Пустой конверт

* * *

- Рад тебя вид… Договорить Чарльз не успел, он едва развернулся лицом к двери, оставляя два стакана с бренди на столе, как Эрик заткнул его поцелуем – сразу горячим и несдержанным. Ксавье ответил мягко, поглаживая молодого мужчину подушечками пальцев по щеке. - Хотя бы плащ положи, - он коротко обнял Леншерра, на секунду прижавшись щекой к его плечу, но тут же делая шаг назад. Эрик улыбнулся уголками губ, он действительно держал плащ перекинутым через руку, пальцами второй сжимая шляпу. Чарльз прав, нужно было сначала всё это сгрузить на любую горизонтальную поверхность, а потом уже всё остальное, но он слишком хотел поцеловать Ксавье. Слишком давно они не виделись, слишком Эрик боялся, что прошлая встреча была последней. Чарльз не любил, когда он уезжал в командировки, но немного успокаивало наличие рядом Азазеля. Тот бесшумной тенью всегда был где-то рядом со своим хозяином, и, пожалуй, нельзя было найти человека преданнее его. Молчаливый мужчина со шрамом слишком хорошо запомнил момент, в который младший Леншерр отправил пулю прямо промеж глаз того, кто убил спасшего его человека. Да, когда-то отец Эрика спас жизнь Азазелю, а его смерть стала для телохранителя настоящим потрясением, хотя казалось, что он ничего не чувствует. Это было не так, настолько не так, что Азазель уже за одну месть Эрика готов был быть рядом с ним до последнего вздоха. Ксавье был уверен, что прямо сейчас их главная гарантия безопасности обходит весь дом с проверкой. - Партию? – Чарльз взял стаканы, прижав их друг к другу и обхватив стенки пальцами одной руки, второй беря приставленную к столу трость и направляясь к шахматной доске. Леншерр кивнул, соглашаясь, и проводил молодого человека внимательным взглядом, подавляя тяжёлый вздох. Чарльз так и не перестал хромать – и везде с собой носил трость, которую ему подарил отец Эрика. На пальце Леншерра же давным-давно сверкало кольцо старшего Ксавье, подаренное Чарльзом – с таким же сфинксом, как и у него самого. - Надеюсь, на ужин будет что-то внушительное, потому что я чертовски голоден, - Эрик улыбнулся, садясь в кресло напротив, сразу отпивая немного из стакана. Как и отец, он всегда играл чёрными. Чарльз, как и его отец – белыми. Они часто играли в шахматы здесь, сидя в креслах, в которых сидели их деды и их отцы. Каждый ощущал это особенно остро по вечерам, когда за окнами темнело, в камине загорался огонь, а немного бренди делали происходящее вокруг похожим на сон. Как будто они проживали жизни своих родов заново – из поколения в поколение. Только вот ни Чарльз, ни Эрик не собирались допускать ошибки своих отцов – и намерены были держаться вместе. До конца, каким бы он ни был. - Ты же предупредил, когда приедешь, - Чарльз улыбнулся, «съедая» очередную фигуру. – Я попросил приготовить рыбу, как ты любишь. Эрик смотрел на него и не понимал, как такое возможно. Его возлюбленный, его единственный, его самый близкий – Чарльз Ксавье – не только сохранил свой разум ясным, но помог ему, Леншерру, справиться со всем, что навалилось. Он слишком хорошо помнил, как они каких-то полгода назад приехали в этот дом, чтобы обнаружить в этом самом кабинете обезглавленное тело отца Чарльза. Да, Эрик слишком хорошо помнил, как едва успел подхватить друга, мгновенно потерявшего сознание от этого зрелища – и нельзя было его в этом винить. Леншерр не знал, что было бы с ним, изуродуй так кто-нибудь его родителя, поэтому просто перенёс молодого человека в гостиную, а со всем остальным уже разбирались они с Азазелем. Так как в этом хрупком теле умещается столько силы? И как этот ум, столь пытливый и чувствительный к тому, что происходит вокруг, остался в норме? Насколько это было возможно, конечно, при