Broken promises and more…
Нарушенные обещания и много всего…
People come and people go
Люди приходят и уходят.
Through the darkness and daze,
Сквозь темноту и оцепенение,
Through the smoke and the haze…
Сквозь дым и туман…
Come on light it up, light it up,
Давай же зажги это, зажги это,
Hold up your lighters,
Покажи свой пыл,
Cause tonight we on fire.
Потому что сегодня мы в огне.
X Ambassadors — Kerosene Dreams
+++
Давным-давно наступил вечер. Они идут мимо домов и подъездных дорожек, мимо спящих припаркованных авто и осенних деревьев. Фонари, уже зажжённые, просвечивают сквозь немного поредевшую листву, создавая некоторую романтику. Тор обнимает Джейн за плечи.
Каждому из них кажется, что другому должно быть хорошо сейчас… Каждому из них хочется, чтобы так было.
Парень еле вслушивается в лёгкое быстрое чириканье своей девушки и пытается держать уголки губ, чтобы те не опускались. Прошло уже довольно много времени, — почти три недели с того разговора с «братом», когда он смог признаться себе, да и вслух тоже, что не любит Джейн, — но он до сих пор так ничего и не предпринял.
Каждое утро он просыпается с мыслью, что сегодня точно начнёт этот разговор. Что
именно сегодня, когда они останутся наедине, вместо того, чтобы отвечать на мягкие тягучие поцелуи, скажет первые пару слов. Начнёт с чего-то не сложного.
«— Нам нужно поговорить…»
Три слова. Семнадцать звуков. Семь гласных, десять согласных и мягкий знак.
Нам. Нужно. Поговорить.
Ведь так просто, ей-богу, и… Он почему-то всё ещё не сделал этого.
— Тор.
Нам нужно поговорить…
Его слова, произнесённые чужим голосом, врезаются в черепную коробку. Заставляют резко вынырнуть из апатично-вялого состояния. За какие-то доли секунды он, будто боясь, что потом уже будет поздно, успевает подумать о многом.
Сегодняшний день — та ещё суматоха.
Ванда, забравшаяся на крышу. Локи, что пошёл её «вызволять».
Он сам, без какой-либо мысли оказавший помощь. И Локи, что без пререканий принял её.
Потом Пьетро, летящий в черноволосую голову кулак, его собственная рука, что среагировала раньше всех. И Локи, что…
Ничего не сделал.
Мальчишка продолжил управлять ситуацией, при этом настолько доверяя ему, что даже не утруждаясь корректировать его действия.
Будто они уже команда. Будто чувствуют друг друга, знают друг друга.
А потом этот комплимент причёске. И чужие бледные, но зардевшиеся щеки. Вороватый, чуть радостный взгляд, язык, втихомолку бегущий по пересохшим губам.
Локи, Локи, Локи… Тор даже не замечает, что «брат» присутствует почти в каждой его мысли.
Да. Этот день вдоволь потрепал ему нервы. Каждая новая мысль о том, что тогда на крыше Ванда чуть пошатнулась, но Локи поймал её, до сих пор приносит дрожь и мурашки.
Малейшая потеря равновесия, и они оба полетели бы вниз.
Мельком глянув на часы, он вздыхает. Почти девять. Скорее всего мальчишка уже тоже идёт домой.
После шести часов отработок в библиотеке за нарушения школьного устава и порядка. Ведь это именно он взял всю вину за «инцидент на крыше» на себя. Чёртов придурошный альтруист.
Скорее всего он сделал это только ради того, чтобы увидеть их лица, выражающие полное недоумение и вершину возможного удивления. Никто не ожидал, что он способен на такое.
Тор не ожидал точно. Однако, не слишком удивился.
Только лишь чётко осознал, что этому пройдохе ещё не раз удастся его вот так вот огорошить.
— Да. Я тебя слушаю… — он приобнимает Джейн сильнее, свободной рукой чуть запахивает её пальто. Какие бы мысли насчёт других личностей не одолевали его, он всё ещё любит её. Да, как сестру, но любит же.
И как бы сильно эта пятница его не выжала, раз уж она начала разговор, то можно попробовать перевести его в нужное русло. Он ещё, конечно, не знает как, но…
Без ругани в конце точно не обойдётся. Единственное сносное, что он может предложить, — это взять перерыв.
Просто… Разойтись не надолго. Чтобы он успел разобраться и определиться.
Чего именно требует его сердце.
Чуть затормозив, Тор кивает за угол, на широкий проезд между домами. Мол, давай срежем, так быстрее.
Джейн кивает, отчего-то медлит, молчит, не начиная говорить.
Тор подавляет зевок, боясь показаться невежливым или ещё каким-то… Тренировка его выжала почти так же сильно, как и весь день. Теперь тренер гоняет их, ака цербер, из-за ничьей, что они устроили на прошлых масштабных соревнованиях.
Будто у него других забот нет, как ещё и об этом провале постоянно вспоминать.
— Я… Я хотела… Хочу. Хочу кое-что рассказать тебе, — она отчего-то сжимает его ладонь сильнее, нервничая. Но продолжить, правда, ей так и не удаётся.
— Какие люди! Надо же, сам Тор Одинсон, капитан-неудачник!.. — парень выходит из-за угла, что в конце прохода. Его походка наигранно мягкая, а большие пальцы засунуты за пояс джинс. На губах мерзкая усмешка, а чересчур противный голос режет слух.
Тор несдержанно кривится, отчего-то останавливается. Чувствует угрозу.
Мэл наконец полностью выходит из тени им навстречу. Рядом с ним двое каких-то здоровяков. Лиц не очень видно, но, даже вглядываясь, Тор не может их узнать. Похоже, ребята из другой школы.
— Малекит… Надо же, какая встреча. Тоже идёшь домой?.. — парень прижимает девушку к себе крепче, но та отчего-то дёргается, пытается отстраниться.
— Да нет. Вот пришёл, подумал нужно разъяснить кое-какую ситуацию… — невысокий смуглый Мэл качает головой и пинает какой-то камушек носком кроссовок. Тёмный ёжик его волос накрыт капюшоном, а сильные руки обтянуты толстовкой с эмблемой их школы, Тор нервно сжимает челюсти. — Иногда, знаешь ли, нужно взять дело в свои руки, чтобы оно завершилось удачно…
— Что ты имеешь в виду?.. Мне помнится, у нас с тобой нет разногласий, Мэл, — он быстро оглядывается, тут же подтверждая свои догадки: сзади ещё двое — тоже высокие, широкоплечие.
Как на подбор, блять. Если завяжется драка, ему победителем уж точно не выйти. Нужно попытаться не нарываться, попытаться успокоиться. Вспомнить о
Локи якоре.
— Да?.. Надо же… Видимо, это я неправ. Какая жалость, — он вскидывает подбородок, по-змеиному некрасиво облизывает тонкие губы уже в предвкушении своей победы. — А что ты думаешь… Джейн?
Имя девушки разрезает натянувшуюся тишину подворотни. Тор крепче сжимает лямку рюкзака, отступает на полшага, смотря на подругу.
— Джейн?.. Что-то не так? Он что-то сделал тебе?.. Джейн, что случилось… — его сердце уже бухается в пятки.
Подозрения, подозрения…
Малекит не был и вряд ли
никогда не будет одним из его друзей. Он лживый, эгоистичный и задиристый. Уверенный в себе настолько, что иногда его самооценка не помещается даже в видимых пределах их игрового поля.
Уже который месяц он пытается занять его место капитана команды. Уже который год пытается доказать всем/кому угодно/себе, что лучший именно он.
— Я… Тор, я могу всё объяснить и… Понимаешь… — она нервно заправляет прядь за ухо, сглатывает, самостоятельно делает шаг прочь от него. — Тор, я…
— Джейн, крошка, давай я помогу тебе, ладно?.. — парень подходит к ней и, ухватившись за рукав девичьей кофты, легонько тянет её на себя. Одинсон цепляется за это нежное «крошка» и его начинает подташнивать. Он дёргается к ней, хочет остановить, чтобы выслушать её и…возможно, то о чём он думает — то чего он боялся все эти месяцы — это неправда. Ему просто хочется услышать, что она скажет и… Его тут же резко осаждают: — Тшш. Тор, ты главное не нервничай. Ладно?.. Мы же не хотим, чтобы кто-то пострадал… — он смотрит в глаза, раззадорено облизывается, прижимая к себе не упирающуюся Джейн. Они делают шаг назад — прочь. — Дело в том, что твоя девушка, извини, бывшая девушка, довольно умна и сообразительна. И, как любая умная и сообразительная девушка, она умеет осознавать свои ошибки и исправлять их. Так вот…
Тор цокает, качает головой, кисло улыбаясь грязно-серому асфальту. Высокопарные фразы зарвавшегося придурка раздражают. Он прерывает его, даже не собираясь слушать.
