Холод.

      Это утро выдалось на редкость тяжёлым. Небо затянулось настолько плотной завесой матовой пелены, что Джинни, продрав заспанные глаза, не сразу сориентировалась, уже утро или всё ещё вечер. Спина ужасно затекла. Шею ломит. Не самый приятный набор. Но только лишь завидев окно, сквозь которое на лицо девушки падал приглушённый свет, события вчерашнего дня и сегодняшней ночи вспыхнули в её рыжей голове. Она точно знала, как бы отреагировала на это в не очень давнем прошлом. Но сейчас всё по другому. Абсолютно всё. Её местонахождение и лежащий рядом слизеринец тому подтверждение. Удивительно, как жизнь может повернуться на сто восемьдесят градусов всего за несколько часов.       Джинни не хотелось будить спящего рядом Малфоя. Он такой… безмятежный во сне. Ничем не обременённый. Но всем рано или поздно приходится проснуться, реальность не любит ждать и любит мстить. Джинни легла обратно на его тихо вздымающуюся грудь, положив подбородок на маленькую ладонь. Не удержавшись, потянулась к его лицу и аккуратно смахнула платиновую чёлку на бок, открывая свету бледный лоб, пока что не изрезанный думными морщинками, какие часто приходилось наблюдать последнее время. — Ты такой... не Малфой, когда не кривишься в ухмылке, — тихо, с улыбкой на губах, прошептала девушка, уверенная, что её не услышат. Ох уж эти воспоминания детства. — То, что эта часть моего имиджа сейчас не наблюдается на моём лице, не означает, что она исчезла. — сонно прохрипел Драко даже не разомкнув глаз.       Джинни моментально заострила взгляд на лице слизеринца, но Драко выглядел так, будто это действительно не он только что саркастично прокомментировал её реплику. Это не могло не заставить её улыбнуться. — Актёрище.       Парень приоткрыл один глаз и сразу запечатлил образ рыжей девушки, которая прямо сейчас прятала улыбку в рукаве кофты на его груди. Глаза, прячущие в своей глубине осторожные искры веселья, всегда любопытные и явно стесняющиеся этого любопытства, - вот что первым притянуло его внимание. Как же это контрастирует с его собственным перманентным холодом, скрытностью и сдержанностью. И в то же время гармонирует. — Привет, маленькая рыжая девочка.       Она ничего не сказала в ответ. — Ты случайно не с гриффиндора? А то мне запрещают общаться со странными девочками, учащимся на львином факультете. — И кто же вам запрещает, всем строптивым слизеринцам строптивнейший слизеринец? — Стереотипы.       И это была правда. Чистая и ледяная, как растаявший лёд. Ведь ни родители, ни род или посторонние люди не были причиной того, что он стал таким, каким его знают. Не они разделили их общество и не они запрещали им общаться с детства, а взрощённые с молоком матери стереотипы. — Как это грустно звучит, мистер Малфой. — С вами даже не поспоришь, мисс Уизли.       Девушка поднялась и села, как струнка, напротив окна, облокотившись затылком о каменную стену. Думать ни о чём не хотелось. И не за чем. Он поднялся рядом, соприкоснувшись с ней плечом к плечу. Мимо пролетела сова с письмом в клюве, тучи неслись мимо плотной цепью, изредка появлялись мелкие снежинки, напоминающие блёстки. Все это навевало легкое состояние транса, поглощая мысли двух волшебников в мутный водоворот, не давая сфокусироваться хоть на одной из них. Разве можно так легко расстаться с этим ощущением? — Как же не хочется спускаться вниз. На землю. — Всем нам приходится просыпаться от иллюзий, Джинни. — Всем тем людям внизу тоже бы не помешало…       Парень хмыкнул, лениво перекатив голову в сторону, неспеша формируя мысли в слова. — Те, кто слишком долго были пленены, не знают, как жить на свободе. — он перевел взгляд на собеседницу, — вспомни эльфов. — Ты имеешь ввиду, что волшебники еще не готовы избавиться от предрассудков? — Они уже это делают. Но не знают, что делать без них. С предрассудками всем было проще. — Ты прав, наверное. Думаешь, этот процесс обратим? — Разумеется.       Джинни улыбнулась, опустив взгляд. — Тогда не дадим этому случиться. Как думаешь? — Ни в коем случае. — улыбнулся Драко в ответ.       Они поднялись на ноги, сполна прочувствовав последствия ночи под открытым окном на каменном полу. В последний раз бросив взгляд на серый пейзаж в окне, девушка неспеша побрела вниз по лестнице. Парень шёл рядом.

