Притворись моей женой, Грейнджер..

Гермиона проснулась лишь к обеду — переживания последних дней давали о себе знать. Вспомнив, какой сегодня день, она вздохнула. Первый раз в своей жизни Грейнджер не знала, как поступить. Она, было уже, смирилась со своей участью. До вчерашнего дня. Теперь девушка была уверена, Малфой будет издеваться над ней каждый Божий день, пока не сломает её. «Мосты сожжены — назад дороги нет. Малфой хотел добиться, чтобы я не пришла, что ж не лишу себя удовольствия стереть с его лица противную улыбку», — подумала Гермиона и пошла собираться. Перебрав свой небольшой гардероб, девушка остановилась на простом платье молочного цвета, доходивших до колен, а на ноги надела бежевые туфли-лодочки на невысоком каблуке. Каштанового цвета волосы, тщательно расчесанные, мягкими волнами спадали с её плеч, а лёгкий макияж подчеркивал естественную красоту. Из отражения в зеркале смотрела довольно симпатичная девушка, только в шоколадных глазах таилась бесконечная грусть. Гермиона бросив ещё один взгляд на зеркало, направилась на кухню, где уже обедали её родители. — Ты так сладко спала, что мы решили не будить тебя, — сказал Томас Грейнджер. — У тебя свидание? —заметив, что дочь нарядилась, спросил он. — Добрый день, — искренне улыбнувшись, сказала Гермиона. — Сегодня у Гарри день рождения, я собиралась пойти в Нору, чтобы поздравить его, — соврала она. На самом деле, Поттеру исполнялось восемнадцать только через неделю. — О, поздравь его от нас тоже, — улыбнувшись, сказала миссис Грейнджер. — Конечно, мам, — покривив душой, пообещала Гермиона. — Так я пойду? — Хорошо тебе повеселиться, — пожелал ей отец и снова углубился в свою газету. Чмокнув обоих родителей в щёку, девушка попрощалась и, выйдя на улицу шумного Лондона, трансгрессировала.

***

День выдался пасмурный. На ещё совсем недавно безмятежном и спокойном небе появились хмурые, свинцово-серые тучи, предупреждая всех о том, что скоро начнется дождь. К приходу Грейнджер всё уже было готово. Холодно поздоровавшись с Нарциссей и Люциусом, которые встретили её в саду, девушка огляделась. Из-за непогоды было решено наколдовать защитный купол над парком Малфоев, где Гермиона и Драко должны были стать мужем и женой. Посередине сада была установлена арка, дорогая, вычурная с обвитыми вокруг темно-красными розами. Слева и справа от дорожки поставили чёрные резные стулья, всего их было четыре. Несмотря на окружавшее великолепие, атмосфера, витавшая в воздухе, была отнюдь не праздничной, а скорее — мрачной. Вскоре в саду появились двое волшебников. Один из них, маленький, с седыми клочьями волос на голове, был уже знаком Гермионе — он распоряжался на похоронах Дамблдора, а затем и на свадьбе у Билла и Флёр. Другой маг, шустрый старичок с быстрыми черными глазками, вероятно, был колдографом из «Ежедневного Пророка». —Добрый вечер, — поздоровались они с ней и Малфоями. —Полагаю, можно уже начинать. Где же Драко? — взглянув на замок, спросила Нарцисса. Словно услышав мать, Малфой-младший уже шагал по направлению к ним. Платиновые волосы, гладко зачесанные назад, рубашка чёрного цвета, наглухо застегнутая на все пуговицы, идеально сидящий на нем черный костюм — он словно сошел со сказки про злого принца, которую в детстве читала Гермионе мама. Со стороны, вероятно, они составляли сильный контраст — белое и чёрное, свет и тьма. Увидев её, он остановился, в его взгляде снова промелькнуло такое же выражение, какое было несколько дней назад в библиотеке, но оно быстро исчезло. — А я до последнего надеялся, что ты не придешь, Грейнджер. Надежда умирает последней, — усмехнувшись, сказал он ей. «Игнорируй его. Не дай вывести из себя. Будь выше», — повторяла она словно мантру. Люциус выразительно посмотрел на сына, и тот направился к арке. Нарцисса и колдограф уже заняли свои места, к ним присоединился и Малфой-старший. Откуда не возьмись, зазвучала тихая, успокаивающая музыка. С удивлением оглядевшись, Гермиона заметила домовых эльфов, игравших на многочисленных инструментах. По причине того, что некому было проводить девушку к жениху, Гермиона сама двинулась по дорожке в сторону арки. Сердце её гулко стучало, тело дрожало, словно осиновый лист, во рту было сухо, как в пустыне. Приблизившись к арке, она встала напротив Драко. Девушка не посмела поднять на него взгляд, и смотрела куда-то в область его шеи. — Леди и джентльмены, — начал седовласый маг певучим голосом, — мы собрались здесь сейчас, чтобы отпраздновать союз двух верных сердец, — произнес он заученную фразу. При последних словах, у Драко вырвался смешок, который он скрыл за покашливанием. «Ну да, как же, союз ненавидящих сердец», — мысленно поправила волшебника Гермиона. Дальше она не слушала его речь, рассказывающего что-то о любви между супругами, долге, верности друг другу и тому подобную чепуху. Но вдруг вышла из оцепенения, после слов: — Драко Люциус Малфой, берёте ли вы Гермиону Джин Грейнджер в законные жены? Девушка задержала дыхание. Только не «да». Только не соглашайся ради Мерлина. — Да, — произнес слизеринец через несколько секунд. Это был конец. Или начало. Или то и другое. Конец счастливой, размеренной жизни и начало дней, полных неизвестности и мрака. Краем глаза она увидела, как всегда сдержанная Нарцисса незаметно смахнула слезу, а Люциус сжал её руку. — Гермиона Джин Грейнджер, берёте ли вы Драко Люциуса Малфоя в законные мужья? Время для неё остановилось, она ничего не чувствовала, не слышала никаких звуков. Её внутреннее «Я» восставало против согласия стать женой этого человека. Она подняла голову, и встретилась взглядом с серыми глазами, так сочетающихся с этой пасмурной погодой. Ненависть. Презрение. Пренебрежение. Усталость. Целая гамма чувств на бледном лице. — Да, — услышала она собственный голос. — В таком случае я объявляю вас соединёнными узами до скончания ваших дней, — сказав это, волшебник поднял палочку над головами Драко и Гермионы, и из неё посыпались серебряные звездочки, соединяя тела новоиспеченных супругов. Гермиона закрыла глаза от резкой вспышки — колдограф запечатлел этот момент. Малфой-младший резко отстранился, несильно оттолкнув её назад, и торопливо пошёл в сторону замка. Спектакль окончен. Можно расходиться. Люциус Малфой что-то обсуждал с приглашенными волшебниками. Никто не обращал на неё внимания, и Гермиона уже собиралась уходить, как кто-то положил руку на её плечо. — Завтра суд, мисс… мисс Грейнджер, — замявшись, сказала Нарцисса. У неё язык не поворачивался обратиться к ней, как к «миссис Малфой». — Завтра весь магический Лондон будет в курсе, что вы с Драко поженились. Предпочтительнее, если сегодня вы останетесь в Малфой-мэноре и явитесь на заседание вместе, чтобы не вызвать подозрений, — закончила она. — Вы предлагаете мне остаться в замке? — недоверчиво спросила Гермиона. Нарцисса кивнула и выжидательно посмотрела на неё. В словах миссис Малфой был резон. Будет странно, если сразу после дня бракосочетания, они появятся порознь. — Хорошо, но мне нужно предупредить родителей и забрать кое-какие вещи, — согласилась девушка.