Сейчас ему хочется чего-то краткого. Как
да или
нет.
И это не так уж и много, если честно. Ему просто хочется правды. Прямо сейчас.
— Ты бросила меня, да?.. И как давно, позволь узнать?
Он сжимает зубы/кулаки/лямку рюкзака. Ему хочется разукрасить лицо Мэла так, чтобы тот не смог есть ещё неделю, но вокруг четыре амбала и вряд ли он выйдет живым, если сделает хоть малейший выпад.
Безудержная ярость не означает настолько огромный недостаток мозгов. Пару лет назад он ещё возможно ввязался бы в такую драку, но сейчас…
Сейчас он старше. Самую крошку опытнее.
И ещё он не может сорваться при Джейн. Не хочется в очередной раз напоминать ей о своей ярости/слабости, показывая, что она сделала верный выбор.
— Тор, я… Я просто… — она хмурится, поджимает губы, но не плачет. Тор не тот, ради кого она могла бы заплакать. — Всё произошло так неожиданно… И…
Тор знает, что в его глазах она видит отвращение, неверие, отрицание и боль. Она знает, как сильно он не любит предателей.
Тор также знает, что не смог бы признаться ей, что полюбил другого человека. Она теперь тоже знает, насколько это непросто.
И поэтому он почти не сердится. А если и сердится, то уж точно не на неё.
— Боже,
какая трагедия! Не устраивай драмы, капитан-неудачник. Просто твоя девушка знает, кто может подойти ей больше, лучше… — Мэл ухмыляется так гадко, что Тор не сдержавшись всё-таки дёргается снова. Скидывает рюкзак на землю, ощущая как начинают чесаться кулаки. — Воу-воу, здоровяк,
притормози!.. Понимаешь в чём дело? Она
выбрала меня. Её никто не принуждал, правда, крошка?
Их взгляды сходятся на Джейн. Она печально и скорбно смотрит на Тора и медленно качает головой. Начинает накрапывать дождь.
Внутри него что-то разбивается. Так ужасающе громко, что кажется, будто сейчас из ушей потечёт кровь. Кажется, будто барабанные перепонки лопнули из-за силы, с которой ударила звуковая волна.
Кажется, будто его предали.
— Вот и всё. Надеюсь этого достаточно, да? — Малекит делает шаг назад, назад, медленно уводит её, зная, что шаткого спокойствия его противника надолго не хватит. Тор скрипит зубами. Ему не сложно догадаться, что случится дальше. — Она ответила тебе, Тор Одинсон. Можешь не волноваться. Теперь эта девочка в действительно хороших руках, — этот парень, у которого из каждой поры буквально течёт яд, обнимает его бывшую девушку за плечи, что-то шепчет ей на ухо. — И, кстати, ей уже пора домой. Пока-пока, капитан-неудачник.
— Тор, я… — она оборачивается, ловит его не верящий, больной, но горящий яростью взгляд и всё-таки смаргивает одинокую слезу. Та, будто жалостливая насмешка, стекает по щеке и смешивается с сырыми каплями усиливающегося дождя. — Прости.
— Ну же, Джейн, девочка моя, не плачь… Он того не стоит. Пойдём, я провожу тебя, ладно?.. — Малекит отвлекает её чуть расклеившуюся, поникшую. На секунду обернувшись, кидает: — Мальчики тебя проводят, Тор. Оревуар!..
— Что?.. Они же ничего ему не сделают, Мэл… Они же?.. — она вдруг вскидывается, пытается обернуться, но парень быстро дёргает её вперёд — подальше от драки, что вот-вот должна начаться. — Ты же говорил…
— Нет-нет, солнышко. Я просто не хочу, чтобы он, в своей слепой ярости, навредил тебе. Ты знаешь…
каким он может быть. Пойдём, Джейн… Я тебя провожу, — все ещё чуть упирающуюся Мэл заводит её за угол, и последнее, что Тор видит, это его чёткий фак.
В следующую секунду его бьют в спину и под коленки.
Без возможности ответить, извернуться, он падает на уже намокший асфальт лицом в мелкую лужу. И всё, что ему остаётся, — принимать сыплющиеся сверху удары тяжёлых, похоже, военных подошв и пытаться подняться.
Держаться за счёт, чтобы не стонать от боли.
Раз — голова по инерции вскидывается от резкого удара носком ботинка в подбородок — он вспоминает, как впервые натолкнулся на
неё в коридоре и помог поднять упавшие учебники.
Два — вдох, следующий за ним удар в рёбра, грязная вода немного забивает ноздри — вспоминает, как впервые подарил
ей цветок, как получил вместо «спасибо» поцелуй в щёку.
Три — он дёргает одного из парней за лодыжку, и тот падает на задницу; отползая заезжает ему подошвой в плечо — он вспоминает, как
они ходили в кино, в кафе и гуляли в парке, вспоминает
их первый раз.
Четыре — он встаёт на четвереньки, но кто-то даёт ему по хребту, тело снова падает на асфальт — он вспоминает, как
она целовала его сегодня днём, перед тренировкой, и
ему казалось, что все проблемы уходят на задний план.
Ему казалось, что раз
она здесь, он со всем справится…
Его избиение происходит в какой-то иррациональной тишине. Он слышит чужое пыхтение, звук ботинок, врезающихся в его тело, и стук дождя по крышкам мусорных баков.
Они не разговаривают между собой, он не всхлипывает/стонет/издаёт звуки.
Четверо на одного. Он мог сказать, что это блядски нечестно. Мог бы, но…
Он вспоминает, как трепал беззащитного Локи, и это почти то же самое. Только Тор ещё и бил словами.
Каждый раз.
Он продолжает пытаться. Поднимается — его вбивают в землю. Выворачивается — его заставляют упасть назад.
Из носа течёт кровь, во рту куча мелкого песка, бока болят так, что перед глазами мутно. Кажется, одно плечо вывихнуто и кто-то успел заехать ему по яйцам.
Он продолжает пытаться. Пытается и при этом принимает всё происходящее как данность.
Он верит в карму. Мол, подосрал кому-то, чуть позже кто-то подосрёт тебе, чтобы процент плохого и хорошего в мире
уравновесился.
Чтобы всё стало
пятьдесят на пятьдесят.
Поэтому Тор сплёвывает кровь и снова подтягивается на руках. Ему снова прописывают ногой в лицо.
— Хей!
Эхо чьего-то окрика разлетается по подворотне. Раздаётся два выстрела. Похоже, в воздух.
— Чёрт! Это кажется копы!..
— Валим!..
— А он?..
— Плевать, валим, валим! Быстрее.
Его пинают в последний раз, а затем четыре пары ног уносятся прочь, грохоча, будто стадо слонов.
Тор прикрывает глаза и вдыхает. Позволяет себе лёгкий стон, когда грудная клетка расходится, впуская воздух, и по ней тут же разносится молния боли.
Его щека опускается на влажный асфальт. Сверху льётся дождь. Мир постепенно уплывает.
+++
Локи вжимается спиной в кирпичную стену и матерится. Негромко, но смачно.
Начинает накрапывать дождь.
Сегодняшний день был уж чересчур многогранным. Сначала нервным, потом счастливым, а затем нудным. Когда директор вызвал всю их компанию к себе на ковёр, Локи без размышлений взял вину на себя.
Если бы это был кто-то другой: Нат, Тони или Сэм, а он не был бы причастен, даже косвенно, то и пальцем бы не пошевелил. Если бы это были Пепс, Клинт, Пьетро или Тор, он бы не сделал шаг вперёд ещё до того, как мистер Старк сказал бы первое слово.
Но это была Ванда. Та, что держала его за руку, когда он вернулся из «камеры смерти», где смотрел, как умирала его первая детская влюблённость.
Та, что врезала работнику опеки, когда их развели по разным машинам, лишь бы только добежать до него и нормально попрощаться.
Это была Ванда, и у него даже мыслей не было о том, чтобы оставить её разбираться с этим в одиночку.
Просто как данность: есть они, а это значит
полная защита, поддержка и прикрытие.
Было даже немного весело… Когда он без запинки врал, смотря в глаза отцу Тони. Когда мельком глянул на лица остальных и увидел изумление и шок.
Когда заметил лёгкую усмешку, уже сменившую ошарашенность, на губах Тора. Когда встретил недовольство на лице Ванды.
И было не удивительно. Она в любом случае была бы недовольна, но произойди такая штука с ним, без предупреждения кинулась бы его выручать.