таких потерях, иногда Эрик замечал, как Чарльз словно впадает в транс, но эти состояния длились, к счастью, совсем недолго. И он старался быть рядом. Кажется, для них обоих отцы значили больше, чем они могли представить - и тем чаще Эрик старался напоминать своему любимому, что он не один. Глав семей Леншерров и Ксавье похоронили в один день и на одном кладбище, потому как у первых не было своего семейного «последнего приюта» вроде склепа или отдельного участка. Спустя некоторое время Эрик продал свой огромный дом, с которым у него не было связано ровным счётом никаких хороших воспоминаний, точнее, последней связующей нитью был отец, а теперь, когда и его не стало… Его ничто не держало там. К тому же, это во многом было опасно, так что Леншерр просто продал особняк, а сам, как несложно догадаться, перебрался в дом Ксавье. После долгого плена Чарльза им не составило труда жить вдвоём, правда, в большую спальню удалось перебраться далеко не сразу. Ксавье не просто ворочался во сне, его мучали кошмары – и Эрик прижимал Чарльза к себе так крепко, как мог, шепча ему, что он рядом. Кажется, это было единственным способом его успокоить, потому как аристократ не мог ни проснуться, ни выносить те видения, что его посещали, но в руках Леншерра неизменно затихал. Они узнавали друг друга всё больше с каждым днём – и всё больше понимали, что не могут по одиночке. Часть денег Эрик вложил в компанию Ксавье, вскоре они оформили бумаги на обоих, став совладельцами. Люди Леншерров оставались людьми Леншерров, однако они понимали, что теперь «работы» будет меньше. Пока что. Как минимум – пока что. Шоу молчал, но именно это молчание и держало в напряжении. Эрик не связывался с другими семьями, зная, что они под пятой у одного единственного человека, так что вряд ли стоит ждать от них поддержки. Впрочем, ему она была не нужна, пока рядом был Чарльз. А Ксавье собирался быть рядом ещё очень долго. - Скажи, что на вечер ты приготовил для меня что-то особенное… - Эрик усмехнулся уголком губ, смотря на юношу поверх стакана. - Ты так соскучился, что мне, возможно, даже раздеваться особенно не придётся. Чарльз провёл языком по нижней губе и медленно погладил кончиками пальцев набалдашник трости – голову орла – и Леншерр подавился бренди, закашлявшись. Ксавье слишком хорошо успел его изучить, впрочем, это было взаимно, потому как Эрик почти сразу демонстративно поправил член через ткань брюк, с удовольствием наблюдая за тем, как мгновенно заливается краской Чарльз, который не мог не заметить этого движения. Они идеально дополняли друг друга во всём – в отношениях, в деле, в быту… В постели. Эрику казалось, что он раньше никогда не испытывал подобной страсти, Ксавье был прав – даже в одежде он был сексуален настолько, что в брюках становилось тесно от одной только мысли, что что-нибудь из надетого с аристократа можно снять. Или приспустить. Или разорвать. Леншерр скрипнул зубами, представляя, как прямо сейчас укладывает Чарльза на шахматную доску, разметав фигуры и устроив ему настоящую горячую партию с движениями вперёд и назад. Да, ещё одна вещь, которую Ксавье умел делать идеально – дразнить. И ему всё ещё удавалось доводить Эрика до состояния головокружения. - Значит, после ужина я накажу одного очень непослушного мальчика, - Леншерр прищурился. – Возможно, даже отшлёпаю. - Звучит интригующе… Эрик зарычал от этого насмешливого тона, недовольным взглядом провожая Чарльза до стола, куда тот направился, чтобы налить ещё немного бренди. Трость осталась у кресла, и краем разума мафиози понимал, что надо следить за Ксавье внимательнее, чтобы он не оступился. Разумеется, Чарльз наклонился за бутылкой очень низко, чтобы через мгновение охнуть, почувствовав, как