Притворись моей женой, Грейнджер..

На следующее утро у Гермионы Грейнджер появилось подозрение, что кто-то наслал на неё проклятие или, по крайней мере, подмешал ей в тыквенный сок зелье неудачи. Всё валилось из рук. Началось всё с того, что, проснувшись и кинув взгляд на настенные часы, она осознала, что проспала завтрак. И чтобы не опоздать на занятие, которое, между прочим, проходило с МакГонагалл, она, чертыхнувшись про себя, побежала в ванную приводить себя в порядок. За соседней стенкой было тихо. Значит, Рон же ушел. Это было неслыханным явлением, чтобы Уизли проснулся раньше Грейнджер. Определенно происходило что-то странное. Умывшись и наспех одевшись, она принялась собирать свитки с домашним заданием, как на один из пергаментов чудесным образом опрокинулась баночка с чернилами. Замечательно. Просто замечательно. Теперь я точно опоздаю. Несколько минут ушло у неё на то, чтобы убрать заклинанием разводы на пергаменте. После всех этих мелких злоключений, когда она торопливо шла на трансфигурацию, её не покидало ощущение, что должно произойти что-то …неправильное. Но как бы Гермиона ни старалась успокоить себя, что всё в порядке, ну, не считая ссоры с Роном (что стало уже привычным явлением в последнее время) и отвратительной ситуации с Малфоем, у неё никак не получалось избавиться от непонятной тревоги.

***

Грейнджер опаздывала. Конечно, ему было плевать на её посещение уроков, но взгляд Малфоя постоянно возвращался к пустому месту рядом с собой. У него мелькнула мысль: "Не из-за увиденной ли вчера сцены с его участием заучка решила прогулять занятие?" Неужели я сломал психику невинной миссис Малфой? Драко усмехнулся. Он почувствовал на себе чей-то взгляд и поднял голову: на него смотрела профессор МакГонагалл. Старуха тоже заметила отсутствие своей любимой ученицы и время от времени кидала недовольные взгляды на Малфоя. Да, профессор. Это я запустил в старосту девочек Аваду и закопал в Запретном лесу. В чертовой школе больше же нет желающих прикончить Грейнджер, кроме её «любящего супруга». Интересное совпадение, что в последний раз, когда я её видел, она тащилась, словно послушная собачонка, за Уизли. Почему-то последняя мысль невероятно раздражала его. Он уставился, прожигая взглядом спину рыжего, который тихо переговаривался с Поттером. Драко захотелось взять Уизли за шкирку и хорошенько ударить по его глупой физиономии. Зачем? Из-за Грейнджер? Нет. Для собственного душевного спокойствия. В этот самый момент дверь за ним открылась, и вошла запыхавшаяся Гермиона, при этом умудрившись споткнуться на ровном месте. Послышался глухой стук от упавшей сумки и извинения гриффиндорки. Не оборачиваясь, Драко закатил глаза. Мерлин, Грейнджер. Разучилась ходить? О том, что эта была именно она, Драко понял по повернувшимся головам Поттера и Уизли, вид у которых сразу стал пришибленный. Но рыжеволосый парень недобро покосился на вошедшую, а потом, как по традиции, на Малфоя и отвернулся. Только герой войны с выражением вселенской скорби смотрел на подругу. Лицо Макгоногалл разгладилось, но через мгновение посуровело. — Мисс Грейнджер, вы опоздали. У этой женщины определенно есть дар сообщать очевидные вещи. — Простите, профессор, — промямлил голос сзади, но в дальнейшие объяснения гриффиндорка вдаваться не стала. — Занимайте своё место, —сжалилась над старостой директор. До того, как сесть, Грейнджер ударилась коленкой об стол и, поморщившись, потерла ушибленное место. — Выглядишь ещё хуже, чем обычно, — протянул Малфой. К его удивлению, девушка ничего не ответила на колкость, ни привычное «пошел ты», ни «займись своими делами», даже не взглянула на него. Это уже настораживало. Драко незаметно присмотрелся к Грейнджер. Та с отсутствующим взглядом постукивала пером по столу, в пергаменте, лежащим перед ней, не было выведено и строчки. Слизеринцу захотелось встряхнуть её, заставить кричать на него, сказать заумную фразу, лишь бы не видеть затравленного взгляда. Он уже это видел однажды. Драко во всём обвинил Уизли. Почему? Потому что так было легче. Легче свалить на Поттера и его дружка, чем на… себя? В самом деле, у Грейнджер опустошенный вид из-за сцены, которую она вчера увидела? Из-за его интрижки с когтевранкой, имя которой он не удосужился запомнить? Звучит, мягко говоря, бредово. Скорее, Грейнджер беспокоится о том, что подумал Уизел, увидев их вместе.