Хоть в огонь, хоть в воду, хоть по медным трубам.
Когда Старк-старший понял, что с ним спорить бесполезно, понял, что Локи не даст ему вставить ни одного обвинительного слова в сторону девушки, то просто попросил всех выйти. Кроме него естественно.
Потом развёл долгую речь о том, что благородство — это хорошо. Что Локи альтруист — он чуть не покатился со смеху, когда услышал это — и это похвально.
А следом сказал, что этот альтруизм, мягкость характера в жизни ему не помогут. Сказал, что друзья вряд ли будут так же заступаться за него, и поэтому совсем ни к чему их покрывать.
Локи не купился. Спокойно слушал и думал о том, что должен сводить Ванду в «Сову» и купить ей мороженого. Шоколадного.
Потому что обещал где-то десяток лет назад.
Он стоял, слушал и думал, что дело не в друзьях. Например, за Тони он бы так заступаться не стал. Ни за кого бы так не стал.
Но Ванда — она не друг. Она вообще непонятно кто. Как подруга, только роднее; как девушка, только без плотских пустых излишков; как сестра, только ближе…
Поэтому, когда он так и не сказал ничего, кроме:
«Виноват лишь я, мистер Старк», и директор влепил ему отработку до конца дня в библиотеке, Локи только мягко незаметно улыбнулся.
У Ванды аллергия на книжную пыль. Он всё сделал правильно.
Правда, ликовал он недолго. На исходе пятого часа руки болели, плечи ныли, а настроение скатилось в пропасть.
Внутри бурлило негодование. Зачем работать в школьной библиотеке, если учебный день уже кончился у
всех?!
Ну, вот зачем?!
Выйдя из душного помещения, покинув молчаливую тёмную школу, он очутился на улице и пару минут просто стоял и дышал. Вечерний воздух успокаивал, дарил покой и позволял расслабиться.
Ещё одна его школьная неделя кончилась. Ещё семь невероятно насыщенных дней не канули в лету, не прошли бесследно для него, его кошелька и репутации.
Теперь
кое-какие люди знали,
чем у него можно отовариться, а Одноглазый Фьюри, наконец, начал доверять ему настолько, что даже дал оружие. Видимо, он всё-таки связался с его бывшим барыгой и разузнал всё, что было нужно.
А если так, значит, он на высоте и о работе, и о недостатке денег можно больше не волноваться.
Завтра, — в субботу, которой он ждал кажется с самого понедельника, — можно будет, наконец, выспаться и хоть на пару десятков часов забыть о домашней работе. Можно будет сходить к Фьюри, оповестить о том, как прошла неделя, и попросить ещё
товара. Потом можно будет вернуться домой, — естественно спрятать всё, что не должны найти Тор или Фригга, как можно дальше — завалиться с книгой в библиотеке или выбраться куда-нибудь с ребятами.
С началом новой недели он снова начнет распространять основу своего теперешнего заработка, затем выходные, и всё по кругу.
Если ничто не вмешается, возможно, он сможет привыкнуть к такой равномерной спокойной жизни. Сможет привыкнуть к постоянству.
И медленно вышагивая по каждой второй жёлтой плитке, на серо-жёлтом тротуаре, он видит маячащую впереди пару, нарочно не нагоняет их. Слыша голос Джейн, Локи без проблем опознаёт широкую спину её спутника и даже не собирается портить ему и себе такой тихий вечер.
Отчего-то расслабленно выдыхает, кутаясь в ветровку, когда парень с девушкой сворачивают в переулок. А потом, дойдя до угла и видя, что творится, лишь пожимает губы.
Ну, конечно! Не бывает так, чтобы день был относительно нормальным.
Мэл с Джейн довольно быстро скрываются за углом на том конце проулка. Локи успевает заметить, как парень показывает Тору фак, и негромко фыркает.
А в следующий момент вжимает ногти в ладони — Одинсона одним ударом сбивают с ног, он валится на землю.
Резко дёрнувшись, мальчишка сглатывает и поджимает губы. Тянется к рюкзаку, вжимаясь в холодную стену.
У него нет никакого повода/резона/долга, чтобы вмешиваться. Чтобы выскакивать, ака рыцарь, и спасать бедную «принцессу» от четырёх тупоголовых «драконов».
Нащупав под вторым дном то, что искал, мальчишка снова выглядывает из-за угла.
Тора избивают ногами, не жалея силы. Неизвестно как, но тот всё ещё умудряется пытаться встать и даже дёргает одного из напавших за ногу. Дуболом падает на задницу, прямо в лужу, а затем Локи кривится, отворачиваясь.
Тор получает прямой удар в плечо. Со всей силы.
Это все до жути напоминало «Игру». Только тут — бой не равный. Не один на один.
Локи сжимает челюсти. Медлит.
Если действительно воспользуется оружием, придётся потом отчитываться перед «боссом». Хотя это ерунда.
Ему поверят, потому что его прошлое в этой сфере намного «чище и девственней», чем в любой другой. Ему поверят, потому что в таких делах он никого и никогда не подводил.
Но он всё ещё медлит. Слышит, как чужие ботинки вбиваются в плоть и пытается убедить себя, что язвительно/отомщёно наслаждается этим.
Тор заслужил, и с этим не поспоришь, но…
Локи глубоко вдыхает, начиная раздражаться. Он не понимает, почему просто не может пройти мимо. Почему просто не может дёрнуть уголком рта, ухмыльнуться и уйти дальше, вверх по улице.
Почему он не может сделать так, как сделал бы полгода, год, два назад? Почему не может сделать так же, как поступил с Фенриром?
Ведь параллели провести не так уж и сложно. Тор определённо был не самым душевным в его сложившемся окружении и…
Но он бы не предал. Он бы трепал его, злился, кричал и ссорился, но никогда бы не выпустил этот «мусор» из-за закрытых дверей.
Потому что Тор — не подлый ублюдок. Не ехидная маленькая тварь и мерзость под ногами обычных людей.
А Локи — не Тор. И всё тут.
Но это не значит, что у него нет совести/морального кодекса/чести. Не значит, что он не может хоть раз сыграть роль благородного героя.
Дёрнув головой в сторону, будто собираясь с силами, он вытаскивает из рюкзака пистолет и перезаряжает. Оглядывается, накидывая портфель назад на плечи. Проводит рукой по лицу, убирая капли дождя.
Улица пуста, с неба моросит дождь, а дуболомы настолько заняты избиением, что даже не обращают внимание на тихий щелчок. Локи усмехается, откидывая дурацкие мысли о плохих и хороших и чувствуя, как адреналин разливается по венам.
Давно у него не было таких неожиданных приключений.
— Хей! — резко выглянув из-за угла, он окрикнул их и, не дожидаясь пока все повернут головы, выстрелил в воздух.
Раз. Два. Суматоха и паника.
— Чёрт! Это кажется копы!..
— Валим!..
— А он?..
— Плевать, валим, валим! Быстрее.
Быстро перекинувшись парой испуганных слов, парни разворачиваются и бегут в другой конец подворотни. Спустя несколько секунд вокруг уже не слышно ничего, кроме дождя.
Быстро поставив предохранитель, мальчишка кинул оружие в рюкзак и рванул к «брату». Буквально упав рядом с ним на колени, Локи сжал челюсти, опустил сумку на землю и попытался перевернуть Тора на спину.
— Ну же! Давай, ты не можешь так просто подохнуть, мы ещё даже не переспали!.. — тряхнув его за плечи, он цокнул. Провёл рукой по влажным волосам, придумывая как бы привести «принцессу» в чувство. Уж чем-чем, но точно не поцелуем. — Черт.
Парень, кажется, действительно был без сознания. Еле-еле перекатив его животом кверху, Локи втянул воздух сквозь сжатые зубы и, совершенно не имея желания это делать, быстро оседлал его. Прижал пальцы к пульсу на шее и, нащупав его, дал пару неслабых пощёчин.
— Давай, колючка, приди в себя!
Ну же! — только после третьей пощёчины Тор шевельнулся. Застонал, пытаясь открыть глаза. Его щёки, нос и подбородок были в крови, а волосы потемнели и намокли от дождя. Мальчишка быстро слез на асфальт, замер рядом.
— Ло… Лок… — он попытался что-то сказать, но лишь отвернулся, сплёвывая кровь в сторону. Сощурился, пытаясь сквозь дождь рассмотреть нависшего над ним мальчишку.
— Да-да, Локи. Я знаю, как меня зовут, умник, можешь не стараться… — неуловимо расслабленно выдохнув, он прикрыл глаза и положил руку на левую половину чужой сильной груди. Сердце Одинсона билось чётко и размеренно. — Давай-ка я попробую тебя поднять, а потом по пути домой ты постараешься прийти в чувство. Окей?.. Вот и отлично.
