Притворись моей женой, Грейнджер..

Следующие две недели пролетели для Гермионы незаметно. Может быть потому, что и она сама стала незаметной, невидимой для всех окружающих. Рон старался избегать её насколько это вообще было возможно, учитывая то, что они делили одну гостиную и обязаны были патрулировать вместе школу два раза в неделю. Гарри поддерживал друга, и Гермиона изредка ловила на себе укоризненные взгляды Поттера. Грейнджер ходила с гордо поднятой головой и показывала блестящие знания на уроках, отвечая на любые вопросы преподавателей, как и раньше, но никто и подумать не мог, что эта гордая девушка ночами плакала в своей комнате. Что удивительно, Малфой тоже игнорировал её после злосчастного поцелуя. Когда они столкнулись на следующий день в коридоре, он лишь с пренебрежением посмотрел на неё. Гермиона, которая торопливо шла на историю магического права, держа в руках большое количество свитков пергамента, буквально впечаталась в широкую грудь слизеринца. Естественно, она всё уронила. — Хоть иногда высовывай нос из своих учебников, Грейнджер, — процедил он холодно и оттолкнул от себя. Угнаться за настроением Малфоя — гиблое дело. Её удивление быстро сменилось раздражительностью. — Тебе тоже не помешало бы научиться смотреть по сторонам, Малфой, — в тон ответила она ему и, сев на корточки, принялась собирать упавшие свитки. На этом разговор был закончен. Драко, обойдя её, скрылся за следующим поворотом. Больше они не заговаривали. Гермиона иногда наблюдала за ним в Большом зале, но он не смотрел в её сторону. Драко даже не пытался играть роль влюбленного мужа, видимо, решив, что не задирать Грейнджер — уже великая честь и привилегия. Однокурсники его игнорировали, но ничего не могли сказать ему, видимо, страх перед Малфоем пересиливал презрение. Гермиона, которая сидела в библиотеке уже несколько часов, посмотрела на настенные часы. Почти девять. Время патрулирования. Вздохнув, она начала убирать на место книги и собирать исписанные вдоль и поперек свитки в сумку. Идти совсем не хотелось. Каждое патрулирование, которое проходило в напряженном молчании, было пыткой для них обоих. Рон уже выходил из гостиной, когда Гермиона дошла до портрета сурового мужчины. — Будет быстрее, если мы осмотрим коридоры по отдельности, — сказал он, в первый раз нарушив молчание за две недели. Гермиона кивнула, соглашаясь, хотя профессор МакГонагалл категорически запретила ходить после отбоя поодиночке. — В таком случае, я осмотрю подземелья, первый и второй этажи, — произнесла она. Рон что-то промычал, что Гермиона сочла за согласие. Спустившись в подземелья, девушка пожалела, что не оделась потеплее. В каменных коридорах, насквозь пропахших сыростью и зельями, было прохладно. Держа палочку прямо перед собой, она уверенно шагала в сторону гостиной Слизерина. Еще немного и можно с чувством выполненного долга покинуть это мрачное место, спертый воздух которого уже прочно засел в её легких. Гермиона вдруг остановилась, прислушиваясь. Ей показалось, что секунду назад ей послышался стон. Может быть, кому-то стало плохо? Девушка поспешила в сторону кабинета, откуда доносился голос. Это был один из классов, где у них проходило зельеварение. Дверь была приоткрыта, но сквозь темень ничего не было видно, всё-таки в подземельях отсутствовали окна. Ладонь её уже коснулась до дерева, собираясь надавить на дверь, как Гермиона услышала судорожные вдохи и выдохи, характерные толчки и непрекращающийся женский стон. Сомнений не оставалось. Ночью, в Мерлином забытом классе, какие-то студенты Слизерина предавались плотским утехам. Гриффиндорка передернулась. У неё был выбор: развернуться и уйти, будто ничего не было или зайти в кабинет и застыдить нерадивых студентов, прочитав лекцию о безответственности и правилах Школьного устава, а затем отнять очки и, пригрозив деканом факультета, отправить спать. А если это её однокурсники? Например, Забини или же Паркинсон? Может, Нотт? Гринграсс? Попасться им на глаза сейчас — значит, слышать подколы со стороны слизеринцев до конца года. Но с другой стороны — студенты не имеют права прохлаждаться вне своих спален после отбоя. Пока