***

Гермиона превратилась в комок нервов. Казалось, если кто-нибудь прикоснулся бы к ней, его бы ударило мощным зарядом, настолько напряженной она была. Слишком много навалилось на неё в последнее время. Ссора с Роном, Гарри, косые взгляды однокурсников — ноша стало нестерпимо тяжелой. И чувство тоски, которая появилась вследствие невозможности решения проблем. Она не слушала Макгоногалл и не записывала. Со стороны могло показаться, что ей было на всё наплевать. Только внутри она кричала, просила о помощи, обращаясь непонятно к кому. Неожиданно теплая ладонь накрыла её собственную. Она вышла из оцепенения и непонимающе уставилась на Драко. — Прекрати стучать пером, Грейнджер. — Тихо произнес слизеринец. — Действуешь на нервы. Она просто кивнула, даже не пытаясь вникнуть в его слова. Гермиона будто со стороны наблюдала за тем, как Драко, не обращая на неё никакого внимания, продолжил записывать за МакГонагалл свободной рукой, в то же время даже не помышляя отпускать её. Они сидели на последней парте, поэтому свидетелей этой странной сцены не было. Длинные пальцы. Аристократические. Фамильный перстень… Наверняка сделанный со злым умыслом. — … мисс Грейнджер? — голос профессора вывел её из прострации. Она тут же выдернула руку из-под ладони слизеринца и вопросительно подняла взгляд. Что я пропустила? Вопрос, наверняка, относился к сегодняшней теме. Ох… Что мы проходили сегодня? Гермиона перевела взгляд на Малфоя, но тот лишь насмешливо приподнял бровь. — Простите, профессор, — произнесла она. — Я не знаю. Вероятно, она произнесла что-то совсем глупое, потому что в следующий момент весь класс недоуменно повернулся к ней, а потом и вовсе послышались смешки. — Мисс Грейнджер, вы не знаете… как собрать домашнюю работу у однокурсников? — скептично спросила директор. — Прослушала старуху, Грейнджер? Интересно, чем же ты была занята всё это время? — ухмыльнулся Малфой. — Да, конечно, профессор, я соберу, — игнорируя своего «милого» соседа по парте, ответила Гермиона. Что же происходит сегодня?! *** Откуда же было знать Гермионе Грейнджер, что чувство тревоги её небезосновательно, и в сотнях километров от Хогвартса, в знакомой ей маггловской улице появились черные силуэты. Остановившись перед кирпичным домом, который ничем не выделялся среди других, они, не сговариваясь, двинулись в сторону входа. *** Драко лениво ковырялся вилкой в тарелке, так что его ужин скорее напоминал неприятного цвета жижу, чем аппетитный пастуший пирог. Мыслями он был далеко, и не обращал внимания на визг Паркинсон и смех Забини. Его занимала кудрявая головка, которая сидела за столом ненавистного факультета и сильно выделялась, потому что находилась отдельно ото всех и с отсутствующим видом поглощала пищу. Драко показалось, что она даже не чувствует вкуса еды. Как прокаженная. Мысль, что она осталась без своих недоумков-друзей из-за него, не приносила удовлетворения, и Малфой поймал себя на мысли, что было бы проще ненавидеть её, если бы она следовала по пятам за своим ненаглядным Поттером. — Ну же, Драко, — он почувствовал, как холодная рука Пэнси легла на его ладонь и принялась тормошить её. — Ты слышал, что я сказала? — Что тебе нужно? — холодно осведомился Малфой, посмотрев наконец на слизеринку. — Мы сегодня встретимся? — с надеждой спросила Паркинсон, предпочитая не замечать не располагающего беседе тона. — Ты постоянно запираешь комнату на ночь, а я скучаю, — недовольно добавила она. Малфой с улыбкой, которая напоминала сейчас оскал, наклонился к Пэнси и больно сжал её руку. — Дорогая, сколько раз я тебе говорил, что о наших «ночных приключениях» не упоминать при людях? — с фальшивой участливостью спросил он. — Прости, Драко, прости, — залепетала слизеринка, и, посмотрев по сторонам, зашептала: — Никто не заметил. Обещаю, это больше не повторится. — Конечно, не повторится, Пэнси, — отпустив руку девушки, тихо произнес Драко. — Больше не будет повода. — Ты… Ты же несерьезно, милый? — Раз ты настолько глупа, что не можешь удержать свой язычок за зубами, связь с тобой может стоить мне очень многого, — краем глаза заметив, как «воронье гнездо» направилось в сторону выхода, Драко встал. Пэнси надула губки и демонстративно отвернулась. Конечно, она не поверила ни одному его слову. Плевать.