Взяв «брата» за плечи, мальчишка напрягся, потянул его на себя, приподнимая. Помогая сесть.
— Что ты здесь… — снова сплюнул. — Делаешь?.. — достаточно придя в себя, Тор осмотрел уже успевшего промокнуть и испачкаться Локи. Вгляделся в его нахмуренное, сосредоточенное лицо. — Ты следил за мной?
— Нет, на самом деле я пришёл тебя добить, потому что ты мне уже порядком поднадоел, колючка. Неужели нельзя быть не таким чертовски тяжёлым… — вздохнув, он быстро поднялся на ноги и, даже не пытаясь отряхнуть джинсы, выпрямился. Ушёл от ответа, так сказать. Точнее попытался.
Секунда, и Тор поймал его за запястье. Сильно.
— Что. Ты. Здесь. Делаешь? — он прищурился.
Умение доверять людям резко ушло в минус после предательства Джейн. Локи вызывал дурацкие смутные подозрения.
— Ты не в том положении, чтобы пытаться напугать меня. Давай лучше, наконец, поднимем тебя и медленно двинемся к дому. По-моему, дождь усиливается… — Локи попытался вырвать руку, но у него ничего не вышло. Вздохнув, он уставился на гневно смотрящего Тора в ответ. — Я шёл домой. Той же дорогой, что и ты. Когда всё началось… Я был за углом.
— И смотрел, как меня избивают?.. — Тор кривится в отвращении, хмыкает и отворачивается, снова сплёвывая; в этот раз крови меньше, но его движение выглядит так, будто он выплёвывает на грязный асфальт самого Локи, а не жидкость, стекающую из прикушенной щеки. — Не удивлён.
Резко отшвырнув тонкое запястье, он поднимается сам. Локи хмурится, сжимает губы в тонкую ниточку и вскидывает голову.
Это неправильно и неприятно. Вообще-то он мог пострадать, если бы не имел пистолета и кинулся на помощь с голыми руками. Мальчишка, конечно, не настолько дурак и вряд ли бы так сделал, но всё же…
Тор мудак. И вряд ли это связанно с тем, что его избили.
— И, кстати, откуда у тебя… — Тор пытается сделать шаг, чтобы поднять рюкзак, но заваливается вбок, Локи по инерции рывком сдвигается и немного подхватывает его, резко выдыхает от нелёгкой чужой туши. — …пистолет?.. Зачем ты…
— Господи, да заткнись ты уже! Я вообще-то тут рискую своей шкурой, пытаюсь тебе помочь, а ты меня оскорбляешь! Лучше просто замолчи и делай, как я говорю, — мальчишка тыкает его в бок, заставляя скривиться от боли, и быстро подхватывает с земли сначала один, а затем и второй рюкзаки, накидывает их себе на плечи, а затем забрасывает туда же и сильную руку «брата». — Вот так, а теперь мы медленно пойдём в сторону дома. И прошу тебя, если ты не хочешь, чтобы я бросил тебя в ближайшей канаве, то лучше молчи! Что бы ты себе там не напридумывал, это всё равно будет в корне отличаться от того, как есть на самом деле.
Тор фыркнул, вздохнул, и они медленно побрели в сторону дома. Чуть прихрамывая на левую ногу, парень пытался не опираться на тонкое острое плечо, но выходило плохо.
Из-за этого их обоих то и дело вело в сторону и мотало чуть ли не по всей ширине тротуара. Мальчишка начал раздражаться.
— Прекрати пытаться идти самостоятельно. Тебя шатает, и мне от этого только сложнее, придурок, — Локи фыркнул, снова ткнул в чужой бок и передёрнул плечами.
— Я же не хочу тебя сломать…
— Идиот, если я сломаюсь, то ты, полетев в ту канаву, что справа от нас, узнаешь об этом первым, не волнуйся.
Вздохнув вновь, Одинсон всё-таки чуть опёрся на мальчишку, но тот даже не пискнул. Лишь прочистил горло.
Дождь усилился, жаля их чёткими быстрыми каплями и заставляя вздрагивать от холода. До дома оставалось полтора квартала.
— Так, откуда у тебя пистолет? — парень протёр свободной ладонью лицо от воды, покосился на Локи.
— Не скажу. Но если будешь трепаться, то в следующий раз тебя изобьют уже мои «дуболомы», — он передёргивает плечами вновь, смаргивает дождь.
— Клинт с Сэмом, что ли?.. Смешно…
— Я сейчас реально кину тебя здесь. Если думаешь, что у меня нет влиятельных друзей, то…
— Это те, что тебе пушку продали, что ли?.. Я сомневаюсь, что вы друзья, — Тор сплюнул и тут же охнул, получив тычок в бок снова, только сильнее.
— Тебя это не касается. Просто заткнись. Мне нужно придумать, как тебя отмазать… — Локи прищурился, в голову, как нарочно, не приходило ни одной нормальной мысли; до дома было меньше трёхсот метров.
И если они завалятся к матери вот так: грязные, промокшие, а Тор ещё и избитый, то вряд ли это не вызовет подозрений. И поэтому нужно что-то, какая-то история, какая-то очередная правдивая ложь.
Ложь во благо, так сказать.
— Сделать что?.. Зачем тебе это? — он подавился слюной, остановился от удивления.
— Потому что сам подумай… Мы вернёмся домой оба грязные, мокрые, а ты ещё и побитый, как щенок. Думаешь, Фригга этого не заметит? — Локи тоже остановился, поджав губы, вскинул подбородок в сторону дома, заставляя парня продолжить идти.
— Я не щенок… Я… — парень рыкнул, озлобился, сжимая кулаки.
— Просто избитый парень, хах… — мальчишка закатил глаза, фыркнул, пытаясь сдуть мокрую, прилипшую к лицу прядь. — Или хочешь, чтобы она узнала, что твоя милая прелестная девушка тебя предала?.. Что она променяла тебя на какого-то обмудка, мм? — Локи глянул на него исподлобья, Тор отвернулся, не отвечая. — То-то же.
Локи вздохнул. В его голове уже сложился один более-менее хороший вариант. Только он предполагал боль. Его собственную боль. И вот в чём вопрос… Готов ли он, в здравом уме и твёрдой памяти, пойти на боль ради Тора?.. Ради себя?..
Но вот он-то здесь совсем даже и не причём. Он здесь можно сказать молодец и умничка. Хороший мальчик. А вот Тор — профан. Ведь Фригга, и Локи об этом прекрасно знает, не раз высказывала свои сомнения по поводу Джейн. И, как говорится, оказалась права. А значит выслушивать малышу-Одинсону нотации до конца его дней.
И эти бесконечные упрёки… «Ты даже девушку себе выбрать не можешь!..»
А взгляд Одина… Локи почти знает, каким он будет, когда мужчина узнает о том, что произошло с его младшим — не самым удачным и не очень уравновешенным, по его мнению — сыном.
Локи поджал губы и попытался подавить это сладкое ликование. Попытался убедить себя, что…
Что, что?
Моргнув, он чуть притормозил, осознавая, что делает. Что хочет сделать.
Под действием чего-то — похоже, хорошего влияния «брата» — он пытается убедить себя, что быть той дрянью, которой он является, не круто. Локи пытается доказать себе, что Тор — неизвестно почему, отчего и как — не заслуживает такого дерьма.
Пытается доказать себе, что
«А, почему бы не помочь ему?..»
«Почему бы не прикрыть его, ведь это не так уж и по-дурацки, быть больше хорошим, чем плохим…»
«Почему бы не оказать поддержку и показать себя с хорошей стороны?.. Может потом это ему же и аукнется…»
«Почему бы не попытаться стать…положительнее?.. Раз уж появилась возможность и…»
Они выходят на подъездную дорожку, останавливаются в десятке метров от входной двери. Мальчишка выныривает из-под сильной руки Одинсона, скидывает рюкзаки на траву.
Они оба уже чертовски устали и вымокли. Всё, чего им хочется — надеть что-то сухое и тёплое.
— Так… У меня есть план и… — он встаёт напротив «брата», оглядывается, убеждаясь, что из светлых зашторенных окошек кухни их не видно, Тор стоит уже более устойчиво, настороженно смотрит на мальчишку. — Ты должен ударить меня.
— Куда?.. — он проводит рукой по волосам, спрашивая, и вдруг зависает, понимает, что за слова только что услышал. — Стоп, подожди… Я должен… Что? — замотав головой, Тор сделал шаг назад и шмыгнул носом, ошарашенно смотря на раздражённо закатывающего глаза Локи. — Я не буду тебя бить.