Гермиона обдумывала дальнейшие действия, из комнаты донесся хриплый шепот девушки: — Драко… быстрее. Грейнджер вздрогнула, услышав знакомое имя. Драко? Откуда-то из глубины поднялась волна злости и ненависти и сердце её заколотилось от негодования. Как он смеет? Не то, чтобы Гермиона требовала от него супружеской верности, даже думать ей об этом было противно, но брак представлял некоторые обязательства, какие даже Малфой, как она думала, должен соблюдать. Видимо, для него ничего святого нет. Что от него было ожидать? Это же Малфой. Эта девушка может разболтать всей школе. Неужели ему наплевать на свою свободу? Для чего тогда нужен был этот спектакль? «А только ли это злит тебя?» — прошептал в голове противный голосок. Она отмахнулась от него, не желая признавать, что после инцидента в первый день, она предполагала другое отношение к себе. Нет, не доброжелательность. Хотя бы, не ненависть. Из приоткрытой двери донесся приглушенный стон девушки и хриплое рычание Драко. «Закончили», — подумала девушка с отвращением. Решительно вцепившись в ручку и держа палочку наготове, она потянула на себя дверь. Люмос осветил небольшой класс, посередине которого стоял спиной Малфой, а за ним, на одной из парт разлеглась девушка. Её светлые волосы рассыпались по парте. При виде незваного посетителя, она закрыла голову мантией, но Грейнджер успела разглядеть её лицо. Это была шестикурсница из Когтеврана, имя которой она никак не могла вспомнить. Драко неторопливо обернулся на источник света. — Грейнджер, какими судьбами? — скривив рот в ухмылке, спросил Малфой. Гермиона потеряла дар речи от такой наглости. Когтевранка, поняв, кто перед ней, совсем стушевалась. Соскользнув с парты, она принялась собирать разбросанную одежду, и одевшись, уже хотела незаметно исчезнуть, как Драко поймал её за локоть. — Подожди, как тебя там… Я с тобой ещё не закончил. — усмехнулся он. А затем достав палочку из мантии, наставил на дрожащую от страха девушку. — Что ты…? — выдохнула Гермиона в ужасе. — Отпусти её немедленно. Драко даже не шелохнулся. — Обливэйт, — негромко сказал он и выпустил руку девушки. Когтевранка перестала брыкаться и через секунду с удивлением переводила взгляды с Малфоя на Грейнджер. По тому, как легко Драко использовал заклинание забвения, у Гермионы возникло смутное подозрение, что это происходит уже не в первый раз. — У нас ночное свидание, — насмешливо произнес он, обращаясь к шестикурснице, и, приблизившись к ошарашенной Грейнджер, обнял её за талию. — Эмм… Я, пожалуй, пойду, — совсем смутилась светловолосая девушка. По её лицу было видно, что она думала о том, какого дракла она здесь забыла и также то, что не дождется того, как растреплет об увиденном всей школе. Когда девушка, наконец, вышла из кабинета, Гермиона пришла в себя. — ТЫ. НЕНОРМАЛЬНЫЙ. ИДИОТ. — отбросив руку Драко со своей талии, выкрикнула она, не заботясь о том, что кто-то может услышать её. — Ты решила перебудить весь замок? — лениво спросил её Малфой, скрестив руки на груди. — Сколько раз ты это проделывал, Малфой? — удерживая себя от желания пустить каким-нибудь заклинанием, спросила Гермиона. — Я не считал. — Самодовольно сказал Малфой. — Всё же это забавно наблюдать за тем, как девушка, которую ты трахал до потери пульса несколько минут назад, ничего не помнит. — Прекрати. Замолчи. — Заметь, Грейнджер, всё происходило по обоюдному согласию. Все эти девушки, они сами просили, нет, умоляли взять их. — Ты – омерзителен, — зло прошипела Гермиона. — Ты думала, что «священный союз двух любящих сердец», — Малфой удивительно похоже передразнил голос церемониального служащего, который был на их свадьбе, — заставит меня хранить верность тебе, Грейнджер? Если это так, то ты просто побила рекорд по глупости. — Ты можешь делать что, когда и где тебе удобно, Малфой. Но если тебя поймают, только попробуй впутать в это меня, — голос её дрожал. И не только от холода. Она уже повернулась, чтобы уйти. — Не думаю, что вы с Уизли вечерами в своей чертовско-тошнотворно-уютной гостиной обсуждаете планы по улучшению участи угнетенных домовиков, — бросил он ей в спину так, что она замерла на месте.

