. Я чувствую на себе чей-то мучительно тяжелый взгляд, чувствую чье-то присутствие. О, Боже, как же мне не хочется открывать глаза. Не хочу, не хочу его видеть. Откуда-то взялась эта нелепая уверенность в личности этого человека. Я почувствовала, как по другой щеке тоже сползла мокрая дорожка, оставленная очень и очень нежеланной слезой. Мне хочется визжать, кричать, хочу чтобы он убирался, хочу, чтобы он знал, как я его ненавижу, как он мне омерзителен, но вместо этого, так и не раскрыв глаза, получается лишь еле слышно шепнуть только одно слово: - Уходи... - сопровождаемое еще одной слезой. Так не вовремя. И совершенно неконтролируемо. Тишина. Ни звука. Но я чувствую его присутствие, чувствую, как он на меня смотрит. От этого как ножом по коже. - Пожалуйста, уходи... Я даже не уверена, вслух ли я это сказала. Так не хочется открывать глаза. И тут приходит подтверждение тому, что я пока еще в своем уме, что мне это не кажется и я все это не придумала: шаги. Тихие, аккуратные, обходящие. Он обошел меня вокруг, и я уже было понадеялась, что он выполнит мое желание, но эта надежда так же быстро погасла, как гаснет свеча, брошенная в воду. Я почувствовала его, почувствовала за спиной. Он очень близко. Чуввствую его чёртовую тепло своей чёртовой кожей, предательски покрывшейся мурашками. Его ладонь еле ощутимо коснулась моей талии, отчего я ещё сильней зажмурилась. И, почти потеряв способность говорить, я выдавливаю из себя: - Прошу, оставь меня... Моего уха коснулось теплое дыхание, будоражущее всё моё существо. И я почувствовала, как он разомкнул губы в желании что-нибудь сказать, но ему будто что-то мешает. Резкий выдох, опаляющий кожу шеи. Чистой воды издевательство. - Зачем? - еле слышным шёпотом. Мне не хватает смелости открыть глаза, мне не хватает сил броситься к замку. Я просто стою, будто связанная невидимыми веревками. Это он. Он пришёл. Мой... - Блейз... Мою талию медленно окутали его руки и весьма ощутимо сжались у бедер. А я всё стою, не в силах сделать и шага. Всё, что у меня получается - это нервно вдыхать и выдыхать тяжёлый колючий воздух и зажмуривать глаза до разноцыетных кругов. - Гермиона... Мерлин, чёрт тебя дери, девочка моя... Если б ты только знала... Тишина. Я знаю, что что-то происходит, что-то сильно терзающее, заставляющее его вести себя так, а не иначе. За всей этой личиной что-то крылось. Я знаю, мой Блейз намного глубже, намного... непостижимей, чем кажется остальным. Знаю, что он не хочет, чтобы об этом кто-то знал. Но... Но я так больше не могу. Я тону, и если не остановлюсь, то могу больше не выплыть. - Блейз, прошу, скажи, в чём дело? Почему ты вёл себя всё это время, как последняя сволочь, почему обращался так со мной? Зачем ты это делаешь? Я... Я устала, Блейз, я так устала ждать, что ты объявишься, что вернёшься, у меня не хватает сил на это... Ты заставляешь меня довериться тебе, а потом вот так исчезаешь, затем неожиданно снова возвращаешься. Это слишком жестоко даже для тебя... Как же мне до жжения в горле хотелось всё это выкрикнуть ему в лицо, но вместо этого я лишь слегка повернула голову и горячо прошептала всё, что накопилось, что так мешает мне спокойно вдохнуть, будто скороговорку. Я чувствую, как он пытается крепче сжать меня, как прижимается скулой к моей шее, будто пытается впитать в себя эти ощущения. Ровно как и я, в общем-то. И меня посетило такое ощущение, будто он... он... будто прощается. Я почти физически чувствую его терзания, воюющие сейчас где-то внутри. - Прости, Гренджер... - горячо зашептал слизеринец, - прости меня за это, но... - Что "но", Блейз? - Но я не мог не говорить тебе правду, - каким-то не своим голосом произнёс он. И мне показалось, будто он ухмыляется. - ...В каком смысле? - Грейнджер, то, что все эти несчастные месяцы происходило, не являлось маской, понимаешь? Меня будто окатило ледяной водой. И я резко распахнула глаза. - Ты думаешь, что это была маска, Гермиона? - моё имя он издевательски растянул, затем быстро и горячо зашептал на ухо, а я продолжала шокированно пялиться вперёд, - ты так поверхностна, Грейнджер. Пытаешься видеть во всех только положительные стороны. Да, то, что ты узнала в тот день на башне, не было враньём, но и не было чистой воды правдой. Тебе стоило бы реже смотреть на мир через розовые стёкла и понять наконец, что мир не идеален, как и я. Это была не маска, Грейнджер, а Вторая моя сущность. И она является более правдивой, тебе на заметку. Его руки начали скользить в разные стороны, одна по бедру, другая вверх, к груди. Мне стало от этого настолько омерзительно, и так захотелось убежать, провалиться сквозь землю, лишь бы не чувствовать ничено. Я немедленно попыталась выпутаться из его рук, но он только усиливал хватку. - Ну же, Гермиона, не будь такой строптивой! Я же помню, как тебе нравилось. И в этот момент меня прорвало. Из горла вырвался звериный крик, я со всей силой топнула по ноге слизеринца, и когда хватка ослабла, я, наконец, повернулась и влепила ему пощечину с такой неистовой силой, что он чуть не упал. Но за секунду до этого, всего на маленькое мгновение мне показалось, что в его тёмных глазах бушевала жгучая всепоглощающая боль. А когда он снова посмотрел на меня, я его не узнала. Передо мной стоит кто угодно, но только не Блейз. - Ну ты и сучка, Грейнджер! Где твои манеры, грязнокровка? Удар. Всхлип. Еще один. Пощёчина. Палочка в руке. Звук аппарации. И снова тихий лес. И я, окончательно сломанная, разочарованная во всём, в чём только можно разочароваться, с палочкой в руках и разбитым кулаком, стою посреди мрака, облачённого в глубокий вакуум. И горячие речки из слёз на мокрых щеках. Что может быть лучше тишины?...