— Что же с тобой вечно так сложно. Тогда просто знай, что ты сам меня вынудил… — мальчишка недовольно поджимает губы, оглядывается снова и, никого не заметив, глядит Тору в глаза, грязно ухмыляется, в миг надевая маску. — Ты же понимаешь, что она никогда тебя не любила, да? — он начинает с чего-то не слишком морально тяжёлого, проводит рукой по волосам, стреляя хитрющим взглядом в сторону начинающего злиться Тора. — Я уверен, она просто использовала тебя, как постельное развлечение. Ты же такой…недалёкий. — он печально хмурится, будто сочувственно вздыхает. «Брат» сжимает кулаки, но держится, знает, что мальчишка пытается манипулировать таким образом. Сам Локи лишь показывает ему, что драться словами может научиться каждый. — А, если честно, твоя Джейн — та ещё блядская шлюха, и я, знаешь ли, совсем не удивлён, что она соскочила с твоего мелкого члена и пересела на чужой — побольше. Тем более, что Малекит и мне намного больше нравится. Да уж, девушка твоя, бывшая девушка, прости, хоть и шлюха, но с мозгами видно, а ты…
Тор взрыкивает и, собирая оставшиеся силы, преодолевает пару шагов, что между ними. Продолжая говорить, выстреливая словами со скоростью пулемета, Локи пригибается, уворачиваясь от первого удара и с чуть ли не гордой усмешкой подставляя скулу под второй.
— Да!.. — ударом его откидывает на пару шагов назад, но, не устояв, задев небольшой поребрик, мальчишка падает на задницу, а затем и на спину. Прямо в мокрую траву и грязную земляную жижу, его челюсть щёлкает, ударом об почву из лёгких выбивает воздух, и земля не смягчает падение, только позволяет ему услышать громкий, неловкий и отвратительный чавк.
Локи тихо матерится, медленно поднимается и вытирает грязные ладони о грязные же джинсы. Смотрит на ошарашенно и испуганно глядящего то на него, то на свои ладони Тора.
— Спасибо, — он пробует пошевелить нижней челюстью из стороны в сторону и тут же кривится от тянущей боли, сглатывает накатывающиеся жалящие слезы. — Я правда не рассчитывал ещё и в грязи вываляться, но будем считать, что это для большей убедительности.
— Что?.. Ты это нарочно. Но… Зачем?.. — Тор, похоже, даже переставший злиться от шока, смотрит на подбирающего рюкзаки Локи и хмурится, виновато закусывает губу. — Эти слова…
— Не принимай близко к сердцу, — фыркает, пряча уязвимый взгляд. Мысль о том, что он осознанно позволил себя ударить, унизить, отчего-то сильно режет по психике и нервам. Последний раз такое происходило очень и очень давно…будто в прошлой жизни. — Малекит дерьмо, и ты всяк лучше, — он подходит к парню и отдаёт его портфель, заглядывает в непонимающие глаза, вздыхает. — То, что я сказал… Я так не думаю. Мне просто нужно было, чтобы ты меня ударил.
— Но ты уклонился от первого и… — Тор уже хотел извиниться, но слова так и не слетели с языка.
Ему стало совестно, но вместе с тем где-то внутри клубилось непонятное раздражение. Хотелось исчезнуть отсюда и остаться в одиночестве. Локи нервировал.
— Первый был слабым, потому что ты боялся меня покалечить, а второй уже на автомате. И сильнее, — мальчишка пожал плечами, накинул на одно из них рюкзак. Тонкие испачканные пальцы уже потянулись к ноющей челюсти, но он одёрнул себя. — Значит так, слушай меня внимательно, потому что повторять мне не хочется. Челюсть всё-таки болит чуток и…
— Извини, я… — он всё-таки пересилил себя и произнёс это, но больше ничего говорить так и не стал. Локи дёрнул плечом, будто говоря, что это извинение ему совсем ни к чему, будто всё
это — огромный пустяк для него.
— Заткнись. Я сам это попросил, — мальчишка отмахнулся, обернулся, смотря вначале на светлые занавешенные окошки кухни, а затем и на входную дверь. — План такой… На меня напали какие-то отморозки, пытались отобрать деньги или мобильник, а ты как раз шёл мимо и решил вмешаться. Ясно?.. За это тебя и избили, — он снова глянул на Тора, вопросительно вскинул брови. — Всё ясно?..
Парень сжал челюсти и подтянул лямку. Тут же скривился от боли в плече, руке и рёбрах. От злого раздражения. То, как Локи вдруг начал командовать, заставляло забыть и о совести, и об извинениях. Просто нервировало. И с каждой секундой всё сильнее.
— Да. Пошли уже, —
«подкидыш».
Он заставил себя проглотить последнее слово и развернулся к дому. Вдруг где-то внутри появилась чёткая уверенность, что теперь Локи будет шантажировать его или насмехаться, попросит чего-нибудь взамен…
Чего-нибудь невыполнимого.
Зайдя в коридор, они аккуратно поставили рюкзаки на коврике и сняли обувь. Тор сжимал зубы и веки, лишь бы не застонать и не позволить увлажнившимся глазам разразиться слезами. Ныло и тянуло всё: от макушки до пяток. И он просто пытался надеяться, что к понедельнику это пройдёт, и тогда он сможет навалять Малекиту, как следует.
— Тор, Локи, это вы?.. — сначала раздался её голос, и только потом сама женщина выглянула из кухни. Полотенце, находящееся в её руках, тут же выпало. — Т-тор?.. Боже, что с вами случилось?!
— Мам, я…
Он даже не успел ничего сказать, как Фригга тут же кинулась к нему. Аккуратно обхватив его лицо своими ладонями, она попробовала стереть кровь и грязь с подбородка/щёк/бровей, но ничего не получалось. В её глазах было волнение и шок
— Господи, Тор, кто же… Кто это сделал, Тор? — она нервно сглотнула, осмотрев его и убедившись, что её сын не умирает, вдруг повернулась к Локи. Заметила уже расплывшийся по его скуле жирный большой синяк, а затем тут же нахмурилась, смаргивая влагу. — Вы… Вы двое… — её голос вдруг стал строгим, а в глазах чересчур резко появилась сталь, — Тор и Локи Одинсоны. Только не говорите мне, что вы посмели подраться!
Скривившись от «своей» фамилии, мальчишка медленно стянул куртку и бросил её на половик, рядом с рюкзаком. Рубашка была почти чистой, но полностью мокрой. Сквозь неё просматривалась белая майка.
— Нет, дело в том, что… Я… — он поёжился, нарочно невинно обхватил себя руками, неловко переминался ноги на ногу. Взгляд женщины, видевшей перед собой промокшего, обиженного ребёнка, тут же потеплел. — На меня напали. Я шёл домой и… Их было двое, здоровые такие. Они попытались отобрать телефон и кошелёк, но… — он сглотнул, вдруг кристально-чистыми, честными глазами глянул на брата. Тот немного напряжённо сжимал челюсти: злился или нервничал, Локи разобрать не мог. — Тор, он спас меня. И…
— Тор?.. Это правда? — Фригга посмотрела на сына с волнением и гордостью.
Она ещё даже не знала всех подробностей этой надуманной истории, но только услышав, что Тор помог Локи, которого невзлюбил с первых секунд встречи, уже была счастлива и рада, что имеет такого чудесного храброго сына.
— Ну… Я просто шёл домой после тренировки и… — он покраснел, почесал в затылке, отводя взгляд.
— Я так горжусь тобой! — она улыбнулась, снова осмотрела их с ног до головы, сложила руки на груди. — Но это всё равно не отменяет того факта, что вы не посмотрели прогноз погоды и не взяли с собой зонты!.. Идите пока на кухню, а я сейчас придумаю, что с вами делать… — качнув головой, она снова легонько улыбнулась и быстро ушла на второй этаж.
Тор неуверенно посмотрел на Локи. Тот пожал плечами.
— А что ты хотел?.. Она же знает, что ты врать не умеешь, вот и не ждёт подвоха, — мальчишка медленно нагнулся, стягивая мокрые носки и ступая голыми стопами на мягкий ворс ковра. — Раздевайся, давай, что встал, как статуя…
— Ты… Ты так просто врёшь. Так просто выдаёшь требующиеся в данный момент эмоции. Так просто притворяешься… — Тор качнул головой, нахмурился, быстро расстегнул куртку, стянул её и, отбросив на половик, аккуратно снял толстовку. Футболка, что была под ней, оказалась почти сухой. — Это…
— Захватывающе, правда?.. — Локи усмехнулся, расстёгивая пуговицы на влажной рубашке, и посмотрел на совершенно не воодушевлённого «брата». Нервно сглотнул, предчувствуя что-то не очень хорошее. — Я иногда и сам восхи…
— Тебе же совершенно нельзя доверять, — парень тоже снял мокрые носки и ступил на ковёр. С разочарованием посмотрел на замершего, будто от удара, и прищурившегося мальчишку. — Как можно догадаться, когда ты врёшь, а когда нет, если ты такой актёр?.. Это… Хах, я не удивлён, знаешь, — Тор повёл плечом, выражая этим то, что не сказал словами.