***

— Что? Ты же прекрасно слышала меня, Грейнджер. Давай скажи мне, что ты и Уизли не греховодничаете в своей общей ванной. Он передернулся, представив себе эту картину. Какого черта он это сказал? Потому что последнее слово остается всегда за Малфоем. Поворачивается. Отлично. Во взгляде удивление и через секунду понимание. Недоверие. Думай, кретин. Думай. Что ответить. — К чему ты это сказал, Малфой? — шагнув в его сторону, спросила она. Давай сделай ещё один шаг, и я вытряхну из тебя всю твою жалкую душонку, Грейнджер. Если бы я сам знал, почему опускаюсь до того, что веду беседу с грязнокровкой. Интересуюсь твоей никчемной жизнью. Если бы я только знал. Конечно, эта блондинка-когтевранка была не первой. И даже далеко не второй. Перед отправлением в школу, Нарцисса, зная о популярности сына среди противоположного пола, попросила его воздержаться от «тесного общения» с девушками, пока не утрясется ситуация с судом. Тогда же в его голову пришла гениальная мысль заставить забыть ничего не подозревающих студенток о прошедшей ночи. Исключение составляла, разве что, Пэнси. Он постоянно ловил восторженные взгляды девушек, которым, по всей видимости, было всё равно на его семейное положение, и без зазрения совести пользовался этим. Драко даже не удосуживался запоминать их имена. Без обязательств. Без чувств. Просто удовлетворение. Он не давал им возможности касаться себя, не смотрел им в глаза. Да, он — чудовище. И его это устраивало. После поцелуя с Грейнджер, он долго приходил в себя, простояв в душе больше часа, пытаясь отмыться. Но на следующий же день к своему неудовольствию понял, что он стал замечать её, что каждый чертов день ищет глазами в толпе студентов каштановую копну волос, ждет, когда она на уроке выдаст заумную фразу или речь. Совместная трансфигурация, на которой они вынуждены были сидеть вдвоем с легкой руки старухи Макгонагалл и придурка Нотта, изматывала его морально. Грейнджер больше не пыталась отодвинуться и временами украдкой разглядывала его, что, несомненно, приводило Малфоя в бешенство. Он, в свою очередь, старался не замечать быстро шепчущих губ гриффиндорки, когда она записывала слова преподавателя. Такие мягкие, непривычно податливые. Стоп. Молчание слишком затянулось. Вдруг дверь за ними скрипнула. Грейнджер наставила палочку на дверь, осветив вошедшего профессора Слизнорта, который своим появлением избавил Драко от объяснений. Его только сейчас не хватало. — Мистер Малфой, миссис Малфой, — удивленно проговорил он, а потом хитро улыбнулся. — Это не то, что вы подумали, сэр, — произнесла с нажимом Гермиона. Взгляд профессора ей совсем не понравился. — О, конечно, я всё понимаю. — жеманно начал Слизнорт. — Молодые муж и жена. Я и сам проходил через это. Ночные свидания, каждая выкроенная минута стоит очень дорого. Заметив, как Гермиона еле заметно скривила губы от слов профессора, Драко усмехнулся. Ну уж нет, Грейнджер. — О, вы всё правильно поняли, сэр. — Плохо скрываемая ирония. С этими словами Малфой взял за руку Гермиону. Второй раз за этот гребанный месяц. Он обнаружил, что пальцы девушки совсем окоченели от холода. Она кинула на него недовольный взгляд а-ля что-это-за-игры-Малфой, но одергивать руку не стала. — На самом деле, я очень рад, что такие талантливые ученики сочетались браком, — продолжил профессор с лукавой улыбкой. — Совершенно рад. Когда я вас увидел тогда в коридоре, я сразу понял и уже хотел обратиться к директору с просьбой… Он не закончил. В комнату ввалился запыхавшийся Рон, заставив присутствующих зажмуриться от яркого света, исходившего от его палочки. Становится всё веселее. Для полного счастья не хватает только Поттера (удивительно, что он со своей дурацкой привычкой искать приключения на свою задницу, до сих пор не здесь) и проклятого сквиба с его безумной кошкой. — Гермиона… Всё в порядке? — подозрительно оглядев эту странную компанию, спросил он. Мысль о том, что Рон спустился в подземелья, чтобы узнать не случилось ли чего с ней, заполнило сердце Гермионы благодарностью и теплотой, что выразилось на её лице и что не преминул заметить Малфой. — А, мистер Уизли, — (О, неужели профессор зельеварения запомнил его фамилию!), — полагаю, что у миссис Малфой есть защитник и вам незачем беспокоиться. — Добродушно улыбнувшись, сказал Слизнорт Рону. — Да… Конечно… — выдавил Уизли и только сейчас заметил сплетенные пальцы четы Малфоев. Даже смешно наблюдать за кислой рожей вислого. — Что ж, пожалуй, нам всем пора вернуться в свои покои, — спохватился декан Слизерина после затянувшегося молчания. — Минерва очень строго относится к ночным прогулкам после отбоя. И, пожелав спокойной ночи и попросив долго не задерживаться, вышел из класса.