***

      Глубокой чёрной ночью девушка в плотной тёмной мантии пересекла черту замка, забралась в башню львиного факультета, пробралась в спальню и с удовольствием натянула на себя пушистое одеяло. На сон оставалось не больее трёх часов. Но проснувшись, она выглядела более выспавшейся, чем за весь предыдущий месяц. Этим утром она проснулась самостоятельно, без чьего-либо участия. Чьего-либо рыжего участия. С одной стороны, это прекрасно, ведь это значит, что к ней потихоньку возвращается жизнь. Но с другой… куда делась Джинни? Вероятно, наконец сдалась и решила сегодня уйти раньше. А возможно, она обиделась на то, что девушка не предупредила подругу, куда пропала на всю ночь. В любом случае Джинни будет права, как всегда. Джинни всегда права, особенно в последнее время. Это раздражало и угнетало. Но Гермиона осознавала, что действительно несправедливо поступила. Такую заботу, как младшая Уизли, никто к девушке не проявлял. Джинни всегда была честна, всегда была рядом. И это было грубо, так с ней поступить, ничего не объяснив. Поэтому сегодня Гермиона Грейнджер вспомнит, что такое быть хорошей подругой, и наконец оправдается перед Джинни.       Пока волшебница лениво шествовала по коридору Хогвартса, направляясь к Большому залу, её одолевали давно забытые ощущения. Слегка нервничая, она не заметила, как стала заламывать пальцы и покусывать губу. Но как только она вынырнула из раздумий, её настигло жутковатое осознание, что коридоры около Большого зала непривычно и слишком подозрительно тихие. В голову сразу стали лезть плохие мысли. Всегда по утрам здесь витал ажиотаж взбудораженных новыми вестями и сплетнями студентов. Сейчас же почти ни единого звука в округе. Сердце стало стучать так, что шум крови заглушил слух. Лишь завидев впереди светловолосую макушку Луны Лавгуд, Гермиона хотела было кинуться к ней, но она резко остановилась, будто ударившись о невидимую стену, лишь услышав её беззаботный восклик, не веря в то, кому именно он был адресован.

***

— Давай руку, катастрофа. — Без всяких смазливых…       Волшебница не успела договорить и уже стояла на своих двух, подхваченная руками слизеринца, который удовлетворённо, с какой-то кошачьей задиристостью взирал на неё сверху вниз. — Что? — Удивляюсь, как ты вообще жива до сих пор с такой паранормальной неуклюжестью.       Здесь было бы ожидаемо услышать гневную уизливскую тирраду, змеиное шипение и пинание в грудь всяких там слизериновских принцев, чтобы неповадно было. Но вместо этого Джинни задержала на парне злостный взгляд, затем прыстнула, картинно закатив глаза, толкнула его в плечо и пошла дальше по ступенькам, пытаясь соблюдать бóльшую осторожность. Не хотелось бы, на счастье Малфою, шлёпнуться и в третий раз.       Они расторопно брели по коридору, ненавязчиво обсуждали всё, что придёт на ум, устало посмеивались и пускали бессмысленные колкости, и всё бы ничего, если бы не взгляды учеников, взиравших на них, будто на пару дементоров. Взгляды, на которые Джинни и Драко было откровенно всё равно. — Я предлагаю сесть сегодня в Большом зале на полу. — Настолько не хочешь со мной расставаться?       Джинни далеко не женственно пихнула парня локтём, вызвав его смех. — Надоели эти дракловы факультеты. В них теперь нет смысла. По крайней мере, для выживших после войны.       Драко молчал. И эта мысль осталась висеть в воздухе.