«— Я не удивлён, что ты чёртов двуличный подкидыш.»
— И всё то, что ты рассказывал… — Тор качает головой и некрасиво, будто разочарованно, улыбается. — Как много там было лжи?.. Хотя я даже знать не хочу. Можешь не говорить.
Локи прикрывает глаза, вскидывает голову.
Вот оно. Он должен был быть готов, но как-то не успел.
Тор и не собирался его благодарить. Даже не думал об этом.
— А ты чего ожидал?.. — он усмехнулся, чувствуя, как его сердце прокручивают в мясорубке. — Детдом кого угодно выдрессирует.
И направившись в кухню, нарочно пихнул брата плечом. Тот лишь хмыкнул, скривился в ответ.
Вымыв руки в умывальнике, сполоснув предплечья и умывшись, Локи взял в руки кухонное полотенце. Медленно вытирая пальцы, собирая капли воды с больной челюсти, он смотрел на умывающегося Тора и вдруг неожиданно почувствовал насколько сильно устал за сегодня. И даже не столько физически, сколько эмоционально. Дойдя до холодильника, мальчишка вытащил из морозилки пачку сливочного масла. Уже намереваясь закрыть дверцу, был остановлен чужим голосом.
— Можешь мне тоже достать, пожалуйста, — Тор, более менее чистый и сухой, медленно опустился на стул и откинулся на спинку. У него был немного припухший нос, рассечённая бровь и яркий синяк чуть выше левого виска. Вскинув руки, ловя кинутую «братом» пачку, он тут же уточнил: — Две.
— Я тебе не на раздаче тут стою, вообще-то, — захлопнув морозилку, он кинул ему ещё одну пачку и направился ко второму стулу. Заметив, как Тор облегчённо выдохнул, прижав холод к паху, язвительно фыркнул: — Так тебе и надо…
— Ты что-то сказал?.. — приоткрыв один глаз, Одинсон грозно посмотрел на мальчишку — тот невинно пожал плечами.
— Спрашиваю, где болит, «братик»?.. — прижав масло к скуле, Локи провёл рукой по волосам и ловким движением распустил их. Тоже откинулся на спинку.
— Когда-нибудь я вырву тебе глотку, чтобы больше никогда не слышать твоего голоса… — вздохнув, он сполз на стуле немного ниже и откинул голову. На лестнице послышались шаги Фригги.
— Не думаю, что ты ненавидишь прямо все издаваемые мною звуки,
Тооррр, — усмехнувшись, он прокатил на языке рычащую согласную и прикрыл глаза, заметив, как кадык парня напротив дёрнулся.
Глубоко внутри здравомыслие кричало ему, вопило, вопрошая, что он делает, но Локи не реагировал. Он хорошенько постарался сегодня и имеет право хоть немного поиграть с намёками и полутонами. Тем более, что Тор так чудесно ведётся на его игру.
— Заткнись,
Локи, — он не открыл глаза, но мальчишка дёрнулся. Наклонил голову, прикрывая вдруг заалевшие щёки распущенными волосами.
Ладно. Допустим, этот грудной, тягучий, подхрипловатый тон — хороший соперник. Просто, допустим и…
— Я включила воду в ванной, наверху, и сейчас схожу настрою всё внизу. Вы можете пока подняться за вещами, — Фригга на секунду заглянула в кухню, смотря на потрёпанных детей, и с улыбкой качнула головой. — А ещё поищу мази от синяков, чтобы к понедельнику всё зажило.
Локи был просто счастлив, что она появилась так вовремя. В её присутствии было просто невозможно думать о всяких душных и не очень хороших вещах.
— Хорошо, мам, — Тор открыл глаза и благодарно ей улыбнулся, провожая взглядом. После поднялся с места. — Мы сейчас…
Медленно дойдя до холодильника, он вернул обе пачки масла на место и положил туда же ту, что ему передал подошедший Локи. В какой-то момент их пальцы соприкоснулись. Они встретились взглядами.
Но в глазах Тора не было ничего, кроме горечи, будто от разжёванных кофейных зёрен, и подозрений. Локи отвернулся, обходя его.
Медленно вывернув в коридор, поднимаясь по лестнице, мальчишка не видел, как в глазах брата загорается непонятная решимость. Не видел и поэтому, оказавшись в коридоре второго этажа, не был готов, что его окликнут.
— Стой!.. — Тор сделал несколько шагов от лестницы и остановился, смотря как Локи оборачивается. Сложив руки на груди, он послал куда подальше боль и усталость и вскинул голову. Во взгляде отразилась решимость. — Зачем ты сделал это?
Отчего-то сейчас это было почти жизненной необходимостью — знать повод/причину такого в некой степени героического поступка его лживого двуличного «брата». Тор чувствовал, что не сможет жить под одной крышей с тем, кого не будет знать хоть самую малость.
В ком не будет уверен хотя бы на один процент из сотни тысяч…
— Что именно? — устало вздохнув, мальчишка потёр глаза и быстро подхватил волосы резинкой. Об отдыхе и ванне в ближайшие десять минут можно было и не мечтать: очень уж решительно настроенным выглядел Тор. — Спас твою задницу или подал тебе холод для, кхем… — спрятав усмешку, он кашлянул в кулак и потёр нос, давая себе время, чтобы окончательно убрать плавающую лёгкую полуулыбку с лица — усталость давала о себе знать, и Локи просто не мог сдерживаться, чтобы не гримасничать.
— Спас мою задницу, — Тор сжал челюсти и попытался не обращать внимание на колкость. Задетое самолюбие чуть пошатнулось.
— Мм, наверное, потому что… — Локи прижал палец к губам, будто задумавшись, и нахмурился, просто наслаждался тем, какой глупый допрос ему в очередной раз устроил Тор. — Захотел, — он вскинул тот же указательный палец, будто это было главное открытие века, и вдруг резко уронил руку, позволяя ей безвольно повиснуть. Почти тут же с лица упала и маска — оно снова стало скучающе-усталым. — Если это всё, я хотел бы…
Он уже начал разворачиваться, чтобы уйти, но Тор дёрнулся вперёд, ловя его запястье и рывком заставляя развернуться. Локи от неожиданности по инерции пошатнулся, отлетел к стене. Хорошо ещё, что успел затормозить, так и не врезавшись в неё.
— Что ты?..
— Ты врёшь мне, — Тор сделал шаг, начиная наступать на «брата». Тот сделал зеркальный шаг назад, сглотнул. — Я спрошу ещё раз. И в этот раз надеюсь получить честный ответ, — ещё шаг и между ними остается меньше метра. Тор буравит мальчишку взглядом, пригвождая к стене, и уже поднимает руку, но тот в последний момент изворачивается, выныривая влево. — Зачем ты спас меня?
— Какое огромное это, похоже, имеет для тебя значение… Надо же, — он хмыкает, кривится. Ему, мягко говоря, становится неприятен этот допрос с пристрастием. — Но, к сожалению, у меня для тебя нет ответа. Так что… Могу я пройти в свою комнату?..
— Я не пущу тебя, пока ты не скажешь мне, — Тор качает головой, будто говоря, чтобы Локи заканчивал с этим скорее.
Его одежда всё ещё немного испачкана в грязи, у него всё ещё болит тело, но тем не менее он стоит и требует ответа. Мальчишке вдруг становится смешно.
— И что же изменится, после того, как я скажу тебе?.. Думаешь, тогда Джейн вернётся к тебе?.. Или ты перестанешь чувствовать себя адски преданным и разбитым? — он усмехается некрасиво и издевательски, прячет истинные эмоции. — Ничего не изменится, Тор. Ты получишь ответы, которые тебе не нужны и только ещё сильнее нагрузишь себя. Это совершенно не к…
— Это не тебе решать!.. — напоминание о Джейн задевает. Теперь ему хочется ударить Локи уже не только словом. — Я спрашиваю, и ты должен ответить, если не хочешь пострадать, — Тор прищуривается, взглядом заставляя мурашки пробежать по чужой спине. В его глазах нет ни намёка на шутку или возможность пощады.