***

Твинки проводил Гермиону в отведенную ей комнату. Всё её убранство было подобрано в сочетании серых и зеленых оттенков. С большого распахнутого окна открывался захватывающий вид на роскошный сад Малфоев. В центре комнаты стояла широкая кровать, покрытая зелёным атласным покрывалом, а возле кровати — небольшая тумбочка, на которой стояла ваза с настоящими цветами. Сбоку находилась еще одна дверь. Вполне сносно, если не думать о том, что когда-то здесь жил какой-нибудь Пожиратель Смерти. Например, Беллатриса Лестрейндж. Девушка передернулась от собственных мыслей. Посетовав на то, что забыла взять пижаму из дома, она сняла платье и положила на спинку стула. Открыв дверь в смежную комнату, Гермиона обнаружила огромную ванную. Девушка подошла к зеркалу и принялась смывать макияж. Удовлетворенно посмотрев на своё отражение, она вышла из ванной и вскрикнула, обнаружив… Драко, который по-хозяйски разлёгся на её кровати. Он был без рубашки, и мягкий лунный свет падал на его рельефный торс. Мерлин его побери. Что он забыл здесь? — Не надо кричать, миссис Малфой, ещё рано, — сказал издевательским тоном Драко, и у Гермионы резануло слух от такого обращения. — Я просто пришёл проведать свою драгоценную грязнокровную женушку в первую брачную ночь. Ну-ну. Она не собирается так легко сдаваться. —Уходи! — гневно выкрикнула она. Гермиона взглядом поискала волшебную палочку, которую непредусмотрительно оставила на тумбочке, но её там уже не было. Дура. Дура. Дура. Как можно быть настолько наивной? Это же поместье Малфоев. Здесь всегда нужно быть начеку. — Не это ищешь? Ты ещё глупее, чем казалась на первый взгляд, — помахал её палочкой Малфой-младший. — Кстати, мне нравится этот кружевной комплект, — насмешливо сказал он, оглядев её стройное тело с головы до ног. К своему ужасу, Гермиона осознала, что стоит в одном белье, и инстинктивно прикрылась руками, медленно пятясь назад в ванную. — Коллопортус, — произнес слизеринец, и дверь заперлась, то же самое он проделал и с входной дверью. Пути отступления у девушки не осталось. Чёрт. По-настоящему страшно. — Что ты хочешь, Малфой? — пытаясь быть твердой, спросила девушка. Драко ничего не ответив, встал с кровати и подошел вплотную к ней. Гермиона почувствовала запах огненных виски, исходивший от него. Она собиралась броситься к палочке, оставленной на кровати, но не успела. Драко поняв её намерение, схватил её за обе руки, и с силой оттолкнул к стене. Холодные пальцы. Бесчувственный, словно глыба льда. Больно ударившись головой, Гермиона закрыла глаза от навернувшихся слёз. Драко прижался к ней со всем телом так, что его голый торс касался её груди, а в область живота девушки упиралось что-то твёрдое. Глаза Гермионы закатились, дыхание участилось, и беспомощный стон вырвался с её губ. Что это? Страх смешанный с… желанием? Зарывшись головой в её волосы, Драко прошептал ей на ухо: —Я мог бы тебя заставить, Грейнджер, но куда приятнее будет наблюдать за тем, как заучка Гриффиндора, подружка святого Поттера и нищеброда Уизли, будет просить, нет, умолять меня не останавливаться. А это судя по всему, случится очень скоро, — сказав это, он отпустил её и вышел из комнаты, оставив Гермиону у стены, с дрожащими ногами и колотящимся сердцем. Он сделал это снова. Оставил за собой последнее слово.