Маленькая птичка

Скрытный мальчик лет десяти, ускользающий из поместья Уэйнов, был уверен в том, что он не издает никакого звука, который мог бы разбудить тех, кто спит в окружающих комнатах. Он знает, что отец всегда спит особенно чутко, а Альфред постоянно начеку. Дэмиан не хочет разбудить кого-нибудь из них. Ему не нужны какие-либо вмешательства. Он знает, что произойдет, если его поймают: Уэйн-младший будет отправлен в свою комнату, без сомнений, на него накричат и закроют в комнате, пока ему не исполнится тридцать лет. Потому что он не просто бродил по холлам или искал ночную закуску… Дэмиан Уэйн убегает из дома. Он тихо спускается вниз, а его спор с отцом до сих пор звенит в ушах уже целых два дня. Он постоянно вспоминает слова, которыми они обменялись. Что-то глубоко внутри начинает жечь, но Дэмиан пытается оттолкнуть все свои чувства в сторону. Он не убегает из-за каких-то глупых эмоций. Это было бы ребячеством. Он хочет лишь уйти, потому что всей семье станет лучше, и тогда он не сможет ничего испортить в очередной раз. Отец совершенно ясно дал это понять. Дэмиан гулял по гостиной, глядя вокруг на огромный дом, который видел в последний раз. Он должен признать, что будет скучать за этим местом. Это был его дом в течение некоторого времени. Он получил заботу здесь, что он знает, стало ошибкой. Потому что пока это был его домом, он никогда не чувствовал себя дома. Он никогда не был частью этой семьи — это всегда было правдой. Отец — патриарх, Грейсон — золотой мальчик, Тодд — это своенравный сын, и даже Дрейк закрепил свое место в этой семье, прежде чем Дэмиан пришел. Он всегда чувствовал себя лишним в этой семье. Уэйн чувствует, что он постоянно должен доказать всем, что он достоин быть здесь. И теперь Дэмиан, наконец, понимает… он не может. Быстро забежав на кухню, Робин схватил яблоко в дорогу. Конечно, ему не будет доставать блюд от Пенниуорта, но ему придется управляться самому. Он сможет найти еду где-то, каким-то способом. Дэмиан всегда был слишком самостоятельным. Он всегда должен был это сделать. Но… у него всегда было место, куда он мог пойти раньше. Он жил с матерью до десяти лет, затем его отправили жить с отцом. Конечно, Дэмиан всегда был самостоятельным и одиночкой, но он никогда не был сам по себе в теории. У него всегда было место, где его ждали, и предоставляли кров и еду. Теперь мать считает его своим своим врагом, а отец… Ну, отец едва терпит его. И вскоре он не будет иметь дело с ним. Ему на самом деле не надо никуда идти. Он никому не принадлежит. Он один во всем мире… Дэмиан думает об этом все снова и снова, выходя из кухни, он схватил еще одно яблоко и положил уже в готовый портфель, где лежали все необходимые вещи. Так что, если он не принадлежит? Он создаст свою собственную семью. А сейчас Дэмиан Уэйн никому не нужен. И, судя по всему, они не нуждаются в нем… Когда мальчик идет к двери, его ссоры с отцом всплывают в голове. — Когда ты перестанешь относиться ко мне, как к ребенку все время? — заорал Дэмиан. — Когда ты перестанешь вести себя, как одиночка, — его отец прокричал. Двое спорили довольно долго, но казалось, что отец был готов закончить этот спор раз и навсегда. Он посмотрел на Дэмиана и покачал головой, казалось до жути спокойным для того, кто только что был в не себя. — Моя жизнь была бы намного легче без тебя. Слова режут Дэмиана глубже, чем нож, даже через два дня после того, как они были сказаны. У него было время, чтобы обдумать их, разобрать, поразмышлять над ними, и пусть больно думать над ними снова и снова, пока его