***

      Это полный идиотизм, я отчётливо это понимал. Но, с другой стороны, я и сам не мог предложить какую-либо альтернативу. Что поделать, если этот придурок умудрился с такой разрушающей силой проникнуться нежностью и заботой к гр... Грейнджер. И это ох как нехорошо. И с недавних пор, лучше бы чистота её крови была тому причиной...       Я уже приготовил виски и заживляющие зелья, ожидая его возвращения, (темперамент Грейнджер оставляет желать лучшего, поэтому надо быть заранее готовым ко всем исходам), и уже хотел я было присесть на диван, когда в комнату с грохотом ввалился Забини. Я был готов ко всему, но не к этому. Блейз еле держался на ногах, и его шатало, как после недельного запоя. Вся щека оттекла и жутко побагровела. Бровь, губа и, судя по всему, нос разбиты. Его трясло. И взгляд, самое главное взгляд... Даже перечислять страшно всё то, что было в этом его остекленевшем взгляде. Блейз Забини, образец для подражания, один из лучших учеников на факультете и в школе, образцовый аристократ, обладатель достойного голоса (не дай Мерлин он узнает, что я так считаю) и моя личная опора во всём сейчас настолько дьявольски разбит, потерян, сломлен и ошеломительно подавлен, что я сначала замер и потерял дар речи. И из-за чего? А точнее, из-за кого?... - Это окончательный пиздец, Малфой... Он, еле перебирая ногами, двинулся к бутылке огневиски, схватил её за горло, осел на пол и стал хлестать содержимое, будто воду, да ещё и с таким остервенением, будто именно этот напиток виноват во всех его бедах. Его остекленелые глаза заслезились, но вопрос ещё, отчего именно. Сомневаюсь, что вся причина в огневиски. Отмерев наконец через пару минут, я подлетел к флаконам с зельями, взял парочку и сел рядом с Забини. Тот, согнув ногу в колене, положил на на неё наполовину выпитую к этому времени бутылку. Я протянул ему зелья, но он лишь рассеянно отмахнулся и сделал ещё пару глотков. - Ты бы знал, Драко... Ты бы видел её, когда я... - и снова глоток. В помещении горел камин, но почему-то тепла он совершенно не давал. Наоборот, казалось, что от него веет могильным холодом. Забини сильно зажмурился и, уронив голову на колено, глухо прохрипел: - Она так смотрела на меня... Так просила ответить, сказать... А я... Не знаю, как я вообще смог выплюнуть ей в лицо все слова, что планировал... Чёрт, я думал, что помогу ей себя убить. М-да, Блейз... На тебя действительно больно смотреть. - Что ты ей сказал из того, что мы планировали? Наверняка же не всё. - И того, что сказал, хватило. Ей было так больно... Я просто озвучил всё то, чего она боялась больше всего, сделал то, что было грёбаным ночным кошмаром для неё... Блять, да я будто ножом по ней резал, когда говорил ей... Снова глоток. Он вперил стеклянный взгляд в потолок. Сейчас он был просто не в состоянии скрыть хоть что-нибудь от меня. И это было до боли неправильно. Раньше именно это было для него главным страхом - показать кому-то настоящего себя. Что ж, к сожалению, приоритеты сдвинулись. И не только у него, у всех. - Я так скучал по ней, её теплу, запаху... Мне так хотелось сказать ей об этом. И теперь я окончательно лишился последнего шанса хотя бы дотронуться до неё. Это невыносимо, Малфой... Почему, мать твою, именно с нами произошла эта херня?! Что за, Мерлин его, блядство происходит с моей грёбаной жизнью! Он кинул бутылку в стену, и та с гулким ударом разбилась на множество мелких осколков. Я не представляю, что нужно сделать и как вернуть этого парня в нормальное состояние до завтрашнего дня, но сейчас я могу только напомнить ему, для чего это было сделано. Только это, как мне кажется, остановит его от самоубийственного самобичевания. - Блейз... - Лучше молчи, Драко. - Слушай меня внимательно. Ты, - я встретился с его затуманенными глазами и попытался как можно более вкрадчиво до него донести мысль, - должен вспомнить, для чего это сделал. Вспомни, Блейз, чему бы ты её подверг, оставшись она с тобой рядом! Теперь она в полной безопасности. Сломленная, наверно... - Он горько усмехнулся, но перебивать не стал. - Но в безопасности. А мы можем спокойно разобраться с грёбаным проклятьем. Забини долго смотрел на меня, видимо что-то осмысливая. На самом деле, я уверен, он просто прощался с воспоминаниями. Увы, здесь я могу его понять, как никто другой. Он ничего не ответил. Только кивнул и снова посмотрел прямо перед собой, а затем медленно прикрыл глаза. Из губы сочилась тонкая струйка крови, но он, похоже, не замечал больше ничего вокруг. М-да, Забини... Теперь точно обратного пути нет. Надо сказать Уизли и Лавгуд, они должны знать, что он сделал это. Думаю, Грейнджер очень понадобится их поддержка в близжайшее время.