***

Гермиона торопливо шла в сторону башни старост. Коридор, лестница, еще коридор. Этот день длился слишком долго. С ней по-прежнему не разговаривали. Нет, она не чувствовала враждебное отношение или ненависть со стороны гриффиндорцев, просто та связывающая нить факультетской дружбы оборвалась, появились холодность, напряжение в общении. Не было больше посиделок в гостиной Гриффиндора, забавных шуток Симуса, стычек между Джинни и Роном; Парвати не рассказывала о своих многочисленных поклонниках и свиданиях, а Невилл — о свойстве очередного чудо-растения. Она замечала обращенные к ней сочувствующие взгляды Гарри, но от этого становилось не легче: лучший друг не заговаривал с ней и на ответный взгляд отворачивался с виноватой улыбкой. Видимо, сказывалось влияние младшей Уизли и Рона. Гермиона не винила его: всегда сложно разорваться между лучшими друзьями, она знала это не понаслышке. В своё время ей тоже пришлось сделать выбор между Гарри и Роном… — Ай, — задумавшись, она не заметила, как налетела на кого-то. Ну, конечно, кто это же бы мог быть ещё… Мерлин сегодня особенно благосклонен ко мне. — Грейнджер? — нарочито удивленным тоном спросил Малфой, насмешливо смотря на неё сверху вниз. Вид у него был расслабленный, и, пожалуй, скучающий: волосы были небрежно уложены, галстук свободно болтался на шее, мантия сбилась. Но что-то было неестественное в его облике. Напускное. Оставалось всего несколько шагов до спасительного портрета. Почему? — Что ты делаешь в этой части замка, Малфой? — тоном Филча поинтересовалась Гермиона. Она бы даже не отказала себе в удовольствии применять те же методы наказания на слизеринце, что и у завхоза, настолько разозленной она была. — Не знал, что часть замка передали в вашу с Уизли личную собственность. — Скривился Драко. — Семья нищеброда, наверняка, была в восторге. Гермиона раздраженно фыркнула и направилась к портрету Сурового рыцаря, но вспомнила кое-что. — Что ты устроил сегодня на трансфигурации, Малфой? — прищурившись, спросила она. — О чем ты, Грейнджер? Я не обладаю способностью угадывать мысли, особенно, двинутых гриффиндорцев. — Почему... Зачем ты положил руку на мою? Зачем был этот жест? — Я объяснил причину. Ты стучала гребанным пером, что выводило меня из себя. — Глупости. Ты бы мог остановить меня в своей манере. Например, отобрать у меня перо, толкнуть, подвергнуть заклинанию, но вместо этого ты решил чертову половину занятия держать меня за руку. — Гнев, так старательно заглушаемый, вырвался наружу. Она повысила голос, — Решил продолжать играть на публику? — Тебя это так взволновало, Грейнджер? У меня, конечно, были подозрения, что ты фригидна, но настолько… — Малфой цокнул и покачал головой. — Думаешь, это смешно? — Глаза её странно заблестели. Она без сил прислонилась к холодной стене и закрыла глаза. — Я устала, Малфой. Устала от твоих насмешек, издевок, от непонятных отношений между нами. Я устала от тебя. Ты сломал меня. Ты победил. Заставил отвернуться от меня самых близких мне