— Угрожаешь… Вот так, да? Низко и подло. После всего, что я сделал для тебя, ты… Что сделаешь, а?! — Локи ощеривается, повышая тон. Ему очень больно и боязно одновременно. Он, конечно, дрянь, но такого дерьма от Тора всё же не заслужил. Это просто несправедливо. — Опять ударишь меня, мм? Или может… Изнасилуешь?.. — он срывается: всё, что накипело за полтора месяца, всё, что ему на самом деле хотелось не только сказать, но и в полной мере донести до «брата»… Он кричит: — Сломаешь руки и ноги, а потом скинешь меня в овраг на обочине за городом?.. Да, Тор? Да?! Я же заслужил твоё недоверие! Я же просто подставляю тебя двадцать четыре часа в сутки! Я такой отвратительный и ужасный, главный злодей, да?! У меня же ни сердца, ни чувств нет! Я же сутками строю коварные планы и пытаюсь изжить тебя, да?! Я же постоянно глумлюсь над тобой, издеваюсь и пытаюсь растоптать в глазах окружающих!..
— Дело не в этом! — резко вскинувшись, парень решительно делает несколько шагов вперёд, но отчего-то вдруг заставляет себя остановиться. Как бы ни было, он не должен бить Локи. С каждой секундой всё чётче понимает, что и этот разговор продолжать не хочет тоже. Он видит сколько боли в изумрудных глазах напротив, и это заставляет его терять дыхание: чужая боль делает ему больно тоже. — Джейн тоже не заслуживала моих подозрений, и…
— Твоя Джейн просто тупая шлюха! — Локи, уставший, огорошенный таким недоверием, окончательно выходит из себя и, взмахнув руками, фыркает. За всё время с того момента, как они познакомились, он даже перечесть не может: сколько раз они мирились и ссорились, но чтобы вот так… Чтобы после того, как он переступает через себя, поддаётся чувствам и помогает, так просто упрекать его, почти что плевать ему в душу… Это просто нечестно. — Не видя, сколько хорошего находится у неё под носом, она ищет чего лучшего на стороне! Она просто идиотка! И я, уж прости, здесь совершенно не причём! Я помог тебе сегодня, и, если бы не я, ты бы там просто сдох! Как отброс. В какой-то дурацкой подворотне, — он сжимает челюсти и, чуть ли не плюясь словами, смотрит, как разгорается пламя Торова гнева в ответ. Но ему всё равно. Бесит и то, что Тор ему нравится, и то, что Тор же его так сильно ненавидит. Его бесит, что он даже не знает что теперь делать со всеми этими…симпатиями. — И мне кажется, я заслужил хотя бы маломальское спасибо, чёрт тебя подери!
— Ты говоришь, что она шлюха, но сам-то ты кто, а? Думаешь, Фандрал ещё не растрепался всей школе о том, что было между вами в туалете, в начале этой недели?.. Ты отвратительный лицемер,
подкидыш, и о каком «спасибо» ты говоришь вообще?! — Тор в отвращении кривится, дёргает головой, будто пытаясь избавится от эфемерного запаха попользованного тела, но прекрасно понимает, что тоже тот ещё лицемер, говоря все эти гадости. Он будто пытается убедить себя перестать что-то чувствовать к мальчишке, только вот это не работает. — Ты стоял за углом и смотрел, как меня избивают! Просто стоял и смотрел! Я не удивлюсь, если вдруг узнаю, что на самом деле всё это подстроил ты!.. — парень видит как Локи отшатывается, раздувает ноздри, похоже, не в силах вынести такого оскорбления. — Я не собираюсь говорить тебе спасибо! Ты просто отвратительный лжец и…
Хлопок оглушает. Тор даже не успевает заметить, как Локи преодолевает те несколько шагов между ними и даёт ему сильную хлёсткую пощёчину.
Они оба замирают. Разъярённо смотрят друг другу в глаза.
Всё ещё уставшие, но с кучей адреналина в крови. Побитые, но готовые вот-вот надрать друг другу задницы. Сгорающие от гнева и собственных чувств, но утопающие в безысходности. Истекающие кровью от нанесённых друг другу ран и обид, но…
Не видящие, что другому нужна помощь тоже.
— Ты не можешь говорить так! Ты просто не имеешь на это права! — Локи с силой тычет ему в грудь и рычит. Его глаза слезятся, потому что мозг уже переварил все обидные злые слова и не может не реагировать на них, но ему всё равно. Он ненавидит себя, свои слёзы, свой слабый характер и свои чувства, и это придаёт ему сил. — Я стоял там и просто боялся, что если сделаю что-то не так, то либо сяду за убийство, либо меня тоже изобьют! И, извини, конечно, но я не такой крепыш как ты, мне хватит и одного сильного удара, чтобы потерять сознание!.. — Тор потирает щёку, зло щурится, делая шаг назад, под напором болезненных тычков в грудь. — И я стоял там и высчитывал, что мне сделать и как сделать это так, чтобы ты, колючий идиот, остался жив, и я смог дотащить тебя до дома! И, знаешь, что?! — он сжимает челюсти, быстро прочищая горло, пытается не моргать. — Я мог пройти мимо! Я мог просто взять, чёрт побери, и пойти дальше, мог просто кинуть тебя там, помирать! Но я спас тебя! Спас твою шкуру, и мне будет достаточно простого человеческого «спасибо», Тор! Я не прошу у тебя чего-то заоблачного! — он вдруг поджимает губы, тянется рукой к колющему, задыхающемуся в грудной клетке сердцу, но одёргивает себя. Теперь ему больно не только морально, последнее он произносит почти шёпотом: — Просто «спасибо», Тор…было бы достаточно.
Он, наконец, замирает. Выдыхает, делая шаг назад.
— Я не верю тебе. Ты лжец и ублюдок, и я не понимаю зачем тебе это! И пока не пойму, я не поверю тебе!.. Уж прости! — парень ведёт челюстью, ноющей от пощёчины, и ладонью отпихивает Локи от себя подальше. Тот неустойчиво делает несколько шагов назад, потирает грудь.
В его глазах просто океан чувств, и Тор, наконец, видит это. Вздрагивает, сглатывает, понимая насколько то, что он говорит и делает, больно. Пелена гнева сходит резко и неожиданно. Будто треснувшая под напором злой пощёчины.
И выражение на лице Тора становится мягче. Его рука чуть приподнимается, он хочет сделать шаг и обнять, извиниться, искренне и честно, сказать, что просто устал, сказать, что ему тоже больно, что они оба дураки, что… Сиюминутный порыв проходит, пальцы приподнявшейся руки зарываются в волосы.
Он больше не злится. Ярость чуть стихает, но полностью не уходит. Ей хватит и искры, чтобы разгореться вновь.
И Тор понимает, что после всего, что
было, у них уже ничего
не выйдет. Слишком уж много боли.
Слишком много и слишком сильно.
А ещё он осознает, наконец, что Джейн его бросила. Его опора и поддержка последних полутора лет исчезла, рассыпалась пылью между его пальцев.
И это оглушает.
Отец всегда учил его, что мужчина со всем должен справляться сам, и Тор так и делал. До того момента, пока не встретил Джейн. Она будто открыла ему глаза. Показала, что если ты делишься с кем-то своими проблемами или просишь совета, то не значит, что ты слаб.
Тор вздыхает и смотрит на Локи, что прямо перед ним. На обиду в его глазах, на синяк на скуле. На растрёпанную причёску и острые ключицы, виднеющиеся сквозь майку. На тонкие бледные руки и аккуратные пальцы. На узкие бедра и красивые стопы.
Он весь, и внутри и снаружи, будто сделан из глины. Иногда мягкий и податливый, а иногда наоборот твёрдый, как камень… Но если бросить его, если ударить так, что ему будет уже не по силам с этим справиться, то он разобьётся.
И Тор вдруг понимает, что ему этого совершенно не хочется. Не хочется больше чего-то требовать, в чём-то обвинять и допрашивать.
— Почему ты каждый раз делаешь это?.. Почему каждый чёртов раз, когда я пытаюсь быть нормальным, когда я веду себя нормально и стараюсь быть хорошим, ты всё гадишь?! А потом, после того, как всё разрушишь, ты начинаешь извиняться и сходишь с ума от того, что сжигает тебя! — Локи фыркает, мотает головой, с болью и безнадёжностью в глазах, смотря на чересчур резко остывшего «брата». — Почему ты не можешь вести себя как нормальный тоже, Тор?
Парень молчит секунду, две и срывается. Дело уже не в спасении, не во лжи и не в недоверии. Дело в том, что безответно больно и безысходно остро. Он взрывается, кричит. Перекидывает, наконец, поток нежеланных/непонятных чувств на мальчишку.