и без того хрупкая самооценка полностью не упала. Дэмиан не может поверить, что он некогда позволил одурачить себя, полагая, что его отец сможет на самом деле полюбить своего сына. Любить его? Ребенок сделанный в био-пробке, выученный от рождения, чтобы стать машиной для убийства, и вдруг сваливается на Бэтмена. Никто не мог его любить. Это урок, который мать преподала, когда объявила ему, что он не её сын, и его отец, который сказал пару резких слов. Молча, он тянется к ручке двери и опускает её, стараясь не трясти слишком сильно и не разбудить никого. — Дэмиан? — звучит такой знакомый и родной голос. Робин плотно зажимает ручку двери и опускает голову, его тело напрягается. Проклятье. Он был пойман Он поворачивается на каблуках быстро, встречая заинтересованный взгляд его отца, сам Брюс Уэйн, который носит обычную белую футболку и домашние брюки. Проклятье. Дэмиан должен знать, что его отец проснется. Он же Бэтмен. Любая тревога и он в боевой готовности. Глаза отца посмотрели через плечо Робина, прежде чем у Брюса появились какие-то подозрения. — Куда ты идешь? — спрашивает он, его тон был спокойным и ровным. Во-первых, Дэмиан всегда умел хорошо врать, он мог придумать что-нибудь правдоподобное. Уэйн-младший всегда был профессионалом в этом деле. Но… он чувствует себя настолько разбитым. В чем смысл? Отец не заботится о нем. Он заботится о нем, конечно, но только потому, что он должен. Брюс Уэйн хороший человек, он берет на себя ответственность за своего ребенка, только вот Бэтмен не хочет видеть его здесь. Моя жизнь была бы намного легче без тебя. — Какое это имеет значение? — его голос должен звучать уверенно, но он задушенный, слабый. Черт. Эмоции слишком сильно выдают его. Озабоченность на лице отца усиливается, и он подошел к Дэмиану, положив руку на его плечо. — Сын, уже поздно. Ты должен идти в кровать. Сейчас, он готов практически согласиться, это было бы так заманчиво, чтобы вернуться к своей нормальной, повседневной жизни, не беспокоясь о том, куда идти дальше, или где поесть, или как выжить, когда вокруг ни души… Но слова отца все равно будут преследовать его. Он не может остаться. Только не в это время, когда он стал обузой. — Я не могу, — Дэмиен отвечает, его голос дрожит. — Я делаю тебе одолжение. Я делаю вам всем одолжение. Я ухожу из твоей жизни навсегда. Дамиан отвернулся, снова потянувшись к дверной ручке, но отец хватает его за руку, останавливая своего сына, мальчик чувствует, как хочется кричать в отчаянии. Почему отец делает это тяжелее, чем это есть на самом деле? Разве он не знает, как тяжело ему делать это? Но это должно быть сделано. — Сын, о чем ты говоришь? — спрашивает Брюс Дэмиана. Сейчас перед ним стоит десятилетний мальчик, который очень сильно трясется и хочет что-то сказать, но не может. — Какая причина, по которой ты хочешь уйти? Гнев поднимается в желудке Дэмиана, и он поворачивается, глядя на отца. Он действительно должен спросить? После того, что он сказал несколько дней назад? Бэтмен сказал совершенно ясно, что Дэмиан должен уйти, и здесь Уэйн-старший ставит под сомнение свои слова, когда Робин на самом деле пытается следовать его приказам. — Я не хочу оставаться, где мне не хочется, — Дэмиан прошипел. Брюс стал смотреть на мальчика с еще большей озабоченностью. Робину казалось, что мужчина сверлит его своим взглядом. — Конечно, ты хотел быть, здесь, — отец настаивает спокойно. Его рука не двигается с плеча Дамиана, в то время когда он говорит. — Почему ты думаешь по-другому?

Зачем ему думать иначе?

Зачем ему думать иначе?