***

Рон стоял, вперив взгляд на трещины каменного пола, и неловко переминался с ноги на ногу. В любой другой ситуации он бы уже давно ушел, не отказавшись от удовольствия хлопнуть дверью перед носом Малфоя. Когда он уже проходил через последний этаж, он встретился с МакГонагалл, которая, мягко говоря, отчитала его за безрассудство и пригрозила забрать значок старосты, «если они с мисс Грейнджер еще раз воспротивятся ослушаться директора». Рон уже и сам начал беспокоиться, представив Гермиону, одну в «логове змей», хотя и отказывался признавать это. Он даже и не заметил, как перешел на бег, приближаясь к подземельям и заодно прислушиваясь к шиканью недовольных шумом портретов. Спустившись, он громким шепотом звал Гермиону, но ответом ему была тишина. Пронзительная, зловещая тишина. Если бы не шестикурсница-когтевранка, которая непонятно каким образом оказалась в крыле Слизерина и испуганно уставившаяся на него, он ещё долго искал бы старосту девочек. На вопрос, почему она не в своей гостиной, светловолосая девушка просто округлила глаза и пожала плечами. «Сумасшедшая», — пронеслось в голове у Рона. Но сбивчивый рассказ когтевранки привлек его внимание, когда она упомянула имя Грейнджер и Малфоя и сказала что-то о ночных свиданиях. Перебив её, он спросил, где она их видела. Непонятно чего он ждал, когда шагал по пустынному коридору в кабинет, про который говорила девушка. Может, увидеть, наконец, как Малфой заставляет Гермиону подчиняться ему, притворяться его женой, принуждая выпить какое-то зелье или используя Империус. А, возможно, поймать с поличным Малфоя и Грейнджер в объятьях друг друга. Найти объяснение этому недоразумению и перестать изводить себя и окружающих. В любом случае, он купит у Наземникуса сыворотку правды. На всякий случай. Рон уже спланировал, как отправится в Косой переулок на этих выходных. МакГонагалл вошла в его положение и поверила, что «убитому горем брату нужна помощь в магазине». Было стыдно давить на жалость и, тем более, ссылаться на Джорджа, который и так много пережил за это лето, но он убеждал себя, что это для благой цели. Последовав в кабинет, про который говорила девушка, он, не задумываясь, толкнул дверь и стал свидетелем весьма странной картины. Бок о бок стоящие Гермиона и Малфой мирно беседуют с профессором Слизнортом. И теперь, когда декан Слизерина ушел, они остались втроем.