***

— Вы видите то же, что и я? — Великий Мерлин…       Взгляды доброй половины учеников Хогвартса направились к дубовым дверям, открывавшим вход в Большой зал, где стояла максимально откровенно странная пара. Настолько странная, что все студенты, всегда галдящие, как в переполненном курятнике, в раз притихли. — Джинни, Драко, вот вы где! — обрадовалась спешившая на завтрак Луна, заприметив эту самую пару у входа. Оказавшись совсем рядом, она уже тише добавила, — Я рада, что вы решили не прятать ваше общение, но некоторых это всё ещё приводит в замешательство. — Всё равно. — разом отозвались волшебники, безучастные ко всему вокруг. — Как скажете, — приветливо улыбнулась девушка. — А что вы обсуждаете? — Дискутируем на тему того, как попасть туда, … куда нам надо попасть. — И я просто отказываюсь понимать, как она планирует это сделать без ведома директора. Это невозможно! — Вообще-то, Драко, это возможно. Но я объясню позже, как именно. — А как же Блейз? Ему тоже надо это услышать. — не унимался Малфой. — А когда мы расскажем Гермионе? — невинно поинтересовалась Луна. — Что именно вы должны мне рассказать?       Вот это было совсем не кстати. Совсем не кстати подозрительный голос Грейнджер напряжённо прозвучал за их спинами. Вся компания обернулась, отчаянно силясь строить невинно-безучастные лица, храбро уставилась на героиню событий. — Привет, Гермиона! Что-то ты неважно выглядишь. Не выспалась? — Привет, Луна. Спасибо за откровенность, и спасибо, спала я нормально. И я всё ещё хочу услышать ответ на вопрос. — И как же это ты проснулась сама и сама же смогла поднять свой депрессивный зад? — Представляешь, Джинни, оказывается, я не овощ.       На этот выпад Джинни лишь приподняла рыжую тонкую бровь. И тут-то Гермиона вспомнила, что, вообще-то, она перед ней виновата. Потому опустила взгляд и стала снова мять пальцы. Она открыла рот, но не смогла выдавить ни одного слова. Все стояли молча и будто специально давили, нагнетая атмосферу. Гермиона сделала пару глубоких вдохов, прежде чем собрать мысли в кучу и обратить в слова. — Джинни, я… Я должна извиниться перед тобой. — Гермиона посмотрела ей прямо в глаза, между делом заметив лёгкие изменения в зелёных глазах подруги, но не могла их определить, — Я знаю, я обижала тебя, но я не хочу потерять подругу из-за своего несобранного раскисшего состояния. Вот.       Гермиона напряжённо выдохнула, ожидая её реакции. Как бы там ни было, но их дружба должна остаться целой, не смотря ни на что. Это Гермиона решила ещё… — Как скажешь. Прошу, давайте уже позавтракаем. — Джинни устало посмотрела на столы факультетов.       Гермиона, будучи уверенной в положительной реакции, оказалась в смятении. Её подруга никогда не была такой безучастной, особенно к словам извинения. Это, конечно, не удар под дых, но слишком... неправильно. — Джинни, я… — Гермиона, я не в обиде на тебя. Честно. Я тебя не осуждаю и очень хорошо понимаю. Так что давай оставим это и пойдём за стол.       Джини вдруг ощутила странное чувство, которого раньше никогда в себе не замечала. Похоже, это было чувство превосходства. Превосходства разума над так часто преобладающими чувствами. — Кстати, Луна, ты не против, если мы все сядем с тобой за один стол? — Эм, конечно же нет, я буду рада. — Луна, как всегда приветливо улыбнулась, и пошагала к столу Когтеврана.       Джинни глянула на Драко и Гермиону, которые остались стоять на месте. — Что? Это самая нейтральная сторона.       Драко ухмыльнулся, медленно напрявившись за волшебницами. — Я так и понял. Кстати, спешу тебя поздравить.       Джинни вопросительно глянула на парня, который немного косился в её сторону. — Ты только что настолько умело заставила Грейнджер заговориться, что она забыла, как хотела всё расковырять своим любопытным носом раньше положенного времени. Так что тебе все лавры, Джинни.       Девушка улыбнулась и села за стол Когтеврана, так и оставив весь зал студентов в абсолютном смятении.