Леншерр прижимается сзади, сжав пальцами бёдра аристократа. - Ты издеваешься, - Эрик горячо выдохнул в шею молодого человека, тут же прикусывая кожу, смакуя её вкус, по которому успел соскучиться за эти две недели. Он уже прикрыл глаза, готовый продолжить, но голос Чарльза отрезвил молодого главу мафии. - Шоу назначил нам встречу. Леншерр замер, тут же распахивая глаза, только теперь замечая, как напряжён Чарльз в его объятиях. Взгляд почему-то сразу зацепился за белоснежный конверт на столе Ксавье, как же он не заметил его сразу? Эрик протянул руку, беря конверт и рассматривая его, позволяя Чарльзу повернуться и опереться на стол. - Зачем ты его хранишь? – Леншерр сдвинул брови. - Это угроза, - Чарльз осторожно забрал конверт у возлюбленного, неловко вертя его в пальцах. – Пустой конверт… Прикрепляют тогда, когда послание не требует лишних пояснений. Эрик вздрогнул, вспоминая тот вечер. Он налил бренди себе и Ксавье сам, тут же опрокидывая свой стакан и буквально заставляя выпить друга – тот уже был слишком бледен, кажется, и в его памяти эти воспоминания были свежи. - Что ж, - Леншерр заговорил после небольшой паузы, - пора отправить это Шоу, потому что на этой встрече он умрёт. - Нет. Эрик понял, что сегодня будет если не вечер открытий, то вечер удивлений точно. Он непонимающе уставился на Чарльза, машинально покручивая полоску серебра на пальце – привычка, которую Леншерр приобрёл, едва тонкие пальцы аристократа надели на него кольцо старшего Ксавье. Напряжённо сдвинув брови, он ждал ответа, и Чарльз отложил конверт, поднимая взгляд на Эрика. - Убийство не принесёт нам мира, - он выдохнул негромко, опираясь обеими руками на край, сжимая его до боли в пальцах. - Чарльз, - Эрик перебил Ксавье, беря его за плечи и чуть встряхивая. – Он убил наших отцов, и… - И я бы очень хотел найти письмо в этом конверте, - уголки губ аристократа дрогнули, но взгляда он не отвёл. – От отца, хотя бы пару строк. Узнать, что он хотел мне сказать перед смертью. Я не говорю о том, чтобы услышать его голос, но… Он шумно выдохнул, снова уставляясь куда-то себе под ноги. Леншерр сжал плечи Чарльза, не зная, что сказать, он просто подался вперёд, касаясь лбом лба, ругая себя за свой излишне длинный язык. Ксавье зажмурился сильно-сильно, собираясь с мыслями и справляясь с голосом. - Мы ничего не добьёмся его смертью, - он говорил негромко, но чётко и твёрдо. – Его место займёт наследник. И всё продолжится, поэтому мы разорим его. Ксавье поднял голову, встречаясь взглядом с глазами Эрика, в которых начало появляться понимание. Леншерр отстранился совсем чуть-чуть, чтобы иметь возможность сфокусироваться на глазах Чарльза – гипнотически голубых. - Он потеряет всё, - Ксавье дышал ровно и размеренно, успокаиваясь. – Деньги, влияние, поддержку. Мы все платим долги – и он заплатит тоже. И тогда, когда у него не будет ничего, чтобы удержаться, ты займёшь его место. - А ты? – вопрос сорвался быстрее, чем Эрик успел его обдумать. Чарльз улыбнулся, на этот раз мягко, а не нервно, улыбнулся и поднял руки, наконец отцепляясь от стола, чтобы обнять Эрика за шею. Ксавье коротко его поцеловал, коротко и нежно, сразу чуть отклоняясь, чтобы восстановить зрительный контакт. - А я отправлю Шоу в этом конверте извещение о его банкротстве, - Чарльз усмехнулся. – И просто буду рядом с тобой. - Будешь терпеть меня, пока смерть не разлучит нас? – Эрик усмехнулся тоже, поднимая руку с кольцом до уровня глаз, кивком указывая на него. Ксавье взял его ладонь в свою, переплетая пальцы, снова целуя Леншерра – на этот раз в уголок губ, тоже коротко и нежно, так, что Эрик на секунду прикрыл глаза, наслаждаясь этим прикосновением. Чарльз улыбнулся: - Смерть не разлучит.