— Да потому, что ты мне нравишься! — Тор ударяет кулаком по попавшейся под руку стене и орёт, все чувства и эмоции, которые он пытался сдерживать весь этот месяц, прорываются, они бурлят и вскипают. — И я совершенно не понимаю этого! Я не знаю, что с этим делать, потому что ты — сучий врун, которому я не могу доверять! Я не могу доверить тебе свои чувства! Я не знаю, что у тебя на душе, что в голове, и это бесит меня! Я не могу различить, где ты, а где твои маски, и
именно это сжигает меня!
— И после этого ты обливаешь дерьмом меня?! — Локи ошарашенно открывает рот, неверяще мотает головой. Внутри него загорается уголёк ликования и радости, ведь Тор сказал, что он ему нравится, а, значит… Он не успевает разгореться. Локи не даёт. Тоже не верит. — Ты мучаешься от каких-то
надуманных чувств, не можешь порвать со своей девкой-блядью и винишь в этом меня?! Почему постоянно виноват я, Тор?
Думаешь у меня нет чувств к тебе?! Или думаешь, что если вывалишь всё на меня, то станет легче от того, что ты не слишком хорош, но при этом тебя променяли на какого-то жалкого ублюдка?! — мальчишка фыркает, по виску стекает капля пота, а сердце разрывается. Он устал кричать и ругаться. Он хочет, чтобы Тор просто подошёл и обнял его, чтобы он не стоял с таким офигевшим лицом, от услышанной фразы про чувства; чтобы больше не кричал и не обливал его грязью; чтобы подарил спокойствие и защиту… Локи скалится.
Этого никогда не будет. Потому что он кусок дерьма, а Тор — мальчик, выросший на Американской мечте. Всё, что у них есть — это громкие ссоры и редкие короткие перемирия.
И он даже думать не хочет, может ли выйти что-то большее. Не хочет терять ту шаткую зону комфорта, что успел создать для себя. Не хочет и поэтому…
— Ты жалкий ублюдок, Тор Одинсон! И я совершенно не удивлён, что Джейн тебя бросила, что она предала тебя, за твоей спиной коротая ночи с Мэлом. Всё, что ты можешь — это бросаться обидными словами и сходить с ума от того, что боишься что-либо сделать! — Локи кривится и морщится. — Ты самый настоящий трус!
« — Да, я лгу тебе, ты не так плох, но даже при этом я всё ещё не представляю, как мог влюбиться именно в тебя!..»
Он не говорит того, что действительно вертится на языке, но, если бы и хотел, не успел бы. Щёку обжигает, он чувствует как нижняя губа, обкусанная и, и так болезненная, чуть надрывается, брызгая кровью, и слышит хлопок. Голова дёргается в сторону, а следующую секунду Тор вбивает его грудью в стену.
По счастливой случайности, голова мальчишки повёрнута вбок, и только поэтому он не встречает обои лицом.
— Я так сильно ненавижу тебя сейчас, что готов свернуть тебе шею! — Тор прижимается сзади и разъярённо рычит на ухо, железной хваткой сжимает его затылок. — Раз уж мы сошлись хоть в чём-то, то и отлично. Уж думал, не наступит тот момент, когда мы будем придерживаться какой-то общей точки зрения. И раз так, то на сегодня мы закончили. Ясно тебе?.. Больше никакой ругани. Вообще, — Локи чувствует, как по виску катится пот. Его чуть потряхивает от такой неожиданной откровенной близости. Кровь, что он слизывает с лопнувшей губы, не отрезвляет. — Раз уж я тебе… Раз уж эта симпатия взаимная, то отлично, — Тор проговаривает всё буквально на одном дыхании, берёт всё в свои руки, решая вдруг закончить с этим раз и навсегда. — Всё, что сегодня было сказано, не имеет значения. Я забываю все обиды, и ты тоже. И завтра мы начинаем с чистого листа, Локи. Ты понял меня?..
— А если я не хочу?! Если не хочу забывать, то как сильно хочу избить тебя, как сильно хочу выцарапать тебе глаза и вырвать язык? Что тогда?.. — он хрипит, вдруг облегчённо смеётся, растягивая окровавленные губы в дикой улыбке.
Чувствует, как парень вжимается в него сильнее, сдавливает шею и, кажется, немного запрокидывает его голову. Чувствует, как сжатая пружина, натянутая струна или что угодно внутри него, наконец, отпускает. Будто от мысли, что с
этим он мучается не один, всё становится проще.
— Тогда я убью тебя прямо сейчас, богом клянусь! Чтобы мы оба больше не мучились. Вообще никогда, — он шумно дышит на ухо, вместе с хрипами, редко вырываются болезненные полустоны, и Локи с садистским удовольствием вспоминает, что чужое тело покрыто синяками. Адреналин, резко подскочивший минуту назад, начинает рассеиваться. — Что скажешь?.. Все ещё не согласен на перемирие?
— Я…
— Тор! Господи, отпусти его!
Заминка, и парень буквально отшатывается от мальчишки. Тот поправляет майку, проводит рукой по волосам и, ни на кого не глядя, быстро и молча удаляется дальше по коридору в свою комнату. Закрыв дверь, опирается на неё спиной и нервно, почти истерически, тихо смеётся.
— Тор Одинсон, что только что здесь произошло, а? Сколько раз я говорила тебе, что ты должен научиться сдерживать свою агрессию и…
Голос Фригги похоже действительно зол. Она снова отчитывает Тора, как нашкодившего щенка. Точнее пытается.
— И я сдерживаю её, мама. Но с Локи сдерживаться невозможно в принципе! — Тор рычит в ответ, и Локи почти на ощупь чувствует, насколько двусмысленно это звучит. Отлипнув от двери, устало усмехается, быстро собирает нужные вещи. — Мы поговорим обо всём завтра, мама. Сегодня я не готов слушать о том, насколько неправильно я себя веду.
Он чётко ставит точку, а затем громко хлопает дверью своей комнаты. Даже Локи вздрагивает.
И немного подождав, удостоверившись, что, тяжело вздохнув, Фригга уходит назад вниз, мальчишка быстро прошмыгивает из комнаты в ванную. Закрывает дверь на защёлку, аккуратно раздевается, кидая все вещи в стиральную корзину. Забирается в горячую ванну.
И в первые несколько секунд не может сдержать стона удовольствия: вода, будто жидкий, расплавленный металл, обволакивает, расслабляет и заставляет все, похоже, только что решённые проблемы отойти на задний план.
Медленно сползая всё ниже и ниже, Локи уходит под воду. Открыв глаза, несколько секунд смотрит, как змеятся его черные пряди под водой, а затем выныривает.
Раздаётся стук в дверь. Дальше голос:
— Даже не надейся, что мы договорили. Мне всё ещё нужен твой ответ, Локи.
Тор, настойчиво-навязчивый, заставляет его закатить глаза и промолчать. Назло. Чувствует, что злить влюблённого в него Тора приносит намного большее удовольствие, чем обычно.
Прикрыв глаза, он неспешно размышляет о том, что может принести ему это перемирие.
Забыть обиды, все больные слова и действия… Он и так их не запоминает, на самом деле, так что здесь ему даже стараться не нужно.
Хотя конечно укус он забудет вряд ли, но злости из-за него на «брата» уже давно нет. Скорее какое-то ленивое веселье от настолько доисторически-девиантного поведения.
И, возможно, это крайне странно, но он действительно не злопамятный. Если ему кто-то делает что-то плохое, Локи никогда не станет откладывать месть/возмездие в долгий ящик. Просто ответит и забудет о причинённой боли и человеке, что её причинил.
Пока что это правило работало со всеми, кроме его отца и Тора. Как назло именно на них оно будто истратило срок годности.
Медленно перебирая пальцами в воде, он смотрит на расходящиеся по поверхности круги и вздыхает. Забыть-то — он забудет, если постарается, то и простить сможет тоже. Но вот Тор…
Он же не сдержится. Чуть что пойдёт не так, парень мгновенно разозлится и пойдёт крушить всех и всё, что попадётся под руку.
Жить с ним в мире — это, как сидеть на пороховой бочке в кругу больных Паркинсоном, где у каждого горящая спичка. Даже заметить не успеешь, как взлетишь на воздух.
Он вздыхает, а затем валяется в ванне ещё почти час. Отмокает, несколько раз ныряет, моется.
В конце концов решает, что в этот раз предоставит всё решать судьбе. Встанет с утра, подкинет монетку и определится: мириться с «братом» или нет.
И, когда водные процедуры остаются позади, он, наконец, возвращается в свою комнату. Забирается под одеяло и, боясь, что долго не сможет уснуть из-за насыщенности дня, тут же вырубается.
+++