Дамиан просто не мог понимать отца больше. Глубокая плотина внутри него просто взрывается, обливая невыраженные эмоции, которые он сдерживал с того дня, когда он и отец встретились. Дэмиан даже не чувствует, что его глаза начинают становиться мокрыми, как слезы образуются в них. — Потому что мне здесь не место! — Дэмиан кричит, выкручиваясь из хватки отца. — У меня никогда его не было! Разве ты не видишь, что? Я не сын, и я никогда не стану им, что бы ты не делал. Я — эксперимент, машина для убийства, что появился у тебя, когда был не нужен. Как ты можешь даже смотреть на меня, а тебе не тошно? Слезы льются бесконтрольно вниз по его лицо, и отец смотрит на своего сына разинув рот, не совсем веря в слова, исходящие из уст Дэмиана. — Не говори глупостей. Дэмиан прерывает тихие слова отца, снова кричит: — Я оружие, отец. Просто оружие для убийства. И, видимо, я не достаточно хорошее оружие, потому что мама не хочет видеть меня. Сейчас я не принадлежу к Аль-Гулам, я не принадлежу и к Уэйнам — я не принадлежу никому! Я не сын, которого вы заслуживаете, и я делал вещи… Он смотрит вниз, слезы начинают падать с его лица и теперь под ним образуются небольшие группы капель на деревянном полу. — Страшные, ужасные вещи… я убивал без раздумья. Я никогда даже не дернулся. Я просто… Он поднял свою руку, чтобы упорно вытереть слезы, не смея взглянуть на отца. Тому, должно быть противно сейчас. Дэмиан никогда не показывает слабость. Он всегда боялся реакции отца. Мать всегда была жестокой. Она научила его одному правилу; ты не должен проявлять жалость. О плаче не может быть и речи. Он всегда следовал этому правилу. До сих пор… Сейчас он позор. — Как я могу быть Робином, когда я хуже, с кем мы сражаемся? — Дамиан спрашивает, его голос едва громче шепота. — Я позор для человечества, эксперимент, опытный образец, вещь, чтобы вернуться к тебе. И я больше не могу быть здесь, зная, что я представляю для вас; ничего, кроме развратного эксперимент по евгенике*. Удушающая тишина, сейчас его отец слышит слова, которые он использовал, когда Талия напомнила ему ночь, в которую Дэмиан был задуман. Потом они встретились через несколько минут. Брюс не знал того факта, что Робин стоял где-то рядом и слышал весь разговор. Ну вот, секрет раскрыт сейчас. — Я не знал что ты слышал, — сердце у Брюса бьется все сильнее, руки немного трясутся, а горло пересыхает. Он давно не чувствовал такого. — Я сожалею, что не смог помочь раньше и отгородить от всех этих дел. И надеюсь, что ты понимаешь, я так больше не думаю. Дамиан смотрит на него, слезы, которые блестят в его глазах, мешают четко разглядеть отца. Все расплывется. — Но не так ли? — спрашивает Робин, его голос одновременно злой и грустный, он пытается скрыть это, но получается слишком плохо. — Я продукт, который тренировали до десяти лет, чтобы стать хладнокровным убийцей, а потом вдруг сунули в твои руки. Ты не выбирал, чьим отцом становиться. Тебе просто не повезло, твои сыном стал я. И ты не можешь любить меня. Дэмиан смотрит в сторону и говорит тихо, почти незаметно. Долгое молчание проходит между двумя, ни один из них не движется со своих мест. Им тяжко стоять и говорить, все слишком…трудно, а может непонятно? — Сын… — Брюс начинает говорить, но звучание становится все тише и тише, практически умолкает. Дэмиан отказывается смотреть на него. Он не хочет видеть разочарованных глаз отца, позор за своего сына. Однако у него нет выбора. Он чувствует, как отец схватил его за подбородок и наклонил голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Брюс немного присел, так он был на одном уровне с сыном, и Уэйн-старший начал смотреть на него с напряженным взглядом в его пронзительные голубые глаза, глаза, которые не хотели смотреть на него самого. Его взгляд, казалось, проник в душу Дэмиана. Это очень впечатляющий момент для них двоих. — Дэмиан, ты не оружие. Ты