людей. — Гермиона задрожала. — А теперь оставь меня в покое. Я согласилась на этот брак, и тем самым сохранила свою жизнь, но если ты будешь продолжать в том же духе, то моя жизнь не будет иметь для меня никакой цены и мне нечего будет терять, Малфой. — Смеешь мне угрожать, Грейнджер? — тихо спросил Драко. Он поставил руки на стену по обе стороны от неё, не давая шанса на бегство, и оказался настолько близко, что его горячее дыхание обожгло ей щеку. — Всего лишь предупреждаю о последствиях, — нервно сглотнула она, но глаза открыть не осмелилась. — Чего же ты хочешь? Чтобы я оставил тебя в покое или, быть может, другого к себе отношения? — Драко провел пальцами по щеке девушки и убрал непослушную прядку с её лица. — Признайся, Грейнджер, ты бы хотела оказаться на месте той когтевранки. — Нет. Нет, — твердо сказала она. Наваждение ушло. Открыв глаза, Гермиона встретилась с ним взглядом. Снова между ними два сантиметра расстояния. Это никогда не заканчивалось хорошо. — Тогда почему сейчас ты тянешься ко мне? Залепить пощечину? — спросил он насмешливо. Гермиона осознала, что всё это время и в правду непроизвольно тянулась к нему, даже привстала на носочки, чтобы быть на уровне его глаз. Она мгновенно покраснела, но не двинулась с места и продолжала смотреть на Драко. — Да, — выдохнула она и потянулась к его губам. Малфой, который всегда владел ситуацией, определенно не ожидал такого от неё. Когда его губ коснулись теплые губы гриффиндорки, он никак не отреагировал. Почему она это сделала? Как бы не смешно это звучало, Малфой был единственным, кто остался у неё. Пусть он ненавидел её, но он знал правду о ней. Может, он даже понимал её, как тяжело быть чужим среди своих. Мерлинова борода, она считает, что у них есть что-то общее? Гермиона разочарованно оторвалась от него, но тут же с осторожным выдохом Драко приоткрыл рот и скользнул языком по её верхней губе. Мысли разом улетучились. Поначалу поцелуй был резким, жестким, словно в наказание, но уже через несколько мгновений в нем появилось жгучее, сильное, сводящее с ума желание. Гермиона отчаянно вцепилась его рубашку, то ли требуя, чтобы он стал ближе, то ли собираясь его остановить. Но всё имеет привычку заканчиваться, и этот поцелуй не стал исключением. Если их всегда прерывали другие люди и не было необходимости что-то говорить, то сейчас всё было по-другому. Установилась звенящая тишина. Драко без никаких эмоций смотрел на неё мгновение, но потом, видимо, приняв решение, потому что лицо его приобрело привычно холодное выражение, насмешливо протянул: — Грейнджер, я просто спас Уизли от такой деревянной заучки, как ты. — А потом зачем-то добавил: — Грязнокровка. Он сам не поверил в то, что сказал, но момент был испорчен. С лица гриффиндоки сошло смущение, и она расширила от недоверия глаза. Во взгляде её плескались боль, отчаяние и унижение. Сказав это, он просто повернулся и ушел. Оставил Грейнджер одиноко стоять у стены, а сам мчался по коридору, впервые в жизни пожалев о своих словах.