***

Гермиона нехотя высвободила руку, которую держал Малфой. Честно говоря, её согревали неожиданно оказавшиеся теплыми пальцы слизеринца. Прекрати. Только полчаса назад эти руки «грели» другую девушку. — Рон, — неуверенно обратилась она к рыжеволосому парню, — пойдем? — Уже уходите? — нарочито удивленным тоном спросил Малфой. — Разве мы не дождемся Поттера? Что-то он опаздывает. Идиот. — Прекрати ёрничать, Малфой. Мы уходим, — командным тоном заявила Гермиона и решительно направилась в сторону двери. По неуклюжим шагам за спиной она поняла, что Рон последовал её примеру. — Спасибо за прекрасную ночь, миссис Малфой. — С издевкой произнес голос ей вслед. Шаги их гулко раздавались в пустых коридорах. Уизли ушел далеко вперед, и Грейнджер едва поспевала за ним. — Рон, я… Ты не хочешь поговорить? — выдохнула она. — Все наши разговоры заканчиваются одинаково. Никак. — Не сбавляя шага, произнес гриффиндорец. — К тому же, я прекрасно всё видел. — Ты неправильно понял. — Конечно, куда уж мне, недалекому, глупому Рону понять ваши высокие отношения с Малфоем. Кстати, могла и предупредить, что у вас запланирована встреча. Не пришлось бы, сломя голову нестись в подземелья. — Мы не условились о встрече. Мы вовсе не общаемся с ним, Рон. — У Гермионы возникло твердое желание рассказать другу всю правду, опуская некоторые моменты. — Мне это неинтересно. — Послушай… — Закончим на этом, Гермиона. Честно говоря, если бы не МакГонагалл, которая пригрозила забрать у меня значок, если я ещё раз оставлю тебя одну во время патрулирования, я бы и не вспомнил о тебе. Фраза «Ты был прав во всём» благополучно застряла в горле.

***

— Я нашел их, — произнес хриплый голос. В заброшенном каменном строении, которая, вероятно, когда-то давно служила домом, за столом сидели три мужчины. Все они в черных балахонах уставились на четвертого, который прервал их оживленную беседу и стоял в тени комнаты. — Трэверс? — спросил блондинистый мужчина. Высокий человек с острым носом и гривой седых волос вышел на свет. — Как? — спросил спокойно лысый волшебник, который сидел во главе стола. — Перехватить письмо девчонки не составило особого труда, Джагсон. После двадцать семи гребанных конвертов, я перехватил нужную. — Хмыкнул Пожиратель смерти. — Вероятно, сын Малфоя даже не позаботился о том, чтобы обезопасить семью маглов своей грязнокровной жены. — Что было в письме? — нетерпеливо перебил его третий, темноволосый мужчина, правильные черты лица и бледность которого выдавали представителя аристократического рода. — Ничего особенного, Селвин. Типичные россказни девчонки о своих делах. Никакого скрытого смысла и призыва бежать из страны, — ответил Трэверс. — Что будем делать дальше? — Малфои сполна поплатятся за предательство, и жалкая семейка маглов будет не последней жертвой в этой войне.