не эксперимент, также. Ты — человек. Ты — мой сын. И я могу обещать тебе, я точно это знаю. В ответ, Дэмиан решает оставить на лице холодное безразличие. Он игнорирует слезы, выбрав злость, а не грусть. Это его защитный механизм. Злиться проще. Это приносит меньше боли. — Ну, ты, похоже, не был так уверен несколько дней назад, — Дэмиан огрызается. Лицо отца становиться более озадаченным, повороты в замешательство на несколько минут, пытаясь вспомнить, что было тогда. Кажется, до него дошло в конце концов, его лицо падает, а глаза наполняются болью. — Дэмиан. — Прекрати тратить свое дыхание, — он шипит, показывает свою власть. — Все, что тебе нужно сделать, это просто отвернись, пока я выхожу за дверь, и ты сможешь сказать, что не видел меня, поэтому не смог бы остановить. Отец, ты не увидишь меня никогда рядом с собой, и так твоя жизнь станет гораздо проще без меня. Отец вздрагивает, когда эти слова покидают рот сына. Хорошо. Дэмиан наблюдает за тем, как отец медленно оборачивает одну руку вокруг его плеча, быстро оказываясь ближе к сыну. Что это такое, что он… Дэмиан не имеет возможности закончить эти мысли, прежде чем оказаться в объятиях второго. Его рюкзак падает на землю с грохотом. Дэмиан совсем одеревенел, он не знает, что делать. Он и его отец не обнимаются. Они просто не делают такого. Они не вступали в спонтанные жесты любви. Это не аспект их отношений, и никогда не был. Черт, это даже не один из аспектов его отношения с матерью, также. — Я сожалею, — отец шепчет ему, испугано пытаясь подобрать слова. — Мне так жаль. Это ничего не значит. Это было сказано в запале. Я был зол и слишком эгоистичным, и тупым, чтобы думать о том, как сильно это ранит тебя. Нет дня, когда я не был благодарен, за то что ты у меня есть. Я не хочу, чтобы ты уходил. Мне очень жаль, Дэмиан. Мне жаль, что из-за меня ты чувствуешь себя так ужасно. Дамиан расслабляется в руках своего отца, практически тает у него на груди. Он все еще сердится и хочет найти утешение где-то. — Но почему? — Дэмиан шепчет, звук заглушается широкой отцовской грудью. — Почему ты терпишь меня здесь? Я не слушаюсь тебя, я нарушаю правила, я и раньше убивал, я… — Тише, сынок, — произносит Брюс, он немного приподнимает руку, чтобы погладить волосы Дэмиана. Тот пытается отстраниться, но быстро сдается, ведь ему тайно нравится ощущение, что он получает сейчас. Дэмиан чувствует себя в тепле и безопасности, защищенным… Любимым. — Ты хочешь знать, почему я держу тебя рядом с собой? — отец шепчет ему. — Ты рядом со мной, ведь ты мой сын, Дэмиан. Ты сделал ошибки в прошлом, но ты так стараешься стать хорошим Робином, а самое главное, ты пытаешься стать хорошим сыном. Меня не волнует, как ты был зачат. Ты все еще мой ребенок, и я буду относиться к тебе всегда хорошо, не смотря на то, как ты был рожден. Дэмиан пытается держать свои эмоции под контролем, но слезы свободно льются из его глаз, неважно, насколько он пытается остановить его. Это слабость, он твердит себе. Эмоции обычного человека. Ты тренировался с Лигой убийц. Когда ты стал таким слабаком? — Нет ничего, что ты смог когда-либо сделать, чтобы заставить меня перестать любить тебя. Вот тогда Дэмиан, наконец, сдается. Он обнимает отца за шею, держась плотно, в это время он рыдает. Его отец никогда не говорил ему, что любит своего сына. Грейсон всегда объяснял, что отец просто не умеет выражать эмоции, и Дэмиан принял это, но что-то внутри грызло его. Он не осознавал, насколько сильно он нуждался в этом. Ему нужна была проверка, которая подтверждает, что он чего-то стоит для своего отца. Он все-таки чего-то стоит. Может быть, это его дом. Возможно у него есть семья. Он позволяет отцу взять себя на руки и отнести вверх в комнату, цепляясь за его шею, зарывшись лицом в его широкую грудь, Дэмиан уже немного засыпает. Рюкзак остался у парадной двери, давно забытый отцом и сыном.