Septem

Иногда нет ничего сложнее, чем радоваться чужому счастью. ©

В этом месте всегда бывает тихо. Питер приносит цветы, осторожно кладет их на мокрую после дождя землю и касается рукой холодной каменной плиты. Гвен улыбается так же тепло и искренне, как всегда. Но фотография не может заменить Питеру ее настоящую. Вот уже второй год. Питер улыбается. — Привет, Гвен. Вглядывается в черты лица и понимает, как жутко ему не хватает той самой Гвен, родной и солнечной. — Я скучаю. Мне не хватает тебя, Гвен. Снова теряется в собственной боли и не может найти слов. — Помнишь, ты как-то задумалась о звездах? Ты сказала, что это грустно — они должны сгорать и падать, чтобы чье-то желание исполнилось. Что им больнее всего видеть чужое счастье. Питер вздыхает, чтобы немного успокоиться, и снова едва улыбается. — Ты заботилась даже о звездах. Я никогда не встречал никого добрее тебя. Ветер приходит откуда-то из-за темной ограды и поднимает ворох желтеющих листьев. Небо затягивается черными тучами, небо не оставляет просвета. Хотя Питеру кажется, что в этом месте никогда не бывает светло. — Но знаешь, Гвен. Я поверил в то, что ты сказала, только сейчас. Сердце сжимается и колотится, горечь переплетает все тело. Холодает. — Ты и не представляешь, Гвен, как мне больно раз за разом спасать Нью-Йорк и видеть счастливые лица его жителей. Они ведь вернутся к спокойной жизни, зная, что я не брошу их. Вернутся к близким, вернутся к семьям. Гвен, только, знаешь, мне не к кому вернутся после очередной победы. Ты больше не волнуешься и не ждешь звонка, больше не открываешь окно и не ругаешь за то, что не звонил тебе. Первые капли дождя осыпаются на землю. — Я теперь чувствую себя, как звезды, о которых ты говорила. Какой я герой, если не могу радоваться счастью тех, кого спас? — молчит какое-то время, приводит мысли в порядок. — Я правда очень скучаю, Гвен. Потом тихо отходит на несколько шагов, еще и еще, пока не оказывается за оградой, чтобы прийти сюда завтра и снова сказать, как ему не хватает Гвендолин Стейси.